Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Аксиологические проблемы современной науки. Учебное пособие
.pdf
61
здравоохранении и производстве продуктов питания, уровне жизни
населения, а также обеспечит необходимый уровень
обороноспособности и безопасности государства, резкое увеличение
стоимости валового внутреннего продукта и значительный
экономический эффект в базовых отраслях экономики.
Развитие нанотехнологий должно с очевидностью
сопровождаться развитием адекватной этим технологиям
гуманитарной составляющей, важной частью которой является
философия. Переход к постиндустриальному обществу поднимает
массу весьма острых философских вопросов, обсуждение которых
потребует качественно новой методологии. <…>.
Горохов В.Г. Наноэтика: значение научной, технической и
хозяйственной этики в современном обществе // Вопросы
философии. №10, 2008. С. 33 – 49
Нанотехнология сегодня рассматривается во всех промышленно
развитых странах как технология будущего, которая может спасти
мир. Говорят даже о «нанотехнологической революции». И
действительно, нанотехнология внезапно изменила взгляд на мир
широкой общественности, да и самим ученым неожиданно открылась
промежуточная между миром квантовой механики и макромиром
область наноявлений. Это, конечно, не значит, что ученым об этой
области ничего не было известно, но в том и состоит научная
революция, что она внезапно видоизменяет не только научные
представления, но и захватывает самые различные сферы нашей
повседневности. Нанотехнологиям начинают уже учить в школе,
призывая школьников продолжить свое обучение в этой
перспективной области науки и техники, людям пожилого возраста
обещают излечение от ранее неизлечимых болезней и даже
продление жизни, представители промышленных кругов надеются
получить прибыль от внедрения нанотехнологических инноваций в
индустриальную сферу, политики мечтают о прогрессе в оборонной
сфере и решении многочисленных социальных проблем, ученые – о
поднятии престижа науки в современном обществе и об увеличении
финансирования не только прикладных, но долгосрочных
фундаментальных научных исследований, а все вместе – о
достижении благосостояния общества для всех. Эти ожидания,
однако, омрачаются догадками о непредвиденных отрицательных
62
последствиях и рисках от внедрения новых технологий. Во всяком
случае как первые, так и вторые становятся, по крайней мере на
Западе, предметом серьезных не только естественно-научных и
инженерных, но и социально-гуманитарных исследований1. Эти
исследования направлены на прояснение сложных методологических,
эпистемологических, социальных, науковедческих, этических и
других вопросов, которые обсуждаются в целом ряде выпущенных за
последние годы публикаций2. Но в данной статье мы сконцентрируем
внимание именно на этической проблематике. Все чаще говорят и
пишут о появлении особой «наноэтики». Что же нового внесла
нанотехнология в наш мир, что требует разработки особой этики?
Прежде всего следует указать на то, что такой подход –
обсуждение и исследование в рамках самой науки и техники, или, как
сейчас все чаще принято говорить, «технонауки» социальных и
1
С одной стороны, от нанотехнологии в далекой перспективе ожидают
удивительного вклада в благоденствие, здоровье, устойчивое развитие, а также
в новые информационные и коммуникационные технологии. Часто
нанотехнология рассматривается в качестве ключевой технологии нового
столетия, иногда даже как основа для третьей промышленной революции. С
другой стороны, люди опасаются, что может существовать «темная сторона» у
ускоряющегося технического прогресса. Беспокойства по поводу возможных
рисков и побочных эффектов нанотехнологии выражаются на протяжении
нескольких лет в публичных дебатах и СМИ. Создаются различные показатели,
например, ELSA (этические, юридические и социальные аспекты), существует
множество экспертных групп, обсуждающих по всему миру проблемы оценки и
анализа риска, проблемы восприятия обществом нанотехнологии и управления
ими (Grunwald A.).
2
Об этом см. другие публикации: Аршинов В.И., Лебедев М.В. Философские
проблемы развития и применения нанотехнологии // Философские науки. 2008.
№1; Горохов ВТ. Проблема технонауки – связь науки и современных
технологий // Философские науки, 2008. №1; Горохов ВТ. Проблемы
социальной оценки нанотехнологии // Социальная и экологическая оценка
научно-технического развития. Материалы Международной конференции
памяти академика Н.Н. Моисеева. Под редакцией д.ф.н., проф. В.Г. Горохова.
М.: Российско-германское общество «Философия науки и техники»
Российского философского общества, 2007, с. 28 – 41; Горохов В.Т.
Социальные проблемы нанотехнологии // Высшее образование в России. 2008.
№3; Горохов В.Т. Нанотехнология – новая парадигма научно-технической
мысли // Высшее образование сегодня. 2008. №5; Горохов В.Т.
Нанотехнологии. Эпистемологические проблемы теоретического исследования
в современной технонауке (статьи 1 и 2) // Эпистемология и философия науки.
2008. т. VI. № 2 и 3.
63
этических вопросов – вообще является характерной отличительной
чертой так называемой постнеклассической науки1. Наконец, надо
сказать и о том, что нанотехнология обладает поистине
жюльверновским футурологическим потенциалом. Ученые считают,
что если нанотехнология позволяет нам смоделировать некий
процесс, то мы обязательно сможем и должны его получить,
претворить его в действительность. Человек «занимает в порядке
природы особо выделенную в ней позицию – постольку, поскольку
только он познает "природу", т.е. может успешно продуцировать
объяснения и предсказания на основе своих теорий и, используя свои
познания, успешно манипулировать природными частями и
предметами, приспосабливать их к своим целям ... При этом
побеждает представление, что необходимо делать все, что можно
сделать. И это является теперь единственным высшим служением
человека. Так называемый "отец водородной бомбы" Эдвард Теллер
так и утверждал, что все то, что человек в состоянии сделать, он и
должен делать. Он даже утверждал, что все, что человек может
сделать, необходимо и применять (также и водородную бомбу?). Этот
технократический императив и связанное с ним понимание природы
достигли сегодня известных границ, которые невозможно преодолеть
без того, чтобы не принести ущерба всем системам, да и самому
человеку»2.
Таким образом при опоре на современные технологии человек
начинает мнить себя Космиургом, устроителем мира, который он
может перекраивать на разные лады в соответствии со своими
потребностями. Эту фундаментальную иллюзию современной
техногенной цивилизации с болью констатирует Сергей Булгаков в
своей «Философии хозяйства», опубликованной еще в 1912 г. Но
человек сам является частью природы и не может заменить ее
1
«Постнеклассический тип научной рациональности расширяет поле
рефлексии над деятельностью. Он учитывает соотнесенность получаемых
знаний об объекте не только с особенностью средств и операций деятельности,
но и с ценностно-целевыми структурами. Причем эксплицируется связь
внутринаучных целей с вненаучными, социальными ценностями и целями»
(См.: Степин В.С. Философия науки. Общие проблемы. – М.: Гардарики, 2006.
С. 327).
2
Ленк X. Между природой и техникой: человек как вооруженный техникой
господин и созидатель. // Материалы Международной конференции
«Философия науки и техники – природа и техника на пороге третьего
тысячелетия». – М.: РФО, 2005. С. 165, 166 – 167.
64
полностью искусственной природой, хотя и небезуспешно пытается
это сделать. В результате природа мстит ему учащающимися
катастрофами, глобальным изменением климата и другими
необратимыми изменениями, подрывающими саму основу его
существования как вида. Рецепт преодоления этого миропонимания
Булгаков видит в преобразовании механизма в организм,
постепенного и осторожного вживания искусственного в
естественное, а не замены естественного искусственным. По
Булгакову, также технология представляет собой систему всех
возможных средств воздействия на природу. Сама возможность ее
существования заключена в принципиальной доступности природы
для человеческой деятельности. Но человек – не Бог: он не может
создавать из ничего все, что ему захочется. Человек действует
свободно и оригинально, если он только находит способ
использования своей собственной природы. Однако его собственную
природу, так же как и окружающую его среду, он получает в качестве
данных1.
Сказанное в полной мере относится и к нанотехнологии, где
наряду с обещаниями радужных перспектив для человечества
начинают всерьез исследовать возможные негативные последствия
такого рода вмешательства в тонкие природные наноструктуры
(например, в нейронные процессы головного мозга). В проведенном
Бюро по социальной оценке техники при германском бундестаге
экспертном исследовании рассмотрены не только научнотехнические, но и этические и социальные аспекты. В частности, в
нем отмечается опасность, например, проникновения трудно
регистрируемых наночастиц в легкие или даже через клеточные
мембраны. Возможные места осаждения наночастиц в человеческом
организме – в носовой полости, трахее, в бронхах, легких и т.д. Пути
распространения наночастиц и наноматериалов, полученных в
результате имеющихся или возможных приложений нанотехнологии
и попадания их в человеческий организм как работающих на этих
производствах, так и их потребителей (населения) – через питьевую
воду, осадки, воздух и продукты питания2. Все вышесказанное
1
Булгаков С.Н. Философия хозяйства. – М.: Наука, 1990. С. 88 – 89.
2
Paschen H., Coenen Chr., Fleischer T. u.a. Nanotechnologie. Forschung,
Entwicklung, Anwendung. Berlin, Heidelberg, New York. 2004; Schmidt G. et al.
Nanotechnology. Assessment and Perspectives. Berlin, Heidelberg: Springer-Verlag,
2006. P. 354.
65
выводит наноэтику на первый план не только этических, но и вообще
самых разнообразных, в том числе и специально научных дискуссий
в области нанотехнонауки. Но прежде чем перейти к собственно
наноэтике следует выяснить, что же является действительными
условиями реализации любой профессиональной этики на практике.
О принципах реализации
профессиональной инженерной этики
П.К. Энгельмейер еще в 1898 г. в полемике с писателем Львом
Толстым ставит вопрос, где находится точка соприкосновения между
техникой и этикой. И сам же на этот вопрос отвечает: там, где
согласуются цели добра и пользы. Требования со стороны природы
исследует наука, этика же задает требования со стороны общества.
Предметом техники является польза, так же как искусство стремится
к целям красоты. Все они вместе, однако, являются главными
факторами современной культуры. Формулируя основные задачи
философии техники, Энгельмейер особо отмечает: «Сословие
инженеров, насчитывающее едва сто лет жизни, уже занимает
руководящее положение в современном государстве: инженеры
занимают не только министерские, но и президентские кресла. Надо
выяснить вопрос о сословии инженеров, как со специальной, так и с
общей стороны. Сюда же принадлежит вопрос о профессиональной
этике»1. Однако долгое время считалось, что наука и техника (иными
словами, те, кто производит научные знания или создает новую
технику на их основе) этически нейтральны в том смысле, что
моральные проблемы возникают лишь в процессе применения науки
и техники.
В последнее время этические проблемы техники выходят все
более и более на первый план в связи с повышением социальной
ответственности ученого, инженера, проектировщика в современном
обществе, потому что конечная цель техники – это служение людям,
но без ущерба другим людям и природе. В связи с этим сегодня
активно обсуждается вопрос о том, что такое экологическая,
компьютерная, хозяйственная и т.п. этика. Сюда же может быть
отнесена и наноэтика. Перенесенный в социальную сферу, этот
теоретический вопрос приобретает практическое звучание: каковы
условия реализации профессиональной, в частности инженерной
1
Энгельмейер П.К. Задачи философии техники // Бюллетень
политехнического общества. 1913. №2. С. 113.
66
этики.
Ученый и инженер обязаны прислушиваться не только к голосу
других ученых и технических специалистов и к голосу собственной
совести, но и к общественному мнению, особенно если результаты их
работы могут повлиять на здоровье и образ жизни людей, затронуть
памятники культуры, нарушить природную среду и т.д. Каждый раз,
принимая какое-либо конкретное техническое решение, ученый и
инженер несут за него и моральную ответственность. Может
оказаться, что неверно принятое решение повлечет за собой
негативные или даже катастрофические последствия. Не всегда
инженер несет за это прямую или юридическую ответственность, но
это не меняет дела. Поскольку техническая деятельность призвана
служить общественным нуждам, она морально подотчетна. Даже
сухие технические стандарты служат в конечном счете достижению
безопасности и надежности производимой техники. Например,
именно аварии паровых котлов на кораблях, унесшие множество
человеческих жизней, заставили Американское общество инженеровмехаников принять в начале XIX столетия специальный технический
стандарт в качестве обязательного руководства для инженеровконструкторов паровых двигателей. Этические же кодексы, такие,
например, как «Основной канон» Национального общества
профессиональных инженеров в США, дополняют технические
стандарты с целью «помочь сделать практику инженерной работы
социально более полезной»1.
Изначальная цель инженерной деятельности – служить
человеку, удовлетворению его потребностей и нужд. Однако
современная техника часто употребляется во вред человеку и даже
человечеству в целом. Это относится не только к ее использованию
для целенаправленного уничтожения людей, но также к повседневной
эксплуатации. Если инженер и проектировщик не предусмотрели
наряду с ее экономичным и четким с точки зрения технических
требований использованием также и безопасного, бесшумного,
удобного, экологичного и т.п. применения, из средства служения
людям техника может стать враждебной человеку и даже подвергнуть
опасности само его существование. Это выдвигает сегодня на первый
план проблему этики и социальной ответственности инженера и
проектировщика перед обществом и отдельными людьми.
1
Mitcham С, Duval R.S. Engineering Ethics. Upper Saddle River, N.J.: Prentice-
Hall, Inc., 2000. P. 9.
67
Каковы же условия реализации профессиональной этики? По
нашему мнению, это, во-первых, наличие сложившегося научного и
инженерного сообщества, гарантирующего моральную
ответственность в сфере профессиональной деятельности его членов;
во-вторых, развитие инженерного сознания (самосознания
инженеров), что достигается через систему научного и инженерного
образования; в-третьих, существование социальных структур,
которые обеспечивают условия для релевантной и моральной
ориентации ученых и инженеров. Однако именно эти условия в
рамках нанотехнонауки пока и не выполняются. Как мы уже
подчеркивали выше, сложившегося профессионального сообщества в
этой области в силу ее междисциплинарности еще нет, а в системе
специального образования, по крайней мере, в нашей стране
этические вопросы занимают одно из последних мест. Специальных
социальных структур, обеспечивающих релевантную моральную
профессиональную ориентацию, не только не существует, но
относительно них даже и не возникает такой потребности. Более того,
на фоне развития рыночных механизмов идет демонтаж тех
социальных институтов, которые были ранее созданы. О
хозяйственной этике вообще говорить не приходится. При отсутствии
понимания, например, того, что нам могут принести нанотрубки или
внедрение разнообразных имплантатов на нанооснове в человеческий
организм и даже в мозг, в последние годы растет число вновь
созданных фирм, предлагающих нанопродукты.
Германский инженер и историк техники, а также председатель
Союза немецких инженеров Конрад Матчосс еще в 1911 г. в своей
статье «Государство и техника» подчеркивал, что «техника нигде не
должна являться самоцелью, но что конечной целью всякого труда
должно быть общественное благо, что в виду такой общей миссии
инженерного труда выработка инженеров должна направляться на то,
чтобы развивать личность, характер и инициативу, но вместе с тем и
сознание всей ответственности перед родиной, в частности и
человечеством вообще».
Отличный пример реализации моральных установок
инженерной деятельности даже вопреки тогдашним государственным
установкам новой советской власти дает Всероссийский союз
инженеров, вскоре переименованный во Всероссийскую, а затем и во
Всесоюзную ассоциацию инженеров (ВАИ). Всероссийский союз
инженеров был создан 5 марта 1917 г. после Февральской революции
68
и в постановлении одного из его съездов сразу же решил «запретить
членам Союза входить в организации, политика которых
способствует развалу промышленности, и поддерживать их своими
знаниями и опытом»1. Один из активных членов ВАИ, председатель
вошедшего в нее Российского технического общества инженер
П.А. Пальчинский, бывший во Временном правительстве товарищем
(т.е. заместителем) министра промышленности и торговли, в речи
«Роль и задачи инженеров в экономическом строительстве России»,
произнесенной им сначала на конференции инженеров-металлистов
17 мая 1921 г., ставит целый ряд вопросов сложного морального
выбора, возникших перед инженерами в первые годы советской
власти. С одной стороны, инженеры в отличие от дореволюционной
России, где они были служащими частных предприятий и
относительно независимыми от государственной власти, в советский
период становятся государственными служащими. С другой стороны,
перед ними встала сложнейшая гражданская и профессиональная
миссия поддержать промышленные предприятия от развала в связи с
бегством капиталистов и установлением на них партийного и
рабочего контроля. Поэтому Пальчинский призывает инженеров
стряхнуть с себя психологию рабов государственной власти и
осознать свою гражданскую миссию: «нет инженера вне сознания его
гражданских обязанностей и вытекающих из этого его гражданских
прав, и никогда при этих условиях ни один инженер не может
позволить себе сказать, что до него не касаются те или другие
вопросы общества». Пальчинский ставит со всей гражданской силой
и принципиальностью вопрос о социальной ответственности
инженера перед обществом, своим народом, в особенности в тот
сложный период в истории России: «И перед человечеством в период
тяжких испытаний ставится историей вопрос, что сделали те, которые
были лучше всего вооружены в борьбе, и в этом отношении русскому
инженерству придется дать определенный ответ, как перед историей,
так и своим детям, когда они спросят, что они делали тогда, когда
страна погибала, когда в ней уничтожались моральные и
материальные ценности, что вы сделали?» Только тогда инженер
покажет себя не только техником, но и организатором и гражданином
и заслуживает звания инженера. В противном же случае его можно
считать лишь ремесленником.
1
Занятия 1-го Моск. Обл. Делегатского съезда 4-6 января 1918 г. – М., 1918.
С. 48.
69
Пальчинский призывал прежде всего к восстановлению
моральных ценностей, ибо современная ему разруха в
промышленности является, по его словам, гораздо более
психологической, чем материальной. Здесь уместно вспомнить слова,
которые были с болью и надеждой произнесены еще в 1904 г. на
учредительном собрании Всероссийского союза инженеров и
техников: «Преуспеяние русской промышленности возможно только
на почве широкого развития общественной и личной
самодеятельности». Но ситуация менялась в ином направлении.
Руководство тогдашней России сделало ставку на планомерное
использование «рабской рабочей силы» для подъема
промышленности. Эту политику советского государства старое
российское инженерство принять не могло: «Всякий раз, когда жизнь
подвергается насилию со стороны носителей власти, жизнь отвечает
на это сопротивлением, теми уродливыми результатами, которые
сейчас у всех на глазах ... существует жизнь, которую нельзя ломать
только потому, что тот или другой авторитет или теоретик
политической экономии где-то и кто-то написал еще, что можно
путем приказа, путем создания трудовых армий, близких к
аракчеевскому строю, создать ценности, обращаясь с человеком, с его
психологией, с его волей и духовной сущностью так, как обращаются
с мертвым материалом». В 1930 г. ВАИ была разгромлена, поскольку
мешала реализации этих планов. Еще на 1 Всесоюзном съезде ВАИ
отмечалось, что «царское правительство ... боялось большой
интеллигентской организации, каковой, по существу, является Союз
инженеров. Оно допускало только ряд обществ по специальностям и
не допускало такого широкого союза»1. Не меньше боялось этого и
сталинское правительство. ВАИ представляла собой не только
профессиональную организацию, но и политическую силу, с высоким
уровнем культуры и самосознания ее членов, поэтому ее разгон был
предрешен. Инженерный корпус России был разгромлен и принижен,
вкус к политике и охота к философским рассуждениям исчезли без
следа, а гражданственность и инженерная этика надолго были вообще
вычеркнуты из лексикона инженеров. Теперь были нужны не
инженеры-интеллигенты с высоким уровнем самосознания и
гуманитарной культуры, а технократы-исполнители «воли партии и
народа» и в этом и состоял смысл перековки «старорежимных»
1
Краткий отчет о работе VI Всероссийского и I Всесоюзного делегатского
съезда ВАИ, состоявшегося в Москве 4.-9.12.1926. – М., 1926. С. 4.
70
инженеров.
Таким образом инженерные общества, возникающие в конце
XIX столетия в различных странах, пытаются так или иначе
регулировать профессиональные моральные установки писаным или
неписаным образом. В России не было принято специальных
этических кодексов инженеров. В царской России это, видимо, было
связано с тем, что на инженеров частично распространялся кодекс
дворянской чести. К этому времени представитель любого сословия в
России после окончания университета получал потомственного
свободного гражданина, а после высшего технического училища –
личного свободного гражданина, что давало право поступить на
государственную службу и открывало доступ к занятию высших
должностей в тогдашней табели о рангах, а значит, и к получению
служилого дворянства. В Германии и в Америке объединения
инженеров принимали специальные этические кодексы, но это не
значит, что в среде русского инженерства не действовали никакие
моральные регулятивы. В других странах были приняты такие
этические кодексы, зафиксированные в письменном виде, но это не
значит, что они действовали всегда более эффективно. И хотя клятва
Гиппократа не предохраняет от аморальных поступков отдельных
врачей, как и наличие этического кодекса поведения инженеров в
инженерных обществах или фирмах, тем не менее представляется
важным сформулировать «категорический императив» современной
научной и инженерной деятельности, те главные ее «горячие точки»,
по которым должно происходить и уже происходит изменение
характера и ценностных ориентации научно-технического мышления.
«Категорический императив» наноэтики
как неотъемлемой части нанотехнонауки
Технонаука – новая сфера научно-технической деятельности,
которая отличается новым способом мышления и практики. Это
важный шаг вперед на пути превращения науки, главным образом, из
аппарата познания и хранилища знаний в творческую
преобразующую деятельность, позволяющую человеку не только
повторять природу, но и создавать объекты, явления и процессы, не
имеющие естественных аналогов. В этом заключается одновременно
и сила современной технонауки, и таятся многочисленные опасности,
как желаемые, так и не предвидимые последствия. Поэтому ее
развитие становится органически связанным с повышенной
социальной ответственностью и с включением в само «тело» науки
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]