Философия. Практикум-3

зволяли даже искать небытия, Левкипп предположил атомы (неделимые частицы), бесконечное число всегда движущихся элементов и бесконечное множество форм…; притом же бытие существует нисколько не более, чем небытие, и оба они одинаково являются причинами для возникновения вещей.

А именно, предполагая сущность атомов совершенно плотной и полной, он называл их бытием и учил, что они носятся

впустоте, которую он называл небытием, и говорил, что последнее существует не менее, чем бытие. Точно также приятель его Демокрит признал началами полное и пустое, называя первое бытием, а второе – небытием. А именно, они считали атомы как бы материей сущего, все прочее выводят из их различий. Различий же их три: очертание, поворот и соприкосновение; это значит: форма, положение и порядок.

76. Сторонники Левкиппа и Демокрита, называя мельчайшие тельца атомами, принимали, что соответственно различию внешних форм, положения и порядка их, все те тела становятся теплыми и огненными, которые сложены из более острых, более тонких и занимающих более «сходственное» положение первоначал; холодными же и жидкими становятся все те тела, которые состоят из противоположных (указанным) атомов; и первые тела блестящи и светлы, вторые же темны, тяжелы и мрачны…

83. Как говорил Демокрит, все было вместе в возможности,

вдействительности же – нет…

85. Что касается первоначал, Демокрит говорит о них, что в их области ничего не возникает одно из другого. Но общая телесность их есть начала всего, а она различается по величине частиц и по форме.

86. Ибо невозможно, говорит Демокрит, чтобы из двух возникло одно или из одного – два. Он делает сущностями величины, нечто неделимое.

87. Некоторые называли атомами неразрушимые мельчайшие тела, бесконечно многие по числу, и предположили некоторое пустое место, не ограниченное по величине.

89. Демокрит: начала – бытие и небытие. Бытие – полное, небытие – пустое. Полное же в пустом пространстве (своим) поворотом и очертанием производит все.

90. Демокрит: твердое (полное) и пустое, из которых первое существует как бытие, а второе – как небытие. Еще различаются

они положением, формой, порядком. Таковы – родовые понятия противоположностей. А именно – виды положения – вверху и внизу; виды порядка – спереди и сзади и виды формы – ломаная, прямая и круглая.

91. Они (Левкипп и Демокрит) говорят, что движение существует благодаря пустоте. Ибо движение в пространстве (с места на место) они называют природой…

94. А именно они (Левкипп и Демокрит) называли атомы «природой»…Они еще говорили, что атомы в пустоте «мечутся в разные стороны»…

96. Представляет трудность вопрос: почему пламя имеет форму пирамиды? Демокрит говорит, что, «так как края охлаждаются», то пламя слегка сжимается и «конец его заостряется»…

98. Существуют некоторые телесные истечения (идущие от вещей) пребывающих на месте и притягивающих таким образом к себе; притягиваемое влечется посредством этих истечений, которые захватывают его и вплетаются в него, как говорят некоторые последователи Левкиппа и Демокрита.

99. Демокрит говорит, что каждое из неделимых телец бывает более тяжелым вследствие большого размера.

<…>

Эпикур

(341–270 до н.э.)

«Письмо к Геродоту»

<…>

Прежде всего, ничего не возникает из несуществующего, иначе все возникало бы из всего, не нуждаясь ни в каких семенах. И если бы исчезающее разрушалось в несуществующее, все давно бы уже погибло, ибо то, что, получается от разрушения, не существовало бы. Какова Вселенная теперь, такова она вечно была и вечно будет, потому что изменяться ей не во что – ибо, кроме Вселенной, нет ничего, что могло бы войти в нее, внеся изменения…Вселенная есть тела и пустота. Что существуют тела, это всегда подтверждает наше ощущение, на которое, как

сказано, неизбежно должно опираться наше рассуждение о неясном; а если бы не существовало того, что мы называем пустотой, простором или неосязаемой природой, то телам было бы некуда двигаться и сквозь что двигаться, – между тем как очевидно, что они движутся. Помимо тел и пустоты, ни постижением, ни сравнением с постигаемым нельзя помыслить никакого иного самостоятельного существа, а только случайные или неслучайные свойства таковых.

Далее… иные из тел суть сложные; а иные – такие, из которых составлены сложные. Эти последние суть атомы, неделимые и неизменяемые… Не всему, что есть, предстоит уйти в небытие: иное настолько крепко, что выстоит и в разложении сложностей благодаря природной своей плотности и потому, что разлагаться ему не с чего и невозможно. Стало быть, начала по своей природе могут быть лишь телесны и неделимы.

Далее, Вселенная беспредельна… Беспредельна Вселенная как по множеству тел, так и по обширности пустоты. В самом деле, если бы пустота была беспредельна, а множество тел предельно, то они бы не держались в одном месте, а носились бы рассеянными по беспредельной пустоте, не имея ни сдержки, ни отпора; а если бы пустота была предельна, в ней негде было бы существовать беспредельному множеству тел.

К тому же атомы тел, неделимые и сплошные, из которых составляется и в которые разлагается все сложное, необъятно разнообразны по виду. Ибо не может быть, чтобы столько различий возникло из объятного количества одних и тех же видов. В каждом виде количество подобных атомов совершенно беспредельно, но количество разных видов не совершенно беспредельно, а лишь необъятно…

Движутся атомы непрерывно и вечно и с равной скоростью, ибо в пустоте одинаково легок ход и для легкого и для тяжелого… Природа пустоты, разделяющей атомы, неспособна оказать им сопротивление; а твердость, присущая атомам, заставляет их отскакивать настолько, насколько сцепление атомов вокруг столкновения дает им простора. Начала этому не было, ибо и атомы, и пустота существуют вечно…

<…>

но избрать сообразное с природой начало. Поэтому относительно изображения и первообраза надо принять вот какое различение: слово о каждом из них сродни тому предмету, который оно изъясняет. О непреложном, устойчивом и мыслимом предмете

ислово должно быть непреложным и устойчивым; в той мере, в какой оно может обладать неопровержимостью и бесспорностью, ни одно из этих свойств не может отсутствовать…

Рассмотрим же, по какой причине устроил Вселенную тот, кто ее устроил. Он был благ, а тот, кто благ, никогда и ни в каком деле не испытывает зависти. Будучи чужд зависти, он пожелал, чтобы все вещи стали как можно более подобны ему самому… Пожелавши, чтобы все было хорошо и чтобы ничто по возможности не было дурно, бог позаботился обо всех видимых вещах, которые пребывали не в покое, но в нестройном и беспорядочном движении; он привел их из беспорядка в порядок, полагая, что второе, безусловно, лучше первого. Невозможно ныне,

ибыло невозможно издревле, чтобы тот, кто есть высшее благо, произвел нечто, что не было бы прекраснейшим; между тем размышление явило ему, что из всех вещей, по природе своей видимых, ни одно творение, лишенное ума, не может быть прекраснее такого, которое наделено умом, если сравнивать то и другое как целое; а ум отдельно от души ни в ком обитать не может. Руководствуясь этими соображениями, он устроил ум в душе,

а душу в теле и таким образом построил Вселенную, имея в виду создать творение прекраснейшее и наилучшее. Итак, согласно правдоподобному рассуждению, следует признать, что наш Космос есть живое существо, наделенное умом и душой, и родился он поистине с помощью божественного провидения.

Коль скоро это так, мы сейчас же должны поставить другой вопрос: что же это за живое существо, по образцу которого устроитель устроил Космос?.. Ведь бог, пожелавши возможно более уподобить мир прекраснейшему и вполне совершенному среди мыслимых предметов, устроил его как единое видимое живое существо, содержащее все сродные ему по природе живые существа в себе самом. Телесным, а потому видимым и осязаемым… надлежало быть тому, что рождалось.

Однако видимым ничто не может стать без участия огня, а осязаемым – без чего-то твердого, твердым же ничего не может стать без земли. По этой причине бог, приступая к составлению

тела Вселенной, сотворил его из огня и земли… Устроитель составил Космос из всего огня, из всей воды, и воздуха, и земли, не оставив за пределами Космоса ни единой их части и силы. Он имел в виду, во-первых, чтобы Космос был целостным и совершеннейшим живым существом с совершенными же частями; далее, чтобы Космос оставался единственным и чтобы не было никаких остатков, из которых мог бы родиться другой, подобный, и, наконец, чтобы он не был дряхлеющим и причастным недугам. Устроителю пришло на ум, что если тело со сложным составом будет извне окружено теплом, холодом и другими могучими силами, то, в недобрый час на него обрушиваясь, они его подточат, ввергнут в недуги и дряхление и принудят погибнуть. По такой причине и согласно такому усмотрению он построил Космос как единое целое, составленное из целостных составных частей, совершенное и непричастное к дряхлению и недугам.

Очертания же он сообщил Вселенной такие, какие были бы для нее пристойны и ей сродни. В самом деле, живому существу, которое должно содержать в себе все живые существа, подобают такие очертания, которые содержат в себе все другие. Итак, путем вращения он округлил Космос до состояния сферы, поверхность которой всюду равно отстоит от центра, то есть сообщил Вселенной очертания, из всех очертаний наиболее совершенные и подобные самим себе… Всю поверхность сферы он сделал совершенно ровной, и притом по различным соображениям. Так, Космос не имел никакой потребности ни в глазах, ни в слухе, ибо вне его не осталось ничего такого, что можно было бы видеть или слышать. Далее, его не окружал воздух, который надо было бы вдыхать. Равным образом ему не было нужды в какомлибо органе, посредством которого он принимал бы пищу или извергал ее обратно уже переваренную: ничто не выходило за его пределы и не входило в него, откуда бы то ни было, ибо входить было нечему.

Тело Космоса было искусно устроено так, чтобы получать пищу от своего собственного тления, осуществляя все свои действия и состояния в себе самом и само через себя. Ибо построивший его нашел, что пребывать самодовлеющим и самодостаточным много лучше, нежели нуждаться в чем-либо. Что касается рук, то не было никакой надобности что-то брать ими или против кого-то обороняться, и потому он счел излишним прила-

живать их к телу, равно как и ноги или другое устройство для хождения. Ибо такому телу из семи родов движения он уделил соответствующий род, а именно тот, который ближе всего к уму и разумению. Поэтому он заставил его единообразно вращаться целую вечность в одном и том же месте, в самом себе, совершая круг за кругом, а остальные шесть родов движения были устранены, чтобы не сбивать первое. Поскольку же для такого круговращения не требовалось ног, бог породил это существо без голеней и стоп.

Аврелий Августин

(354–430)

«Исповедь»

<…>

Господи, Боже мой! Хочу начать с того, чего я не знаю и не постигаю, откуда я пришел сюда, в эту смертную жизнь или жизненную смерть, откуда, говорю, я пришел сюда. И меня, пришельца, восприняло сострадательное милосердие твое… Не мать моя, не кормилицы мои питали меня сосцами своими, но ты через них подавал мне, младенцу, пищу детскую, по закону природы, тобою ей предначертанному, и по богатству щедрот твоих, которыми ты облагодетельствовал все твари по мере их потребностей.

Я мысленно обратил взор на другие предметы, которые ниже тебя, и увидел, что о них нельзя сказать ни того, что они существуют, ни того, что они не существуют: существуют потому, что они получили свое бытие от тебя; не существуют потому, что они не то, что ты. Ибо только то действительно существует, что неизменно.

Вначале сотворил Бог небо и землю. Как же ты сотворил их?

И какие средства, какие приготовления, какой механизм употребил ты для этого громадного дела? Конечно, ты действовал не как человек-художник, который образует какую-нибудь вещь из вещи же (тело из тела) по своему разумению, имея возможность дать ей такую форму, какую указывают ему соображения его ума. Откуда же душа этого художника могла получить та-

кую способность, как не от тебя, сотворившего ее? Притом он дает форму материи уже существующей, чтобы произвести из нее другую вещь по своему усмотрению; для сего он употребляет то землю, то камень, то дерево, то золото и другие тому подобные предметы. Откуда же и эти предметы получили бы свое бытие, если бы ты не сотворил их? Этот художник-человек всем обязан тебе: ты устроил его тело так, что оно посредством разных членов совершает разные действия, а чтобы эти члены были способны к деятельности, ты вдунул в телесный состав его душу живую, которая движет и управляет ими; ты доставил ему и материал для художественных работ; ты даровал ему и способность ума, чтобы постигать все тайны искусства и наперед обнимать мыслию то, что предполагает он произвести; ты же наделил его и телесными чувствами, которые служат ему проводником между телесной и духовной его природою, так что поэтому его мир телесный и мир его духовный находятся у него при посредстве этих чувств в общении…

Но как ты творишь все это? Как сотворил ты, всемогущий Боже, небо и землю? Конечно, не на небе и не на земле творил ты небо и землю, ни в воздушных странах, ни в глубинах морских, потому что и воздух и вода принадлежат к небу и земле; не могло это совершиться нигде и в целом мире, чтобы мир творился в мире, потому что мира не было до сотворения его и он никак не мог быть поприщем твоего творения. Не было ли у тебя под руками какой-нибудь материи, из которой ты мог бы сотворить небо и землю? Но откуда взялась бы эта материя, не созданная тобою, а между тем послужившая материалом для твоего творчества? Допущением такой материи неизбежно бы ограничивалось бы твое всемогущество… До творения твоего ничего не было, кроме тебя, и… все существующее зависит от твоего бытия.

Итак, не слишком ли заняты древностью твоего происхождения те, которые говорят нам: что же делал Бог до сотворения неба и земли? Если же он оставался в праздности и совершенном покое, то почему не остался в таком состоянии и навсегда? Если же в Боге произошло новое какое-то движение и новое произволение создать то, чего прежде не творил, то как согласить с непреложной его вечностью проявление этой воли, которой до того времени в нем не было? Воля божья присуща Богу

ипредваряет всякое творение; никакого творения не могло бы быть, если ему не предшествовала бы воля Бога-творца. Воля Божья принадлежит к самой сущности божественной…

Что обыкновеннее бывает у нас предметом разговора, как не время? И мы, конечно, понимаем, когда говорим о нем или слышим от других. Что же такое, еще раз повторяю, что такое время? Пока никто о нем меня не спрашивает, я понимаю, нисколько не затрудняясь; но, коль скоро хочу дать ответ об этом, я становлюсь совершенно в тупик. Между тем вполне сознаю, что если бы ничего не происходило, то не было бы прошедшего, и если бы ничего не происходило, то не было бы будущего,

иесли бы ничего не было действительно существующего, то не было бы и настоящего времени. Но в чем состоит сущность первых двух времен, то есть прошедшего и будущего, когда

ипрошедшего уже нет, и будущего еще нет? Что же касается до настоящего, то, если бы оно всегда бы оставалось настоящим,

иникогда не переходило бы из будущего в прошедшее, тогда оно не было бы временем, а вечностью. А если настоящее остается действительным временем при том условии, что через него переходит будущее в прошедшее, то как мы можем приписать ему действительную сущность, основывая ее на том, чего нет? Разве в том отношении, что оно постоянно стремится к небытию, каждое мгновение, переставая существовать.

Можно измерять время только текущее, а прошедшее, равно как и будущее, которых нет в действительности, не могут подлежать нашему наблюдению и измерению.

Говоря все это о времени, я ничего не утверждаю, а только доискиваюсь истины и пытаюсь узнать ее. Руководи же мною, Отец мой, и будь путеводною звездою рабу твоему… Не скажут ли мне, что и эти времена, прошедшее и будущее, так же существуют; только одно из них (будущее), переходя в настоящее, приходит непостижимо для нас откуда-то, а другое (прошедшее), переходя из настоящего в свое прошедшее, отходит непостижимо для нас куда-то, подобно морским проливам и отливам? И в самом деле, как могли, например, пророки, которые предсказывали будущее, видеть это будущее, если бы оно не существовало? Ибо того, что не существует, и видеть нельзя… Итак, надобно предполагать, что и прошедшее, и будущее время также существуют, хотя непостижимым для нас образом.

Теперь ясно становится для меня, что ни будущего, ни прошедшего не существует и что неточно выражаются о трех временах, когда говорят: прошедшее, настоящее, будущее: а было бы точнее, кажется, выражаться так: настоящее прошедшего, настоящее будущего. Только в душе нашей есть соответствующие тому три формы восприятия, а не в предметной действительности. Так, для настоящего прошедших предметов есть у нас память или воспоминание; для настоящего настоящих предметов есть у нас взгляд, воззрение, созерцание, а для настоящего будущих предметов у нас чаяние, упование, надежда. Таким образом, я не затрудняюсь в понимании тройственности времени, оно становится для меня ясным, и я признаю его тройственность.

<…>

Декарт, Рене

(1596–1650)

«Первоначала философии»

<…>

Под субстанцией мы можем разуметь лишь ту вещь, которая существует совершенно не нуждаясь для своего бытия в другой вещи. Однако субстанцией, совершенно не нуждающейся ни в чем другом, может быть только одна, а именно Бог. Возможность же существования всех прочих субстанций мы можем постигать лишь при содействии Бога. Таким образом, имя «субстанция» неоднозначно соответствует Богу и его творениям, как на это обычно и указывается в школах; иначе говоря, ни одно из значений этого имени не может отчетливо постигаться как общее для Бога и для его творений…

Однако телесную субстанцию и ум, или сотворенную мыслящую субстанцию, можно подвести под общее понятие вещи, нуждающейся для своего существования лишь в содействии Бога. Тем не менее, субстанцию нельзя изначально постичь на том основании, что она – существующая вещь, ибо непосредственно это на нас не воздействует; однако мы постигаем ее по