Философия. Практикум-3

б) неотомизм; в) буддизм; г) марксизм?

2. Кто из перечисленных философов относится к религиозным экзистенциалистам:

а) Г. Марсель; б) Ж.-П. Сартр; в) М. Хайдеггер; г) Н.А. Бердяев?

3. Экзистенциальная сущность человека определяется: а) совокупностью общественных отношений; б) Божественным предопределением; в) непостижимой судьбой; г) выбором цели?

4. Человек как высшее существо отличается: а) прямохождением; б) самосознанием; в) любознательностью; г) предприимчивостью?

Ролевые игры

1.Джованни Пико делла Мирандола

исудьи инквизиции

Джованни Пико делла Мирандола – один из родоначальников гуманистической философии эпохи Возрождения, противостоящей системе схоластического средневекового знания. Учение о свободе воли и свободе выбора как основе человеческого деяния – главная идея учения Пико делла Мирандолы. Он создал картину мира, в которой продолжил европейскую традицию возвеличивания человека, утверждая, что «божественность» человека состоит не просто в том, что он «создан по образу и подобию Божию». Она (его божествен-

ность) не дана изначально, а достижима, полагал он. Человек в философии гуманизма не обладает ни собственной особой (земной, небесной, ангельской) природой, ни смертностью, ни бессмертием. Человек должен сформировать себя сам, утверждал философ.

Римский папа Иннокентий Восьмой, возмущенный смелостью рассуждений Пико, назначил специальную комиссию инквизиции, которая осудила основные положения его философии как еретические. Пико бежал. Попытка бегства не удалась – он был схвачен и заточен в Венсенский замок.

В ролевой игре предлагается реконструировать полемику Пико с судьями инквизиции. Очень интересно провести эту ролевую игру в форме драматического действия, где каждый из студентов действует в рамках принятой им роли. Один из студентов выбирает роль философа, другие – роли судей инквизиции. Каждый играет за своего персонажа. При этом студенты превращаются из пассивных наблюдателей в активных участников, вовлеченных в это драматическое действие. В результате формируется устойчивый интерес к изучаемой дисциплине, повышается уровень и качество знаний.

2. Платон и Протагор

Протагор – основатель древнегреческой философской школы софистов, который одним из первых гуманизировал философию, переориентировал ее с космологических проблем на проблемы антропологические. Своим базовым принципом («Человек есть мера всех вещей в том, что они существуют и в том, что они не существуют») Протагор подверг отрицанию абсолютный критерий, отличающий добро от зла, прекрасное от безобразного, истину от лжи. Исходя из относительного характера человеческих знаний, Протагор создал новое учение, которое явилось вызовом учению Платона об Абсолютной истине, добре, красоте и т.д.

В ролевой игре «Платон и Протагор» студенты разбиваются на две группы. Одной группе студентов дается задание представить философскую школу Платона. Будет интересно, если один из студентов выступит «в образе» самого Платона (не допуская изложения взглядов философа в виде доклада).

Другим студентам дается задание выступить в роли его оппонентов – софистов, подготовив критические замечания. Построенная таким образом ролевая игра поможет сформировать у студентов навыки самостоятельного творческого мышления.

Литературные источники

  1. Бердяев Н.А. О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии. М.: АСТ, 2010. С. 20–25.

  2. Бердяев Н.А. Смысл творчества. Опыт оправдания человека. М.: Правда, 1989. Серия: «Из истории отечественной мысли». С. 520–521.

  3. Бердяев Н.А. Самопознание. Опыт философской автобиографии. М.: СП «ДЭМ»: Международные отношения, 1990. С. 84–85; 194–197.

  4. Кьеркегор С. Или – или // Антология мировой философии: в 4 т. М.: Мысль, 1969–1971. Серия «Философское на-

следие». Т. 3. С. 710–712.

  5. Монтень М. Опыты // Соч.: в 3 т. М.: Наука, 1979–1980. Т. 1. С. 141–150.

  6. Монтень М. Указ. соч. Т. 2. С. 146–151; 599–600.   7. Монтень М. Указ. соч. Т. 3. С. 315–321.

  8. Мунье Э. Манифест персонализма. М.: Республика, 1999. С. 300–318.

  9. Пико делла Мирандола Джованни. Речь о достоинстве человека // Эстетика Ренессанса: антология: в 2 т. М.: Искус-

ство, 1981. Т. 1. С. 249.

10. Сартр Ж.-П. Экзистенциализм – это гуманизм. М.: Иностранная литература, 1953. С. 15–27.

11. Толстой Л.Н. О жизни // Соч.: в 22 т. М.: Худ. лит., 1984. Т. 17. С. 88–90; 93–97.

12. Фичино М. Платоновская теология о бессмертии души // Эстетика Ренессанса: антология: в 2 т. М.: Искусство, 1981. Т. 2. С. 256–257.

13. Шестов Л.И. Афины и Иерусалим // Соч.: в 2 т. М.: На-

ука, 1993. Т. 1. С. 649–656.

Тема 3

Философия морали

Введение в тему

В данный раздел практикума включены отрывки из трудов выдающихся мыслителей-моралистов И. Канта, А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, А. Швейцера и др. Мораль – особая куль- турно-нормативная форма надбиологической регуляции человеческих отношений. Философия морали рассматривает следующие вопросы: существует ли прогресс в морали? Откуда берутся моральные правила и законы, на чем держатся моральные правила и законы? Что заставляет людей следовать этим законам? Есть ли у человека иммунитет против варварства, зверства, насилия? Возможно ли существование мира, в котором исчезнет подавление человеческой свободы?

На семинарском занятии, посвященном анализу данной проблематики, интересно было бы поразмышлять над следующими вопросами: «Древние учителя человечества», «Римские стоики о правильной жизни», «И. Кант о моральном законе», «Возможно ли счастье в жизни?», «Свобода воли

изло», «Идея равенства и мораль», «Мораль героическая

имораль утилитаристская», «Новые модели человеческого общежития».

Первыми законами, скреплявшими человеческое общество в единое целое, вырвавшими его из естественного состояния, были законы морали. Человек с самого начала своего возникновения был окружен, как частоколом, многочисленными «нельзя». Человек как носитель морали стал следовать моральным законам не в силу традиции, а добровольно и сознательно. Иначе говоря, человек начал исполнять заповедь «не убий» не потому, что это запрещено, а потому, что ему невозможно было считать себя человеком, если жизнь друго-

го для него ничего не стоит. Уже древнегреческие мыслители, размышляя об отличиях греков и варваров, отмечали два противостоящих друг другу начала: природное и нравственное. Платон, подчеркивая превосходство греков, живущих по законам морали, над варварами, живущими по законам природы, ввел термин «пайдейя», который можно перевести как «возделывание души». Моральное самосовершенствование не происходит автоматически, само собой, это именно работа, творческое усилие, «приподнимающее» нас над природой, – был убежден он. Учение Сократа также знаменовало тот факт, что

вобществе появилась мораль, идущая не от инстинкта, а от своего самостоятельного размышления. Знание, полагал он, можно приобрести только собственными усилиями, а не получить извне в качестве готового.

Выдающимся продолжателем размышлений Сократа был И. Кант. Человеческое поведение, полагал он, должно быть подчинено двум строгим моральным законам: «Поступай так, чтобы максима твоей воли могла бы стать основой всеобщего законодательства» и «Человек всегда должен быть целью и никогда не может быть средством». Кант всегда подчеркивал, что подлинно моральный поступок – это поступок во многом вопреки естественной склонности, даже направленный против самого себя. Выполняя свой долг, человек может идти против своих интересов, против законов природы, полагал Кант.

Критиком и одновременно продолжателем размышлений Канта о морали был А. Шопенгауэр – пограничная фигура

вевропейской философии, критик рационализма. Он размышлял о том, как удержать научный, технический и общественный прогресс в границах блага. Шопенгауэр понимал, что в рационализме XVIII в. нет механизмов, мешающих воссоединению человеческой деятельности с силами зла. Свое этическое учение он основал на чувстве сострадания к человеку. Человеческие страдания слишком серьезная вещь, задающая подлинную меру познанию и прогрессу, полагал он.

Ф. Ницше, основоположник европейской «философии жизни», наоборот, полагал, что чувство сострадания искажает человеческий образ. Он критиковал как обыденную «мещанскую мораль», так и христианскую мораль, призывающую

любить человека таким, каким бы он ни был – заурядного, ограниченного. Ницше призывал истребить саму потребность в «готовых», универсальных истинах, в единообразной для всех морали ради безграничной свободы человека. Он был убежден, что существуют градации между людьми, и, следовательно, между видами нравственности. Человек, подчиняющийся «Высшей истине», с точки зрения Ницше, отказывается от самого себя.

Нужно любить не «ближнего», как призывает христианство, а свободного человека будущего, который призван стать творцом новой морали, основой новой таблицы ценностей, мерилом для упорядочения всего в мире. Свободный человек (или «сверхчеловек») не будет отшатываться в страхе от абсурда человеческого существования, надеялся Ницше. Осознавший свою свободу человек оказывается способным к новому способу полагания ценностей. Сверхчеловек становится безусловной и единственной мерой для всех вещей. «Вас назовут истребителями морали, – говорил Ницше своим ученикам, – но вы лишь открыватели самих себя».

Итак, этика Ницше – это этика индивидуального спасения сильных личностей, способных сконцентрироваться на процессе увеличения собственной жизненной силы, развития своей «воли-к-власти». Причем «сверхчеловечество» – удел избранных, а не каждого, – полагал Ницше.

Проблема сверхчеловека была актуальна и для представителей русской религиозной философии. Но для В.С. Соловьева очевидно, что истинный образ сверхчеловека уже был явлен в лице Иисуса Христа. В рассуждениях Ницше, с его точки зрения, присутствует истина, но эта истина искажена.

Этика Богочеловечества Соловьева принципиально иная. Это этика врастания человека в царство Божие. Каждый человек, даже самый мелкий и ничтожный, причастен божественному началу. Но совершенство, полагал Соловьев, доступно лишь преображенному человечеству. Так как в каждом есть искра божья, то каждый способен стать богочеловеком. Именно Божественное начало в каждом человеке заставляет нас совершенствоваться. Но своей волей «развиться» в сверхчеловека невозможно. Это дается только свыше. Соловьев полагал, что в итоге даже Сатана спасется. Ницшеанский сверхчело-

век – всего лишь лжепророк, как бы гениален и смел он бы ни был. Для достижения сверхчеловеческих качеств необходим нравственный подвиг, предполагающий преодоление гордыни, эгоизма, эгоцентризма.

Главная проблема, интересовавшая позднего Л.Н. Толстого, – как разорвать «круг насилия». На насилие государства над своими подданными люди отвечают насилием – поднимаются на восстание и опять творят насилие. Ни суд, ни прокуратура, ни тюрьмы не уменьшают число ни преступников, ни угнетенных. Преодолеть такое положение дел возможно лишь, полагал Толстой, путем возрождения основного принципа христианской религии – непротивления злу насилием. Народные восстания, бунты, революции не уничтожают насилие, а порождают его еще в большем масштабе. Только моральное самосовершенствование может спасти погибающее человечество.

Одним из самых великих философов-моралистов новейшего времени является немецко-французский мыслитель А. Швейцер. Этика, с его точки зрения, заключается в том, чтобы выказывать благоговение перед любой жизнью (как жизнью человека, так и жизнью животного). Естественные науки бессильны познать до конца, что такое жизнь. Именно это наполняет нас чувством благоговения перед жизнью, заставляет нас мыслить, восхищаться и удивляться. Человек нравствен только тогда, полагал Швейцер, когда повинуется внутреннему убеждению помогать любой жизни и удерживаться от того, чтобы причинить любому живому существу вред.

Тексты для интерпретаций

Кант, Иммануил

(1724–1804)

«Основы метафизики нравственности»

<…>

Эмпирические принципы вообще непригодны к тому, чтобы основывать на них моральные законы. В самом деле, всеобщность, с которой они должны иметь силу для всех разумных существ без различия, безусловная практическая необходимость, которая тем самым приписывается им, отпадает, если основание их берется из особого устроения человеческой природы или из случайных обстоятельств, в которые она поставлена… Я причисляю принцип морального чувства к принципу счастья потому, <…> всякий эмпирический интерес обещает нам содействие нашему благополучию через то удовольствие, которое нам чтото доставляет, происходит ли это без непосредственного намерения извлечь выгоду или на нее рассчитывают. Равным образом и принцип сочувствия к счастью других нужно причислить, как это делает Хатчесон (Ф. Хатчесон – шотландский философ, утверждавший, что в основе нравственности лежит моральное чувство. – Примеч. сост.), к тому же принятому им моральному чувствованию.

<…>

«Критика практического разума»

<…>

Поступай так, чтобы максима твоей воли могла в то же время иметь силу всеобщего законодательства.

…Для того, чтобы рассматривать моральный закон без ложных толкований как данный, надо заметить, что он не эмпирический закон, а единственный факт чистого разума, который провозглашается, таким образом, как первоначально законода-

тельствующий разум… Моральный закон… есть императив, который повелевает категорически, так как закон не обусловлен; отношение воли к этому закону есть зависимость, под названием обязательности, которая означает принуждение к поступкам, хотя принуждение одним лишь разумом и его объективным законом, и которая называется поэтому долгом…

…Максима себялюбия (благоразумия) только советует, закон нравственности повелевает. Но ведь большая разница между тем, что нам только советуется, и тем, чтонам вменяется в обязанность.

…Долг! Ты возвышенное, великое слово, в тебе нет ничего приятного, что льстило бы людям, ты требуешь подчинения, хотя, чтобы побудить волю, и не угрожаешь тем, что внушило бы естественное отвращение в душе и пугало бы; ты только устанавливаешь закон, который сам собой проникает в душу и даже против воли может снискать уважение к себе (хотя и не всегда исполнение); перед тобой замолкают все склонно-

сти, хотя бы они тебе втайне и противодействовали, – где же твой достойный тебя источник и где корни твоего благородного происхождения, гордо отвергающего всякое родство со склон-

ностями, и откуда возникают необходимые условия того достоинства, которое только люди могут дать себе?

<…>

Шопенгауэр, Артур

(1788–1860)

«Мир как воля и представление»

<…> …«Мир есть мое представление»: вот истина, которая имеет

силу для каждого живого и познающего существа, хотя только человек может возводить ее до рефлективно-абстрактного сознания; и если он действительно это делает, то у него зарождается философский взгляд на вещи… Нет истины более несомненной, более независимой от всех других, менее нуждающихся в доказатель-

стве, чем та, что все существующее для познания, т.е. весь этот мир является лишь объектом по отношению к субъекту, созерца-

нием для созерцающего, короче говоря, представлением. …Итак,

мир как представление – только в этом отношении мы его здесь

ирассматриваем – имеет две существенные и неделимые половины. Первая из них – объект: его формой служат пространство

ивремя, а через них множественность. Другая же половина, субъект, лежит вне пространства и времени: ибо она вполне и нераздельно находится в каждом представляющем существе.

…Воля как вещь-в-себе совершенно отлична от своего явления и вполне свободна от всех его форм, которые она принимает лишь тогда, когда проявляется, и которые поэтому относятся только к ее объектности, ей же самой чужды… Воля как вещь-в- себе лежит вне сферы закона основания во всех его видах, и она поэтому совершенно безосновна, хотя каждое из ее проявлений непременно подчинено закону основания. Далее, она свободна от всякой множественности, хотя проявления ее во времени

ипространстве бесчисленны…

…Итак, всякая всеобщая изначальная сила природы в своем внутреннем существе есть не что иное как объективация воли на более низкой ступени… Хотя в человеке… воля обретает самую ясную и совершенную объективацию, тем не менее последняя сама себе не могла выразить всей сущности воли. Чтобы появиться в своем надлежащем значении, идея человека не могла выступать одинокой и изолированной, она должна была пройти в сопровождении нисходящих ступеней через все формы животных, через царство растений, вплоть до неорганического мира…

…Переход от обыденного познания отдельных вещей к познанию идеи совершается внезапно, когда познание освобождается от служения воле и субъект вследствие этого перестает быть только индивидуальным, а становится теперь чистым, беспристрастным субъектом знания, который пребывает в спокойном созерцании предстоящего объекта вне его связи с какимилибо другими и растворяется в нем. …Когда, поднятые силой духа, мы оставляем обычный способ наблюдения вещей, когда мы рассматриваем в вещах уже не «где, когда, почему и для чего», а единственно их «что?» и не даем овладеть нашим сознанием даже абстрактному мышлению, понятиям разума; когда мы вместо этого всей мощью своего духа отдаемся созерцанию, всецело погружаясь в него, и наполняем все наше сознание спокойным видением объекта природы, будь то ландшафт, дерево,