Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

«Критика чистого разума» Иммануила Канта. Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

06.09.2026

Размер:

2 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 135 6 7 8 9 10 11 12 13 > Следующая >>>

чивые закономерности, отличные от произвольных и субъективных правил.

«Явление в противоположность схватываемым представлениям может быть представлено как их объект, отличающийся от них, только в том случае, если оно подчинено правилу, которое отличает это схватывание от всякого другого и делает необходимым некоторый способ связывания многообразного. То в явлении, в чем содержится условие этого необходимого правила схватывания, есть объект» (с. 260–261).

Эмпирическое сознание противопоставляет себе как субъекту имеющий собственные закономерности объект. На этой основе оно выносит, проецирует объект во вне себя и наделяет его статусом независимой от себя вещи26.

Понятие «вещь сама по себе» (продолжение)

Выше мы высказали утверждение, что сложность понятия вещи самой по себе в том, что оно требует позиционного мышления.

С верхней позиции b критического философа мы должны видеть и мысленно занимать иные позиции, прежде всего позицию обыденного сознания и рассудка a (рис. 16).

В предыдущем пункте мы вслед за Кантом провели критический анализ работы обыденного сознания и рассудка. Мы увидели, на основе каких предпосылок и внутренних механизмов происходит объективация – формирование объекта, отличного от образов представления. Именно противопоставление объекта и образов сознания, которое осуществляют наши сознание и рассудок, обусловливает вынесение объекта «вовне», проецирование его в особое место27 – место вещи, существующей как сама по себе.

Позиция b критической философии отличается от позиции c прежней метафизики.

Обратим внимание, что механизм объективации, описанный Кантом,

объясняет, в том числе, истоки субъект-объектной гносеологической схемы как таковой.

Речь идет именно о месте – о функциональном или интенциональном

месте. Это место наполняется различным материалом – содержанием знания. Заполненное место приобретает для нас роль объекта, существующего независимо от субъекта, т. е. статус вещи самой по себе.

Рис. 16

С точки зрения критического философа и позиция a, и позиция c в равной мере догматические. Догматизм не знает механизмов объективации28, этим он и отличается от критицизма. Первая позиция a – это позиция наивного реалиста, чувственно воспринимающего вещь, но также и ученого-экспериментатора, проводящего измерения с помощью приборов. Для этой позиции вещь дана как элемент опыта, но представляется и воспринимается она как существующий сам по себе объект. Позиция c – это позиция догматического метафизика или ученого-теоретика, моделирующего внутреннее устройство объекта «как он есть на самом деле». Для теоретика видение предыдущей позиции справедливо лишь как явление и не затрагива-

Отличительное свойство догматизма в том, что он предпосылает

существование объекта самого по себе всякому исследованию познания. Для него неприемлемо утверждение, что объект есть результат объективации.

ет подлинной сущности, открывающейся теоретику. Так, на опыте мы видим солнце, движущееся по небу, но теоретик знает сущность – гелиоцентрическое устройство нашего мира. Так, наивный реалист имеет дело со сплошными твердыми телами, но теоретик знает, что «на самом деле» тела состоят из атомов и пустот между ними. Таким образом, теоретик подводит различие представлений реалиста и собственных мыслительных моделей под категории яв- ление / сущность и считает, что познал сущность, в отличие от явления. Но критический философ отвергает эти притязания: теоретик-метафизик не обладает интеллектуальной интуицией – способностью видеть вещи как они есть29. Для критического философа термин Noumena (сущность) относится к трансцендентному, потустороннему месту.

Критический философ в трансцендентальной рефлексии b видит обе позиции a и c и различает их: один и тот же объект дан с двух точек зрения – и как воспринимаемый в чувственном опыте – в рас- судке, и как мыслимый в теоретическом мышлении – в разуме. Однако как и где существует объект сам по себе? Он полагается критическим философом как идея критической философии и именно для того, чтобы разграничить способности познания: указать чувствам и рассудку, а также метафизическому мышлению, разуму их законные полномочия. Философ определяет системную границу чувственного опыта и мысленно выносит объект сам по себе за эту границу. Тем самым он ограничивает притязания чувств и рассудка познанием только вещи-для-нас. Философ показывает, что метафизик и ученый теоретик своим спекулятивным мышлением переступают границу и полагают устройство объекта «как он есть сам по себе на самом деле» – но это лишь мыслительное полагание, а не реальный объект. Таким образом, понятие вещи самой по себе используется критическим философом как демаркационное, указывающее на границу опыта и ограничивающее притязание разума и догматического метафизика.

Критическому философу открыто, что два разных представления из позиций a и с выступают основой для эксперимента (с. 88–89):

По Канту, интеллектуальная интуиция сродни видению Господа Бога,

который мысленно увидел – и тем самым сотворил вещь. Согласно Канту, такая способность не свойственна людям как конечным существам.

ученый имеет предположительные знания об объекте, поскольку он сам его сконструировал в теоретической модели, и теперь он может задавать природе вопросы не как школьник, а как строгий судья. То есть ученый может начать экспериментально действовать так, как если бы ему была известна сущностная природа объекта. И если гипотеза подтвердится, возникнет новое знание (об объекте-для-нас), и границы опыта расширятся. Поэтому, в частности, сам Кант позволяет себе рассуждения о том, что ноумены аффицируют чувственность и поставляют материю ощущений для феноменов, как если бы эти ноумены действительно были в какой-то мере известными нам вещами. Таким образом, идея вещи самой по себе имеет регулятивное значение. Более подробно об этом регулятивном значении см. в прил. 2.

Итак, понятие вещи самой по себе является средством критиче- ского философа, позволяющим разграничивать разные способы мышления объекта: как данного чувствам и рассудку, как данного теоретическому разуму, и как мыслимой самим критическим философом за границей всякого опыта областью трансцендентного.

Конкретизация общей схемы опыта

Конкретное представление об опыте и ответ на вопрос, как осуществляется познание чувственно данных вещей, изложены Кантом в разделах «Трансцендентальная эстетика» и «Трансцендентальная аналитика».

В предмете-для-нас можно выделить две стороны, или два мо- мента, которые различаются и вместе с тем связываются друг с другом категориями материя и форма (рис. 17). Материя вычленяет в предмете то, что дано как реально существующее. Форма вычленяет в предмете то, как дан, точнее, как опытно схватывается предмет – способы и априорные основания познания.

Рис. 17

Является ли материя и априорные формы двумя сторонами субъективных чувственных восприятий, вызванных внешним объектом? Этот вопрос некорректен, поскольку в него контрабандой привнесена субъект-объектная схема (см. рис. 3 и 4). Предмет-длянас нельзя относить ни к «объекту», ни к «восприятиям» в «субъекте». Он принадлежит целостности «опыта».

Основная мысль состоит в том, что в ощущениях дан только ма- териал чувственности, а предметы и объекты приобретают свой вид за счет трансцендентальных априорных форм. Оформление материала, и, тем самым, образование связей (синтезов априори) осуществляется «каскадом»: априорные формы чувственности → априорные формы предметных (опытных) понятий → априорные формы чистых понятий – категорий → единство апперцепции как общее начало всех синтезов.

Сами наши чувственные восприятия, согласно Канту, осуществляются по всеобщим необходимым законам – они основаны на априорных формах пространства и времени. То, что дано в ощущении (принадлежит схватываниям) – это материя; то, как активно действуют схватывания – это форма. Предмет как таковой не может быть дан познанию вне единства материи и формы, а его форма изначально образуется в моменте ощущения и восприятия, в виде пространственной и временной организации материала. Чувственное восприятие Кант называет созерцанием, оно осуществляется по законам a priori пространства и времени. Априори пространства и времени не принадлежат объекту как вещи самой по себе, они принадлежат опыту, созерцанию, именно поэтому любой данный познанию объект есть предмет для нас.

Однако пространство и время настолько всеобщие формы, что ими еще не схватывается специфика познаваемой вещи, ее родовые и видовые свойства, ее «чтойность». Для того чтобы предмет был опознан как таковой, он должен быть подведен под общее понятие. Понятие принадлежит особой познавательной способности – рас- судку. В понятии формально синтезированы родовые и видовые признаки, характеризующие «чтойность» предмета.

Таким образом, любой объект (как вещь для нас) дан и познается при совместном действии двух способностей – созерцания и рассудка. «Мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы», – пишет Кант.

Созерцание

Кант называет созерцанием чувственное восприятие вещей. Чувственные восприятия, согласно Канту, не являются пассивными, они содержат в себе собственные активные способы «схватывания» внешнего мира. Эти способы Кант называет априорными формами созерцания и пишет о двух таких формах: пространстве и времени. Обыденное понимание категорий форма / материал толкает нас к представлениям о детских формочках, формующих песок в песочнице, или, как писал Фихте, о «вафельницах», отпечатывающихся в тесте. В таких представлениях категориальная пара форма / мате- риал не указывает на исходную целостность, наоборот, с самого начала нами предполагаются обособленные предметы: отдельно песок и отдельно формочка, отдельно тесто и отдельно вафельница. Это не соответствует кантовскому понятию опыта. Мысль Канта глубже: категориальная пара форма / материал не столько разделяет, сколько соединяет; ею полагается такая исходная целостность, из которой обособленные элементы выделяются только вторично. В нашем опыте не существует неоформленного материала, точно так же как не существует нематериализованных форм. Обособленные, отдельные материал и форма – это теоретические абстракции философской рефлексии, осмысляющей опыт. И, конечно, априорные формы нельзя себе представлять как вещи, они не являются «мертвыми» предметами; их следует мыслить как активные способы, как порождающие механизмы действий по некоторым необходимым и неустранимым законам.

Уместно привести обширную цитату неокантианца В. Виндельбанда: «Нужно точно усвоить понятие априорности, чтобы сразу избежать неверного понимания учения Канта. Его понятие априорности не имеет ничего общего с психологическим первенством… Канту никогда в голову не приходило утверждать, будто пространство и время суть врожденные идеи, вроде тех, какие допускает картезианство. Он никогда и не думал придерживаться мнения, что человек привносит с собой на свет представления об общем пространстве и общем времени и вставляет в них на соответствующие места единичные чувственные интуиции30. Его понятие об априор-

Интуиция (лат. intuitio) – синоним слова созерцание (нем. die An-

schauung).

ности, значит, только то, что пространство и время образуют имманентную закономерность, свойственную самому существу интуитивной деятельности, закономерность, которая не создается с помощью единичных опытов, но, напротив, со своей стороны принадлежит к принципам, образующим каждое отдельное восприятие. В связи с этим, если мы в абстракции освободим форму пространства и времени от их частного чувственного содержания, то в нашем сознании останется лишь эта закономерность, которая при возникновении восприятий работает в нас без сознательного содействия с нашей стороны» (10, с. 66–67).

Таким образом, объекты (т. е. предметы-для-нас, явления, а не вещи сами по себе), будучи элементами чувственно-практического

опыта, с необходимостью содержат пространственно-временные закономерности. Именно на этом и основана как аподиктичность,

так и реальная значимость математики для физики – «непостижимая эффективность» математики в естествознании (9).

Проблемный вопрос о том, как чисто мыслительные математические конструкции оказываются сущностью реальных физических законов – это тот же самый вопрос о возможности научного познания, если мышление и бытие, логические и реальные основания разноприродны. Кант разрешает его своим понятием созерцания. Если объекты существуют только как вещи-для-нас, «если чувственный мир есть лишь наш способ представления о вещах, то формы нашей чувственной интуиции, т. е. математические законы, имеют значение для всей области вещей в представлении. …В этом смысле Кант говорит об эмпирической реальности и трансценден- тальной идеальности пространства и времени» (10, с. 68).

Согласно Ньютону, существует абсолютное пространство, а согласно Локку, пространственные определения суть первичные качества самих вещей. По Канту, пространство и время – априорные формы созерцания. С точки зрения субъект-объектной схемы эти априорные формы нужно было бы отнести ко гносеологическому субъекту и назвать субъективными, однако с точки зрения схемы целостного опыта это не так. Виндельбанд на этот счет пишет следующее: «Субъективность чувственных качеств отличается индивидуальностью и случайностью, субъективность же пространства и времени – общезначимостью и необходимостью. И так как Кант эту

общезначимую и необходимую закономерную субъективность

называет объективностью, то пространство и время для него имеют значение объективных определений явлений» (10, с. 69).

Следует отметить, что современные представления теории относительности подтверждают именно позицию Канта, а не позицию Ньютона и Локка. А. Эйнштейн показал, что именно закономерно- сти способов измерения времени и расстояний обуславливают физические законы пространства-времени (37). Эти законы проявляются в экспериментах и подтверждены эмпирически. Но «объе- ктивные» закономерности физического мира таковы именно потому, что сама экспериментальная процедура неотъемлемо содержит приборы («часы» и «линейку») и специфические способы приборных измерений, т. е. «субъективные» моменты человеческой деятельности. На этом примере видно, что само противопоставление «субъективного» и «объективного», основанное на субъектобъектной гносеологической схеме, перестает быть адекватным. Пространство-время современной теории относительности в равной мере и объективно и субъективно, а значит, не субъективно и не объективно – оно выходит за рамки субъект-объектного различе- ния и требует другого понятия. Кантовское понятие опыта и есть такое иное понятие, за рамками традиционной гносеологии.

Подчеркнем еще раз важнейшую кантовскую новацию в философии. Именно в трансцендентальной эстетике, конкретизируя свое понятие опыта в трансцендентальном понятии созерцания, Кант преодолевает субъект-объектную схему.

Следует также отметить, что априорные формы созерцания обеспечивают синтезы в области реальных оснований. Формы связывают и упорядочивают материал чувственности, сам по себе не имеющий связей. Иными словами, связи и отношения не являются вторичными психологическими ассоциациями в силу привычки, а с необходимостью содержатся уже в чувственном восприятии. В чистом виде эти связи и отношения исследуются математикой: пространственные – геометрией, а временные – арифметикой.

Чистые общие понятия – категории

Понятия о вещах синтезируют в себе разнородные признаки вещей. На чем основаны эти синтезы? На наиболее общих понятиях – категориях. Поскольку синтезы выражаются в форме суждений, то категорий столько же, сколько в логике выделено видов

суждений. На этом основании Кант выделяет четыре класса категорий (табл. 6).

Таблица 6

Математические категории,

касающиеся предметов

созерцания

Динамические категории,

касающиеся существования

предметов в отношении их друг

к другу и к рассудку

Количество

Единство (мера) Множественность (величина) Целокупность (целое)

Отношение

Самостоятельное существование и присущность (субстанция и акциденции) Причинность и зависимость (причина и действие) Общение (взаимодействие между действующим и подвергающимся действию)

Качество

Реальность Отрицание Ограничение

Модальность

Возможность – невозможность Существование – несуществование Необходимость – случайность

Можно увидеть, что в каждый класс входит по три категории (или категориальные пары). Третья категория в классе всегда возникает из соединения первой и второй категорий того же класса; для такого соединения требуется особый акт рассудка.

Категории являются наиболее общими рассудочными априорными формами, всеобщими и необходимыми. В области логических оснований именно они определяют синтезы в синтетических суждениях априори.

Синтез созерцаний и понятий –

трансцендентальный схематизм

Согласно Канту, созерцания, образующие реальное основание познания, и понятия, относящиеся к логическому основанию познания, существенно разнородны. Между ними есть разрыв. «Но чи-

стые рассудочные понятия совершенно неоднородны с эмпирическими (и вообще чувственными) созерцаниями, и их никогда нельзя встретить ни в одном созерцании. Отсюда возникает вопрос, как возможно подведение созерцаний под чистые рассудочные понятия, т. е. применение категорий к явлениям» (с. 220–221).

Отвечая на этот вопрос, Кант вводит между созерцанием и мышлением в понятиях опосредующее звено. «Ясно, что должно существовать нечто третье, однородное, с одной стороны, с категориями, a с другой – с явлениями и делающее возможным применение категорий к явлениям. Это посредствующее представление должно быть чистым (не заключающим в себе ничего эмпирического) и тем не менее, с одной стороны, интеллектуальным, a c другой – чувствен- ным. Именно такова трансцендентальная схема» (с. 221).

Трансцендентальная схема, согласно Канту, имеет временное определение – она не статична, а развертывается во времени как процесс31. Но что это такое? Схема или трансцендентальный схематизм понятия по Канту – это общий способ или метод построения объекта и его чувственного образа. Как актуальная деятельность, как действия определенным способом, схема развертывается во времени, и как общий способ, как способность действия она содержится в категории и всяком понятии. Чтобы подчеркнуть деятельностный, а не вещный характер трансцендентальной схемы, изобразим ее окружной пунктирной стрелкой. Схема – это действия определенным способом, а сконструированный этим способом объект и его образ – это результат деятельности (рис. 18).

Трансцендентальная схема объединяет и пространственновременные упорядочивания чувственности (по Канту – «фигурный синтез»), и действия продуктивного воображения, она связывает чувственное созерцание и рассудок. Именно она обеспечивает схватывание («аппергензию») и конституирование объекта.

Следует подчеркнуть еще вот что. Продукт созерцания – единич- ный образ вещи и чувство ее реального существования; понятие же является общим.

«При этом трансцендентальное временное определение однородно с

категории-ей… поскольку оно имеет общий характер и опирается на априорное правило. С другой же стороны, трансцендентальное временное определение однородно с явлением, поскольку время содержится во всяком эмпирическом представлении о многообразном» (с. 221).

<<< < Предыдущая 1 2 3 45 / 135 6 7 8 9 10 11 12 13 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]