Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Берлога. Большой бизнес. Большие деньги. Большая любовь
.pdf
Глава 43. Убей себя об стену!
приступать к работе, документы мы или новые сделаем, или ваше
заявление порвем, это уже неважно.
Ответом ему было долгое молчание. В трубке раздавались то
ли всхлипывания, то ли помехи, но уж никак не радостные возгласы. Наконец на том конце виноватый голос Веры Ивановны
произнес:
– Дмитрий Иванович, вы уж извините. Я, наверное, не вернусь
назад. У меня внуки растут, а им бабушка нужна.
Она помолчала немного. Димон тоже молчал. От удивления он
потерял дар речи.
– Я подумала, дети мне материально помогут, – продолжила
Вера Ивановна. – Да и ездить мне к вам за город далеко. Я уж не
вернусь, вы извините меня. И спасибо вам за все. Вы хороший человек. У вас все получится, и Бог вам в помощь!
Димон что-то то промямлил в ответ, но когда дал отбой, его
охватило бешенство.
«Кретин! Убей себя теперь об стену, кретин! – мысленно орал
на себя Димон. – Выпей йаду! Ну кто тебя просил лезть со своим
заступничеством? Мать Тереза! Убей себя теперь об стену! Идиот!
В Бобруйск!»
Он стоял в коридоре около окна и испытывал реальное желание
убить себя об стену. Как он мог?
А Кудрявцев – он великий! Он заранее все знал. Он ведь не зря
сказал: «если вы хорошо все обдумали»! Как же он теперь будет
смеяться над ним!
Это в лучшем случае. А в худшем скажет, что таких дураков
в «Берлоге» держать нельзя и деньги им доверять подавно нельзя.
Ну как он мог на ровном месте так попасть? Что он теперь скажет?
Он приложился горячим лбом к холодному стеклу. Снегопад
почти прошел. Дворнику осталось убрать совсем небольшую часть
дорожки.
Какой же он счастливый, этот дворник!
Вот сейчас он дочистит свою дорожку и пойдет себе домой
к своей семье, к детям. И не будет мучиться от того, что есть на
свете такая Вера Ивановна, и не будет ломать себе голову, что теперь с ней делать? Его-то никто не уволит, не выгонит. Он честно
свою дорожку почистил, и совесть у него чиста!
Он промучился до вечера, и уже дома, дождавшись, когда придет отец, спросил:
– Пап, ну почему взрослые всегда оказываются правы?
191
Георгий Мантуров. Берлога
Отец внимательно выслушал всю его историю, не перебивал.
Потом сказал:
– Знаешь, если мне не изменяет память, Талейран говорил:
«Бойся поступать в соответствии с первым чувством, потому что
оно всегда благородное». По-моему, это твой случай.
– А он хороший был, этот Талейран? – спросил Димон, смутно
представлявший, кто такой был этот Талейран и чем он, вообще,
занимался.
– Он был дипломат, – ответил отец. – Он защищал интересы
государства и считал, что ради этой цели можно кое-чем и пренебречь. Совестью, например.
– Значит, если я поступил в соответствии с первым чувством,
я поступил глупо? То, что глупо, это теперь ежу понятно, и тогда
получается, что Талейран прав?
– Ты поступил по первому чувству, то есть по голосу своей совести. Ты защищал человека, которого обидели. Это главное. Значит, ты прав.
– А Кудрявцев? – спросил Димон. – Он что защищал? Он тоже
прав?
– Это тоже понятно, – спокойно ответил отец, – Кудрявцев защищал интересы бизнеса. И он тоже прав. А Талейран до сих пор –
символ изворотливости и двуличности. Этой своей фразой он просто подметил, что первый голос человека – это голос его совести,
и уже от человека зависит, поступит он по совести или против. Так
что по-своему он тоже прав.
– Но почему тогда я в таком идиотском положении? – горестно спросил Димон. – Меня могут самого теперь выгнать в три шеи.
Я же могу все потерять!
– Вот Талейран поэтому и не советовал, – улыбнулся отец и потрепал Димона по шее, – зато у тебя чистая совесть, Димка.
– Угу, – пробурчал Димон, – как у дворника.
– Не знаю, про какого дворника ты говоришь, но сдается мне,
что в этой истории и ты прав, и Талейран прав, и Кудрявцев прав.
– А Вера Ивановна?
– А Вера Ивановна подавно права! А как же! У нее внуки!
– А так разве бывает, что все одновременно правы?
– Бывает. – Отец помолчал немного и добавил: – А Бог вас всех
рассудит.
Димон внимательно посмотрел отцу прямо в глаза:
– А Бог есть?
– Конечно, есть, – серьезно сказал отец, – если вы все четверо
192
Глава 44. На ноль делить нельзя
такие разные и при этом все одновременно правы, кто, по-твоему,
тогда вас всех рассудит, если его нет?
Глава 44.
На ноль делить нельзя
Понемногу приходя в сознание, Димон вспоминал последние
минуты, перед тем как отрубился. Сильно болела голова. Болел не
затылок, не лоб, ломило всю голову так, как никогда не бывало ни
при каких болезнях.
Он стоял у подъезда и разговаривал с Лехой, которого специально вызвал утром на полчаса раньше, чем придет машина. Леха ныл,
просил отсрочку по долгу, потом откуда-то взялся Червонец, подошел, обрадовался, когда их увидел, вежливо поздоровался за руку
с Лехой, причем поздоровался как-то по-восточному, как-то мерзко
приседая, с ужимками, двумя руками. Потом протянул руки ему. Он
еще удивился, что Червонец протягивает ему обе руки и улыбается
при этом так отвратительно всеми своими золотыми зубами.
А потом был укол. Кажется, был укол. Надо открыть глаза,
надо посмотреть.
Димон открыл глаза. Вокруг было темно. Он лежал на животе
на чем-то типа кафельной плитки. Руки были скованы наручниками
и вытянуты вперед. Он попытался встать, и это ему удалось. Ноги
были свободны. Димон вдруг вспомнил про ПЛОТ. Коммуникатор
был у него всегда в правом кармане, а ПЛОТ он стал носить в левом
внутреннем кармане куртки. Куртка была на нем, но, ощупав карманы скованными руками, он понял, что ни телефона, ни ПЛОТа
при нем нет.
Димон догадался, что Червонец, гад этот, вколол ему что-то.
Он с трудом встал, вытянул вперед обе руки и, превозмогая
боль, медленно пошел вперед. Надо дойти до какой-нибудь стены,
потом по ней – до двери, а у двери должен быть выключатель.
До стены он добраться не успел, вспыхнул яркий свет, от которого голова чуть было не лопнула пополам.
– Ха, Артурчик, ты только посмотри на этого зомби, – раздался мерзкий голос Червонца. – Серия третья – восставшие из
могил.
Двумя ладонями Димон закрыл голову и, самое главное, глаза.
Холодная сталь наручников немного облегчила боль в голове. Он
почувствовал, как двое подошли к нему и, взяв под локти, потащили вбок и бросили на лавку.
193
Георгий Мантуров. Берлога
Он сел и, обхватив голову руками, понемногу стал открывать
глаза. Под ним был кафельный пол, боковым зрением он различил
грязный матрац, лежавший невдалеке.
Немного привыкнув, Димон понял, что стены комнаты обшиты вагонкой, под цвет деревянной лавки, на которую его усадили.
В комнате, судя по голосам, кроме него были еще двое – Червонец
и Гудвин.
«Значит, он все-таки Артур, а не Артем, – подумал Димон. –
Гудвин чертов. Какой же я дурак был, что связался с ним».
– Головка бо-бо, малыш? – ласково спросил Червонец. – Ты не
бойся, жить будешь. Скоро пройдет твоя головка. Говорил я тебе,
что со мной дружить нужно, а ты не верил. Вот и болит теперь твоя
головка.
– Где мои вещи, – с трудом выговорил Димон, – телефон, деньги?
– Все у нас, малыш, все у нас, – захихикал Червонец, – Ничего
не пропало, только вот телефончик твой пришлось немного расковырять. А то сейчас каждый день по телевизору такие кина показываю – обхохочешься! Как менты по телефону всех так быстро
пеленгуют, а потом всех так быстро находят. Всех воров так быстро в тюрьму сажают, ужас просто!
Он подошел к Димону вплотную и неожиданно злобно продолжил:
– Но это лохов находят! А мы из телефончика батареечку-то
и вынули. А все остальное в целости. И денежки твои, и калькулятор
твой золотой. Кстати, зачем тебе, малыш, золотой калькулятор? –
Он снова сменил тон на шутовской: – Представляешь, Артурчик, все
видел: часы золотые видел, цепи видел, перстни, кресты золотые –
все видел. Но чтобы калькулятор из золота? Вот до чего гламур дошел! Стыд прямо и срам. Ты у нас прямо Тина Канделаки!
– Он не золотой, – машинально сквозь зубы ответил Димон
и обрадовался: значит, ПЛОТ цел!
– Как не золотой? А почему тогда такой тяжелый?
– Там питание мощное, батарейка тяжелая из спецсплава. –
Димон с трудом, медленно выговаривал слова. Надо было что-то
срочно придумывать, срочно нужен был креатив. От этого сейчас
зависела жизнь.
– И для чего нам такая батарейка, малыш?
– Для специальных научных расчетов, вы все равно не поймете,
образования не хватит. (Грузить их! Дурить подольше, выигрывать
время, ждать удобного случая!)
194
Глава 44. На ноль делить нельзя
– А ты нам популярно объясни, если ты такой умный. Знаешь,
как в телевизоре: «Очевидное – Невероятное».
– Ну, чтобы вы поняли, он, например, может на ноль делить! –
осенила Димона гениальная мысль.
– На ноль делить нельзя, малыш, – ощерился в золотой улыбке Червонец, – на это у меня образования хватает, восемь классов
есть как-никак. Ты нас совсем за лохов держишь.
Димон поморщился.
– Наручники сними. Что вы меня боитесь? Два лба здоровых!
– И правда, Артурчик, сними с него браслеты. – Червонец достал из кармана ПЛОТ и стал внимательно рассматривать его. – Не
золотой, говоришь?
– Это раньше считалось, что на ноль делить нельзя. А последние
научные исследования показали, что, оказывается, можно, – продолжал вдохновенно врать Димон. – И очень интересные результаты получаются! Специальный компьютер создали для этого, он
в школе у нас стоит. Оборонные задачи решает в основном. Десять
миллионов стоит.
– Долларов? – не выдержал Гудвин, снимавший в это время
с Димона наручники.
– Евро! – презрительно ответил ему Димон. – А кому для работы
постоянно такие расчеты нужны, вот такой калькулятор выдают.
Гудвин взял в руки ПЛОТ и недоверчиво спросил:
– Ну и сколько будет, если на ноль поделить?
– Смотря, что делить будешь, – сымпровизировал Димон.
– Ну, например, тыщу.
– Дели, – с деланным равнодушием ответил Димон, – сам увидишь. Показать, как включается?
– Что я, калькуляторов не видел, что ли, – проворчал Гудвин.
Он передвинул ползунок в положение ВКЛ. Дисплей немного помигал и показал ноль. Гудвин набрал на кнопках: 1000 : 0 =
У Димона екнуло сердце. На дисплее калькулятора появилась
надпись: «Ваше задание принято. Ожидайте результат вычислений
через 20 минут».
В то же мгновение на пульт охраны ПЛОТ поступил сигнал
тревоги от абонента 044. Через две минуты после поступления
сигнала вертолет со спецназом взмыл в воздух и взял курс на восток.
– И что? – недоуменно спросил Гудвин.
– Не видишь что? Вычисляет, – стараясь говорить спокойно, ответил Димон.
195
Георгий Мантуров. Берлога
– А почему так долго?
Димон пожал плечами:
– Это же не компьютер все-таки за десять лимонов, а калькуля-
тор. Поэтому и так долго. Сложный расчет.
– Артурчик, это он, случайно, не нас вычисляет? – нервно хи-
хикнул Червонец. – Зря ты делил, в натуре, век воли не видать!
– Хрен нас здесь вычислишь, – ехидно ответил Гудвин, – в этом
подвале ни один мобильник не берет, здесь вообще нет покрытия.
Да и не доедет до нас никто за двадцать минут.
– А ну дай теперь я поделю, – выхватил у Гудвина ПЛОТ Червонец, – а вот если я сотню поделю, что будет?
Он сбросил надпись кнопкой «С» и набрал 100 : 0 =
В тот же момент далеко в Москве оперативный дежурный снова
нажал кнопку связи с группой захвата:
– Старшему группы повторный вызов от абонента 044, обстановка осложняется, поторопитесь!
Секундой позже на дисплее появилась надпись: «Ваше задание
принято. Ожидайте результат вычислений через 10 минут».
– Вот видишь? А у меня через десять, – радостно сказал Червонец, – потому что делил не тыщу, а сто. Верно? – спросил он у Димона и положил ПЛОТ на стол.
– Естественно, – в тон ему радостно ответил Димон, – он бы еще
миллион делить стал, так вообще до завтра ждать бы пришлось.
Никакая батарейка не выдержала бы.
– Ну, немного осталось ждать, – нетерпеливо сказал Червонец, – интересно сколько получится? Ты как думаешь, малыш?
– Нормально вам получится, – мстительно ответил Димон, потирая ноющие после наручников запястья, – мало не покажется!
– Да дурит он нас, – злобно пробурчал Гудвин, – дай ему раза,
Червонец. И спроси, откуда у него тачка такая и бабки такие ломовые.
– Малыш, – ласково улыбнулся Червонец, показывая все свои
золотые зубы, – ты ведь сам понимаешь, что пока мы свое бабло не
получим, ты отсюда не выберешься. Поэтому чем раньше ты нам
все расскажешь, тем быстрее увидишь свою мамочку. Нам с Артурчиком срочно нужны бабки.
– Сколько? – спросил быстро Димон, понимая, что его спасение
теперь в том, чтобы тянуть время.
– Вот это разговор, – обрадованно сказал Червонец, – ты видишь, Артурчик, он быстро все понимает. Нам нужно сто тысяч.
– Долларов?
196
Глава 44. На ноль делить нельзя
– Нет, – теперь уже Гудвин презрительно наморщил нос, пере-
дразнивая Димона, – евро! Каждому! По сто тысяч евро каждому.
– Ну допустим, – как бы рассуждая вслух, начал медленно Димон, – я сумею убедить мое руководство, чтобы они вам заплатили.
Куда нужно доставить деньги?
– Ты посмотри, Артурчик, – развеселился Червонец, – малыш
насмотрелся киношек про мафию. Он, наверное, думает, что они
нам принесут дипломат с бабками, и пока мы их будем пересчитывать, маски-шоу с неба посыплются и нас повяжут, как лохов
последних. Нет, малыш, все сейчас делается по-другому. Мы твоему руководству скажем наши реквизиты на Каймановых островах,
и они просто на своем компьютере кнопочку нажмут, и все! Мы видим, что бабки нам на счет упали, и отпускаем тебя.
– Нет, Червонец, ты ему врежь все-таки, что-то он все время
лыбится, – не успокаивался Гудвин, – он думает, что, как в кино,
тут с ним шутки шутят. Не нравится мне это все.
– Врезать всегда можно, – охотно согласился Червонец, – только
я боюсь, что он с одного тычка копыта откинет. А ты, Артурчик, не
слышишь, шум какой-то? Иди, глянь, а я пока тут с ним потолкую.
Гудвин и до этого подозрительно прислушивавшийся к звукам
улицы, злобно взглянул на Димона и вышел из комнаты. Червонец
вразвалку подошел к Димону и одной рукой взял его за отворот
куртки. В другой его руке появился знакомый Димону нож с узким
лезвием.
– Так кому, говоришь, реквизиты надо будет сообщить? Говори,
сука, телефон. А лучше даже е-мейл. Пошлем твоему руководству
весточку.
Димон скосил глаз на стол, где лежал ПЛОТ.
– Смотри, Червонец, – резко крикнул он, глядя в сторону стола, – готово, кажется!
Он схватил со стола ПЛОТ и с удовольствием ощутил в руке
его тяжесть. Все-таки оружие, хотя и не нож, конечно! В голове
внезапно всплыли слова Петровича: «…Второй класс защиты, выдерживает падение на бетон с пятого этажа…»
– Где, – отвел от Димона глаза Червонец, – ну и сколько там?
На улице вдруг громко загрохотало, Димон уже знал этот звук
низко летящего вертолета. На этот раз он не стал втягивать голову
в плечи, как тогда, в офисе, при отлете Кудрявцева.
– А вот сколько! – громко крикнул он, как бы стараясь перекричать грохот. – Получи, гад, об бетон с пятого этажа! – И треснул
Червонца изо всей силы ПЛОТом по левому уху.
197
Георгий Мантуров. Берлога
Червонец обмяк, глаза его стали на секунду бессмысленными,
как у манекена, но руку, которой он держал Димона за ворот, он
не разжал.
«Большой палец вниз и скручивать в направлении движения
руки партнера», – снова промелькнули в голове слова Петровича.
Димон провел прием и с наслаждением ощутил, как захват Червонца ослабевает и сам он всем своим телом опускается вниз. Нож со
звоном упал на кафельный пол.
Внезапно дверь с треском слетела с петель, в комнате раздался оглушительный взрыв. Одновременно яркая вспышка ослепила
и без того плохо видевшего Димона. В глазах у него побелело, и он
совершенно ослеп и оглох.
– Всем на пол! Лежать всем лицом вниз! – в комнату ворвались
несколько человек в камуфляже. Димон почувствовал, как какаято мощная сила бросила его на пол, придавила к полу шею, заломила за спину руки.
– В подвале чисто, – раздался в ушах голос, звучавший как бы
издалека. – Есть два.
Эхом ему ответили голоса из рации:
– Чердак чисто. Никого.
– Первый этаж чисто. Есть один.
– Мансарда чисто. Никого.
– Чернов есть? – спросил голос сверху.
– Я Чернов! – изо всей силы закричал Димон и удивился, что не
слышит сам своего голоса. Уши были словно набиты ватой.
– Пароль?
– «Берлога»! – снова выкрикнул он изо всей силы, боясь, что
спрашивающий его не услышит.
– Отбой, – произнес голос, и Димон почувствовал, как кто-то
очень сильный бережно поднимает его с пола и усаживает на лавку.
К Димону стало постепенно возвращаться зрение. Он увидел
склонившееся над ним лицо десантника с густыми рыжими усами.
– Как вы себя чувствуете, Чернов? Встать, идти можете?
Димон встал. Шея одеревенела, в ушах все еще была набита вата,
но зрение уже немного вернулось после вспышки светошумовой
гранаты. Первое, что он увидел, был сидящий у стены Червонец,
ошалело взирающий на Димона и на стоящего рядом рыжеусого
десантника.
«А ПЛОТ? Где ПЛОТ?» – пронеслось в голове. Он осмотрелся
в комнате, ПЛОТа не было.
198
Глава 45. Больница
– Извините, вы тут такую золотую коробочку не видели? – спро-
сил он у рыжеусого.
Тот внимательно посмотрел на Димона, аккуратно взял его за
запястье и показал на зажатый в руке прибор. Тут только Димон
понял, что продолжает сжимать ПЛОТ. Пальцы не слушались, и
ему потребовалось усилие, чтобы разжать их. Десантник успокаивающе потрепал Димона по плечу:
– Это шок, так бывает. Все нормально. Скоро будем дома.
Он подошел к Червонцу, рывком, как котенка, встряхнул его за
шиворот.
– Встать. Руки за спину. На выход.
Уже в вертолете, сидя у окна, Димон видел, как переругиваются
во дворе коттеджа Гудвин и Червонец. Даже окруженные десантниками, они не могли успокоиться, и Червонец все порывался дать
Гудвину по роже.
Гудвин отбивался и, силясь перекричать грохот вертолетных
винтов, по-видимому, что-то пытался объяснить Червонцу. Червонец крутил пальцем у виска, стучал сам себя по башке и орал так,
что Димону показалось, что он смог прочесть по его губам:
– Нельзя было на ноль делить! Кретин! На ноль было делить
нельзя!
Вертолет затрясло сильнее, земля в окне стала уходить из-под
пола, машина накренилась, пошла куда-то вбок, потом развернулась, опять накренилась, уже в другую сторону. У Димона поплыло перед глазами, он ухватился обеими руками за сиденье. Острая
боль в правой руке пронзила его насквозь, потом накатила тошнота, опять заломило в затылке, потом наступил мрак, и он потерял
сознание.
Глава 45
Больница
Он провалялся без сознания в больнице несколько дней с двусторонним воспалением легких и переломом лучевой кости правой
руки.
Вертолет доставил его в «Берлогу», там его ожидала бригада
скорой помощи одной из лучших клиник Москвы. В памяти сохранились обрывки, отдельные кадры событий того дня: страдальческое лицо Машеньки («Бедненький, посмотрите, бледный какой!»),
озабоченный Петрович, сидящий рядом с ним в завывающей машине скорой помощи, придерживающий на поворотах устройство с
капельницей, голубые халаты врачей и тысячи солнц, вспыхнувших
199
Георгий Мантуров. Берлога
над его головой в большой круглой лампе операционной.
В палату к нему пускали только маму, она была с ним и днем
и ночью. От бреда он отошел окончательно солнечным январским
утром. Мама под теплым пледом тихо спала в огромном кресле,
стоящем у противоположной стены.
Больничная палата была размером с большую комнату их квартиры. Яркое солнце пробивалось сквозь шторы, закрывающие
большие окна. Не считая его больничной кровати, мебель в палате была обычная, домашняя. Несколько мягких кресел, картины,
журнальный столик, огромный плазменный телевизор на стенке,
ковер на полу. Пахло лекарствами и почему-то елкой.
Над его головой между спинками кровати была приварена металлическая крашеная труба, с нее свисала ручка, ухватившись за
которую можно было приподняться или повернуться на другой
бок. Его правая рука была в гипсе. На прикроватной тумбочке стоял недопитый стакан с клюквенным морсом и маленькая наряженная елочка.
– Мам. Ма-ма, – тихо позвал он.
Мама вскочила с кресла, подбежала к нему.
– Что, сыночек? Что болит?
– Ничего не болит, мам. А что, Новый Год уже?
– Уже. С Новым годом! Как твоя рука? Голова как? Болит?
– Да ничего не болит. А это больница?
– Больница, сыночек. Тут врачи. Тут такие врачи! Тут, знаешь,
кто еще лежит? Космонавт лежит один. Потом еще один, ну ты его
должен знать, из Думы он, его все время по телевизору показывают.
– Мам, а как «Берлога»? Женя как? А масло купили?
– Димочка, все тебе звонят, Женя звонит по сто раз в день. Я со
всеми познакомилась, и с Петром Петровичем, и с Женей.
– И с Женей? Ну как она тебе?
– Хорошая девушка, – мать поджала губы, – скромная. Это она
тебе елочку прислала. Просила передать.
– Мама, дай мне мой телефон, срочно!
Мать подала ему коммуникатор и тактично вышла из палаты.
Димон левой рукой набрал Женькин номер, она сняла трубку сразу же, как будто ждала его звонка.
– Димочка, ты герой! Ты хоть знаешь, что ты герой? Как ты себя
чувствуешь? Врачи все время говорят только, что состояние стабильное.
– Да нормально я. Рука вот только в гипсе, а так нормально.
200
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]