Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:«Критика чистого разума» Иммануила Канта. Учебное пособие
.pdf
11
Можно было бы назвать этот принцип логико-онтологическим
параллелизмом: идеям в мышлении субъекта соответствуют сущности в мире, логическим следованиям – реальные связи причин и
следствий и т. д. Иными словами, мышление и мир устроены по
одинаковым законам, они однородны, между ними нет никакой зияющей пропасти.
В основе данного принципа лежал метод рационального познания Декарта: идеи, помысленные ясно и отчетливо, а также непротиворечивые рассуждения, в которых не пропущены никакие шаги
дедукции, – истинны. Фактически, Декарт описывал метод мысленного эксперимента (36), на основе которого трудами Галилея, Гюйгенса, Лейбница, самого Декарта и др. совершались математические
открытия и создавалась наука Нового времени. Однако, если в естественных науках мысленный эксперимент мог сопровождаться
опытной проверкой – натуральным экспериментом, – то в метафизике критерием достоверности была лишь логическая непротиворечивость. Таким образом, принцип логико-онтологического параллелизма был единственным основанием того, что метафизические
знания истинны, что им соответствует существующая реальность.
Выработанная в эмпиризме и сенсуализме (преимущественно английском), схема познания представлена на рис. 4.
Рис. 4
Согласно рис. 4 объект воздействует на субъект, вызывая в нем
ощущения, которые при соответствующем восприятии порождают
представление об объекте и затем, за счет абстрагирования и обобщения, – понятие. В последующем понятия связываются в суждения
и умозаключения по правилам логики. Объект принудительно вы-
12
зывает ощущения в субъекте, и последние являются единственным
первоначальным источником знаний.
Дж. Локк развил схему, дополнив внешний чувственный опыт
внутренним опытом – рефлексией тех действий, которые ум совершает с «идеями» (представлениями и понятиями). Локк также различал первичные свойства вещей, которые принадлежат самим объектам, и вторичные свойства, образованные корреляцией между
особенностями объекта и наших органов чувств. Несмотря на все
эти дополнительные моменты, развитая Локком гносеологическая
схема по-прежнему представляла познание как отражение – некоторую переработку информации от объекта в знания субъекта. Суть
дела в том, что в этом «информационном конвейере» нет никакого
фундаментального разрыва, и субъекту точно передается то, как
устроен объект.
Выступив на авансцену философии, английский философ Дэвид
Юм занял третью – скептическую – позицию, из которой смог подорвать основания обеих спорящих сторон (рис. 5).
Рис. 5
В проблематизации, осуществленной Юмом, выделим два аспекта.
Системный аспект: проблема связи
Д. Юм проблематизировал знание о причинно-следственной связи, сформулировав следующее противоречие (табл. 2).
13
Таблица 2
Тезис
Антитезис
Научное знание о причинноследственной связи не может
быть получено опытным путем
Знание о причинноследственной связи может быть
получено только опытным путем
Обоснование тезиса: причинно-следственная связь – не вещь, ее
нельзя чувственно воспринять, по своей природе она состоит в соотнесении различных воспринимаемых по отдельности явлений;
опытное соотнесение явлений не обладает необходимостью и всеобщностью, оно устанавливается на основе субъективной привычки. Обоснование антитезиса: чисто мыслительно предположить
связь между совершенно различными по природе сущностями
(например, солнечным светом и воском) нельзя, такая связь может
быть обнаружена только на опыте (свет растапливает воск)6.
Противоречие поставило под вопрос знания о причинноследственных связях, и тем самым под вопросом оказалось естествознание как таковое. Нетрудно увидеть обобщение мысли Юма:
сущность любого научного знания в том, что оно есть знание о свя-
зи
7
. Но получение истинного обобщенного знания о связи невоз-
можно, а значит, невозможны никакие науки вообще.
Гносеологический аспект: проблема существования мира
Заимствуя позицию сенсуалистического эмпиризма, Юм принимает ощущения в качестве источника знаний. Но, согласно той же
схеме эмпиризма, ощущения являются внутренними для субъекта
(см. рис. 4). Можно мысленно разорвать внешнюю связь между объектом и субъектом, и представить, что органы чувств возбуждаются
сами по себе, спонтанно, или же под действием иных причин, чем
6
Вот пример еще одного явления, который приводит Юм: два гладко
отшлифованных куска мрамора слипаются друг с другом так, что их очень
трудно разорвать. Исходя из имеющихся научных знаний, a priori предположить это явление невозможно.
7
Действительно, например второй закон Ньютона F = ma выражает
причинную связь между силой и ускорением, а закон Бойля выражает количественную зависимость между давлением и объемом газа.
14
внешний объект8. Для того чтобы обнаружить разорванную связь,
необходимо выйти в некоторую «абсолютную» позицию, внешнюю
по отношению и к объекту, и к субъекту. Но, чтобы занять такую
позицию, субъекту нужно выйти из сферы субъекта, из самого себя.
Такое невозможно. Субъект всегда имеет единственное «окно в
мир» – свои «внутренние» ощущения. Это значит, что доказать реальность внешнего для субъекта мира невозможно, в существование
такого мира можно только верить.
«Внутренний контекст»:
постановка проблем в докритических работах Канта
Канта влечет метафизика – проблема познания предельных начал:
мира, души, Бога. Как соотносятся метафизика и естествознание?
Если ньютоновская физика задала эталон и метод науки, то каковы
должны быть строение и метод метафизики? Физика отражает чувственный мир в научном знании, а как возможно познание предметов, выходящих за рамки чувственного опыта? Сопоставляя математику и естествознание с метафизикой, Кант выявляет проблемы в
последней и приходит к важнейшему выводу о принципиальном
различии логических и реальных оснований.
Выше, характеризуя рационалистическую метафизику, мы указывали на принцип логико-онтологического параллелизма. Именно
им обосновывается сама возможность познания. Но насколько истинен и обоснован сам этот принцип?
В метафизике Нового времени, начиная с Декарта, обоснование в
конечном счете сводилось к онтологическому доказательству бытия
Бога9 и выводилось из него: согласно Декарту, Бог не обманщик, и
поэтому вложенные Им в наше мышление идеи истинны. В версии
8
На подобном элиминировании связи между объектом (внешним ми-
ром) и ощущениями субъекта построен исходный сюжет фильма братьев
Вачовски «Матрица».
9
Онтологическое доказательство бытия Бога занимает центральное ме-
сто в истории западноевропейской философии, восходя к «Пармениду»
Платона и к Плотину. Критический анализ его, данный Кантом, не затронул самый нерв доказательства, как показал впоследствии Гегель (13, с.
494 – 496). Однако критика той схоластической версии онтологического
аргумента, которая имела место у Вольфа, оказалось чрезвычайно важной
для различения онтологических и логических начал.
15
Х. Вольфа доказательство выглядело так: Бог существует с необхо-
димостью, поскольку в противном случае не было бы совершенства.
Первая критика принципа логико-онтологического параллелизма
была осуществлена Кантом в 1763 г., в трактате «Единственное
возможное основание для доказательства бытия Бога» (3). Кант
проделал анализ понятия существование. Кант рассуждал следующим образом. Определенность всякой вещи задается множеством ее
свойств – предикатов ее понятия. Вещь в возможности имеет ту же
определенность, что и осуществленная в реальности. Однако это
значит, что «существование не есть предикат или определение вещи» (3, с. 401). Если реальность вещи пытаются вывести логически,
то существование употребляют в функции предиката, и в этом заключается ошибка. Существование – это не мыслительная характеристика, а полагание вещи. «Понятие полагания совершенно простое, оно тождественно с понятием о бытии вообще» (3, с. 403).
Кант различает, растягивает как бы две плоскости: плоскость
слов и мыслительных понятий, с одной стороны, и плоскость самих
реальных вещей, обозначаемых этими словами и понятиями – с
другой. Вещь мы можем полагать, указывать на нее. Узнавая и
называя вещь, мы подводим ее под определенное мыслительное понятие, но само понятие находится не в плоскости реальности вещей,
а в плоскости мышления с его логикой.
Например, в данный момент есть нечто, на что я смотрю и что я
воспринимаю; оно реально, т. е. положено как существующий здесь
и сейчас объект. Что такое это нечто? Отвечая на вопрос, я перехожу в плоскость слов и понятий и высказываю: «это – текст черного
цвета на белом фоне».
Возникает непростая структура, в которой присутствуют (рис. 6):
а) вещь, полагание вещи; б) именование этой вещи («текст») и ее
характеристики («черный», «на белом фоне»); в) отношение между
a) и б).
Читая текст «Единственного возможного основания…», можно
увидеть, что Кант в умозрении удерживает подобную структуру,
мысленно «рассматривает» ее и «пробегает» по ней с разных сторон. Понятие существование – неуловимое, как пишет Кант, оно с
трудом поддается мысли и выражению. Чтобы «овнешнить», объективировать умозрение, нужно подвести элементы и связи в этой
структуре под какие-то категории. Под какие?
16
Рис. 6
На схеме реальная вещь обозначена как Х,
ее имя – (А), а характеристики – (В) и (С).
Отношение (А) – (В)(С) понятно и подводится под известную в
формальной логике связь между субъектом и предикатом. Логические отношения Кант характеризуют как логическую форму, или
просто форму. Соответственно вещь в ее реальности и определенности ее свойств определяется как материя мышления, или просто
как материя. Таким образом, для различения плоскостей реального
объекта и мыслительных высказываний о нем Кант привлекает традиционные для логики категориальные характеристики материаль-
ного и формального. Итак, плоскости различены и противопоставлены. Однако проблемой остается вертикальная связь X – (A),
именно в ней кроется загадка существования. Как «ухватить» и
охарактеризовать эту связь? Различения формы и материи недостаточно, поскольку в формальной логике используется тот же самый
параллелизм между логической формой и материальным содержанием. Однако Кант уже выяснил, что существование, не являясь
предикатом, не попадает в логическую форму. Значит, принцип параллелизма здесь не работает, нужно зафиксировать и выразить
факт непараллелизма. Требуется так охарактеризовать связь, чтобы
явно обнаружилось различие и несовпадение между плоскостями
чувственно данного X и мыслительных понятий (A) – (В)(С)10.
В перспективе последующего развития философии видно, что
вертикальную связь можно характеризовать со стороны языка и
эпистемологии как связь обозначаемого и обозначающего. В своем
10
«Следует различать то, что положено, от того, как положено. Что ка-
сается первого, то в действительной вещи положено не больше, чем в
только возможной, ибо все определения и предикаты действительной вещи
можно найти и в простой возможности ее; что же касается второго, то посредством действительности положено, конечно, больше» (3, с. 404).
17
рассуждении Кант как бы намечает такую возможность, но не реализует ее11. Кант находится в контексте своей эпохи и для характеристики указанной связи привлекает понятие опыта из гносеологи-
ческой схемы сенсуализма. Суть полагания он видит в том, что вещь
дана в чувственном опыте, в ощущениях.
Кант отождествляет «вертикальную связь» со связью между субъектом и объектом согласно схеме эмпиризма (см. рис. 4). Он пишет:
«В тех же случаях, когда существование встречается в обычном словоупотреблении в качестве предиката, оно не столько предикат самой
вещи, сколько предикат мысли о вещи… Это должно означать только
то, что представление о [вещи] есть понятие, приобретенное опытом,
т. е. представление о некоторой существующей вещи» (3, с. 402).
Таким образом, рассматриваемая структура приобретает следующий вид (рис. 7).
Рис. 7
Вертикальная связь предстает как состоящая из двух звеньев:
первое звено «представление Х – (А)» – это не что иное, как мыслительное понятие вещи, а второе звено «Х – представление Х» – это
11
«…неизбежно возникнет вопрос, пустые ли слова пространство и
протяжение или они что-то означают. Отсутствие противоречия здесь
ничего не значит; пустое слово никогда не означает чего-то противоречивого. Если пространство не существует или оно не дано по крайней мере в
качестве следствия через что-то существующее, то слово пространство
ничего не означает. Пока вы еще доказываете возможности посредством
закона противоречия, вы основываетесь на том, что вам дано в вещи как
мыслимое, и рассматриваете по этому логическому правилу лишь соединение [ее признаков]. Но в конце концов если вы подумаете о том, как все
это вам дано, то вы уже никогда не будете в состоянии сослаться на чтонибудь другое, кроме существования» (3, с. 412).
18
связь чувственно воспринимаемой вещи с представлением о ней12.
Теперь Кант может опираться на понятие реальности, как оно
определено в сенсуализме: реально то, что является объектом чувственного восприятия, что чувственно дано. Поэтому Кант и пишет,
что существующая вещь нам дана. Реальное отличено от логическо-
го как разные полюсы субъект-объектной схемы в рамках эмпирической гносеологии.
В итоге Кант получает две пары категориально-понятийных различений, которыми он характеризует плоскость существования вещи, с одной стороны, и плоскость мыслительных понятий о вещи –
с другой (табл. 4).
Таблица 4
Категории
Плоскость суще-
ствования вещи
Плоскость мыс-
лительных поня-
тий
Идущие от логики
Материальное
Формальное
Идущие от гносеологии
Реальное
Логическое
Реальное и логическое не только различены, но и противопо-
ставлены друг другу, как существующие по разным законам. Так,
12
То, что представление – die Vorstellung – включается в систему мыс-
лительного понятия является весьма характерным для немецкой философской традиции. «…Отличительную особенность представления следует
вообще… видеть в том, что в нем… содержание стоит как бы изолированно… Представление совпадает здесь с рассудком, отличающимся от представления лишь тем, что он устанавливает отношения… необходимости
между изолированными определениями представления, тогда как в неопределенном пространстве представления эти определения остаются рядоположенными…» (12, с. 113). «Слово всегда можно рассматривать только как знак представления» (17), «при определении истинности
существенным является отличие реальности от представления» (31, с. 20).
Однако проблема понятия представление состоит в том, что оно относится
также и к чувственности: «Представление имеет своим содержанием такой
же чувственный материал, но этот материал в представлении характеризуется как мой, как находящийся во мне, и как всеобщность, как соотношение с собой, как простота» (12, с. 113). Анализ понятия в этом контексте
см. у Э. А. Тайсиной (29).
19
логическая необходимость вовсе не означает онтологического существования, которое должно иметь реальные причины: «необходимость в предикатах только возможных понятий можно назвать логической необходимостью. Но та необходимость, главное основание
которой я стараюсь здесь обнаружить, именно необходимость существования, есть абсолютно реальная необходимость» (3, с. 413).
Вводя гносеологическое понятие опыта, Кант получает возможность, в том числе, апеллировать к натуральным экспериментам
естественных наук, отличным от чисто мыслительных экспериментов. Противоположные правила мышления и закономерности бытия
характеризуются им как различные логические и реальные основа-
ния
13
.
Свое открытие различия логических и реальных оснований Кант
развивает в работе 1763 г. «Опыт введения в философию понятия
отрицательных величин» (4). Для подтверждения этого различия он
приводит примеры из математики и естествознания (рис. 8). Кант
указывает, что есть противоположности двух разных видов, логические и реальные, – и они должны мыслиться по-разному14. Так, логический закон запрещает приписывать вещи противоположные
характеристики в одном и том же отношении, в одно и то же время15. Однако в ньютоновской физике рассматривается действие на
13
«…То действительное, посредством чего как некоторого основания
дается внутренняя возможность других вещей, я буду называть первым
реальным основанием этой абсолютной возможности, подобно тому, как
первое логическое основание ее есть закон противоречия, ибо в согласии с
ним состоит формальная сторона возможности, тогда как реальное основание доставляет данные и материальное в мыслимом» (3, с. 410).
14
«Если одно упраздняет то, что другое полагает, то они противопо-
ложны друг другу. Эта противоположность может быть двоякой: или логической, через противоречие, или реальной, т. е. без противоречия…. До
сих пор обращали внимание только на противоположность первого рода,
т. е. на логическую. Она состоит в том, что относительно одной и той же
вещи нечто одновременно и утверждается, и отрицается.
…Противоположность второго рода – реальная – состоит в том, что два
предиката одной и той же вещи противоположны, но не по закону противоречия. Здесь также одно упраздняет то, что другое полагает; однако
следствие [здесь] нечто (cogitabile)» (4, с. 85).
15
См. у Аристотеля в «Метафизике» (IV, 6): «Итак, если невозможно
одно и то же правильно утверждать и отрицать в одно и то же время, то
20
тело противонаправленных сил, описываемых величинами с противоположными знаками, и это не является противоречием.
Рис. 8
Вывод: реальность вещей подчиняется реальным основаниям, в
частности, реальные закономерности содержат реальные противоположности; эта реальность не сводима к логическим основаниям, –
логическим противоположностям и правилам мыслительной работы
с ними – и не «параллельна» им16.
невозможно также, чтобы противоположности были в одно и то же время
присущи одному и тому же» (6, с. 141).
16
Примеры из математики и физики относятся Кантом к реальности
вещей. Но можно видеть, что, рассматривая отрицательные величины,
Кант описывал мыслительные правила работы с теоретическими моделями
физики и абстракциями математики. Можно было бы упрекнуть Канта в
том, что он подменяет реальность мыслительными моделями реальности,
тем самым «не дотягиваясь» до подлинного различения реальности и
мышления. Однако, с нашей точки зрения, такой упрек справедлив только
отчасти. Математика имеет дело именно с конструктивными объектами, и
онтологические модели физики призваны описывать устройство объектов
самих по себе, функционально и интенционально и то и другое – объекты.
Для решения задачи противопоставления формально-логических правил и
онтологического устройства объектов различение, осуществленное Кантом, вполне справедливо и достаточно. Фактически Кант противопоставил
аристотелеву формальную логику и научно-математическую онтологию
(онтологические модели) как различные регионы мышления, с разными
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]