Философия. Практикум-3

Студенты принимают на себя роли Канта, Ницше, их сторонников, оппонентов и в ходе полемики отстаивают свои убеждения. Каждый «играет» за своего персонажа, превращаясь при этом из пассивного наблюдателя в активного участника действия. Подобное эмоциональное включение помогает сформировать навыки самостоятельного мышления, выработать собственное мировоззрение.

2. В. Соловьев и Ф. Ницше о сверхчеловеке

Как известно, ницшеанская идея сверхчеловека была актуальна для отечественной философии Серебряного века. Увлеченный идеями Ф. Ницше, В.С. Соловьев утверждал, что «человеческое должно быть превзойдено». При этом Соловьев видел во взглядах Ницше большую опасность, угрожающую человеческой культуре. Истина, несомненно присутствующая в идеях Ф. Ницше, полагал он, искажена.

Этика Ф. Ницше – это этика исключительно индивидуального спасения сильных личностей, сконцентрированных на увеличении своего могущества. Этика В.С. Соловьева принципиально иная. Это этика «врастания» человека в Царство Божие, прихода его к воскресению и бессмертию (этика Богочеловечества). Каждый человек, даже самый мелкий, безнравственный причастен Высшему началу; и именно эта «искра Божья» заставляет нас хотеть бесконечного совершенствования, полагал Соловьев. При этом человек может стать Богочеловеком исключительно силой Бога: из самого себя, своей волей развить в себе «сверхчеловечность» невозможно.

Студенты разбиваются на две группы и принимают на себя роли Ницше, Соловьева (а также их сторонников и противников) и в ходе полемики отстаивают свои убеждения. Каждый говорит от имени (в образе) своего персонажа. Каждый студент выбирает того персонажа, который ему близок. Несомненно, Соловьева отталкивали в воззрениях Ницше гордыня и отсутствие сострадания к слабому, которыми «переполнены» многие его работы. Для достижения Богочеловечества, полагал Соловьев, необходимо преодоление гордыни и эгоизма, что является настоящим нравственным подвигом.

Ролевая игра призвана помочь обучающемуся эмоционально «включиться» в проблематику, почувствовать разницу «подходов» Ницше и Соловьева, выработать собственную позицию по данному вопросу.

Литературные источники

1. Кант И. Основы метафизики нравственности // Соч.:

в 6 т. М.: Мысль, 1963–1966. Т. 4. Ч. 1 (1965). С. 285–286. 2. Кант И. Критика практического разума. Указ. соч. Т. 4.

Ч. 1. С. 347–349; 355; 413.

3. Ницше Ф. По ту сторону добра и зла // Собр. соч.: в 2 т.

М.: Мысль, 1990. Т. 2. С. 265–266; 346–347.

4. Ницше Ф. Так говорил Заратустра. Указ. соч. С. 143–144; 151; 154.

5. Ницше Ф. Злая мудрость (Афоризмы и изречения). Указ.

соч. Т. 1. С. 736–739; 742; 745.

6. Толстой Л.Н. Не убий никого // Полн. собр. соч.: в 91 т. 1928–1958. М.: Государственное издательство художественной литературы. Т. 37. С. 42–50.

7. Швейцер А. Проблема этики в ходе развития человеческой мысли // Благоговение перед жизнью. М.: Прогресс, 1992. С. 500–505.

8. Шопенгауэр А. Мир как воля и представление // Соч.:

в 2 т. М.: Московский клуб, 1992. Т. 1. С. 54–56; 142; 174; 193; 205; 236–237; 300; 304; 339; 349; 352; 362.

9. Шопенгауэр А. Об основании морали. Указ. соч. Т. 2.

С. 246.

Тема 4

Философия истории

Введение в тему

Философия, кроме природы, общества, культуры, изучает также историю. В теме «Философия истории» рассматриваются следующие проблемы: в каком направлении идет развитие человеческого общества? Существует ли определенное направление развития общества? Существует ли духовно-нравствен- ный смысл истории? Что является движущей силой развития общества? Насколько исторический путь развития страны определяет ее настоящее и будущее? Существуют ли объективные законы истории? Познаваемы ли эти законы? Возможно ли управление историей со стороны человечества, или в истории господствует предопределенность?

На семинарском занятии, посвященном анализу фило- софско-исторических проблем, студентам рекомендуется поразмышлять над следующими вопросами: «Проблема субъекта исторического процесса», «Философия в поисках основания членения исторического процесса», «Интеграционныепроцессывкультуре»,«Культурныеразличиякакисточник многообразия исторического процесса», «Осевое время и пробуждение исторического сознания». В раздел включены отрывки из трудов выдающихся мыслителей О. Шпенглера, К. Ясперса, А. Тойнби.

Греческая историография обязана своим возникновением Геродоту. Его «История» (описывающая греко-персидские войны) является первым памятником исторической мысли и одновременно первым памятником художественной прозы. Этот труд содержит изложение истории отдельных стран (Египта, Скифии) в отношениях друг с другом и с греками; тем не менее повествование в его трактате представляет собой сово-

купность отдельных обособленных событий. Он не может разглядеть разницу между сказочным материалом и историческими фактами. Кроме того, у Геродота нет чувства времени: все события происходят «в одной плоскости».

Родоначальником научной историографии стал древнегреческий историк Фукидид, чьей целью стало «отыскание истины». Он был врагом вымыслов, анекдотов, прикрас. Наконец, у Полибия история предстала как история всеобщая, универсальная. Первым представителем философии истории как таковой был итальянец Дж. Вико. Он рассматривал историю как процесс, в котором народ громадными усилиями осуществляет волю провидения, идя по пути прогресса. Он считал, что история представляет собой циклический процесс, включающий три эпохи: божественную, героическую и человеческую, которые выражают детское, юношеское и зрелое состояния общества.

Вико явился непосредственным предшественником основных философско-исторических концепций, которые стали возникать в конце XIX в. и которые можно свести к трем группам концепций: однолинейного, многолинейного и циклического развития.

Представители первой группы (К. Маркс, Г.-Ф. Гегель) считали, что история человечества едина, что все народы идут к единой цели. Гегель считал, что историческая деятельность человечества слагается из деятельности отдельных людей, где каждый человек преследует свои собственные интересы; но в результате получается нечто такое, чего люди не ожидали. Следовательно, люди являются орудием чего-то более высокого и далекого, а именно – Мирового духа, который постепенно разворачивает свое внутреннее содержание

инаправляет деятельность народов.

Входе своего саморазвития Мировой дух последовательно воплощается в духе каждого народа. Древний Восток, Греция, Рим – низшие ступени самопознания Мировым духом своего содержания. На этих стадиях Мировой дух не обретает не только полного, но и истинного выражения. Поднимаясь все выше к вершинам самопознания, Мировой дух находит свое подлинное воплощение в Германском мире. Германский мир начинается с появления германских племен

в Риме и заканчивается созданием развитых европейских государств. Приняв христианство, германцы стали носителями принципа, рассматривающего человека как высшую ценность.

Иначе говоря, история в трактовке Гегеля – это история постоянного прогрессивного развития мирового разума, который выступает в форме «духов» отдельных народов. Человечество, полагал он, по ступенькам поднимаются к «светлому царству» свободы.

К. Маркс, испытавший огромное влияние Гегеля, также считал, что история человечества едина. Все народы должны прийти к коммунизму как светлому будущему, где не будет эксплуатации и нищеты. Маркс полагал, что в истории действуют объективные законы, не зависящие от воли и сознания людей. Эти законы познаваемы, следовательно, считал он, можно с большей или меньшей точностью управлять историческим развитием общества, предсказывая негативные последствия.

Представителем концепции однолинейного прогрессивного развития также является американский экономист и социолог У.У. Ростоу. Он утверждал, что все народы в целом проходят пять стадий развития: традиционное общество, переходное общество, промышленные революции, общество зрелости, общество массового потребления.

Выдающимся представителем концепции многолинейного развития истории является К. Ясперс. Он дал следующую схему мировой истории: 1. Доистория, или «прометеевская эпоха» (возникновение речи, орудий труда, умение пользоваться огнем). В эту эпоху человек только становится человеком. 2. Великие культуры Древности (древнеиндийская, древнекитайская, древнеегипетская и т.д.). 3. Осевое время (формирование современного человека). 4. Научно-техническая эпоха (вторая «прометеевская» эпоха).

В мировой истории было два «дыхания»: первое ведет от прометеевской эпохи через великие культуры древности к осевому времени со всеми его последствиями; второе «дыхание» начинается с эпохи науки и техники и, возможно, приведет к новому осевому времени, к подлинному становлению человека.

136 Тема 4. Философия истории

К. Ясперс утверждал, что примерно за 500 лет до н.э. в истории произошел резкий поворот, когда как бы повернулась ось истории. Почти одновременно на Западе, в Китае и Индии возникли крупные философские школы, появились великие религии. Суть переворота заключается в том, что человек вдруг стал осознавать себя перед лицом всей целостности мира. Раньше он осознавал себя только членом своей общины или, допустим, гражданином своего города. В осевое время он почувствовал всю беспредельность окружающего. Человек выходит за пределы своего частного существования, ищет свое место в мире. Именно в эту эпоху пробуждается историческое сознание: человек начинает понимать, что этому «настоящему» предшествовало бесконечное «прошлое».

Совершенно иную схему интерпретации истории предложил немецкий философ и культуролог О. Шпенглер. С его точки зрения, нет никакой единой истории человечества. Линейная схема «Древний мир – Средние века – Новое и Новейшее время» несостоятельна. В Древнем мире, утверждал он, были и свои Средние века, и свое Новое время, и свой капитализм, и свой феодализм. Шпенглер также выражает сомнение относительно существования универсальных общегуманистических ценностей. В противовес Марксу, Гегелю и Ясперсу он выдвинул концепцию замкнутых в себе, изолированных культур. Каждая из культур, с его точки зрения, представляет собой живой организм: она возникает, развивается, стареет и умирает. Шпенглер насчитал восемь культур, существовавших в человеческой истории: египетская, индийская, вавилонская, китайская, греко-римская, визан- тийско-арабская, западноевропейская, культура майя и нарождающаяся русско-сибирская культура. Отрицая единство человеческой истории, Шпенглер утверждал герметическую непроницаемость и полное отсутствие преемственности в этих культурах.

Шпенглеровский отказ от идеи планетарного единства человечества был неприемлем для английского историка А. Тойнби, переработавшего концепцию локальных цивилизаций в духе открытости культурно-исторического процесса. А. Тойнби, в отличие от Шпенглера, пытался найти смысл всего всемирно-исторического процесса. Но интерес к исто-

рии как к целому у него не исключает интереса к отдельным локальным цивилизациям. Итогом сравнительного изучения всемирно-исторического процесса должна быть не только выработка концепции локальных цивилизаций, но и выработка законов, которые проявляют свое действие в каждой из них. Таким образом, Тойнби – защитник программы поиска эмпирических надбиологических повторяемостей, «законов».

Тойнби как мыслителю был свойствен религиозный взгляд на Мировой универсум: он был убежден, что в мире властвует божественный закон, который ведет человечество к свободе. Но одновременно существуют и человеческие законы, дополняющие божественные законы. Специальная научная часть в его учении подчинена религиозно-философскому «ядру».

Универсалистское ви´дение культурно-исторического развития Тойнби опирается на идею единства человеческого рода, способного транслировать гуманистические ценности и традиции. Отправной точкой в размышлениях Тойнби является антропологизм. Тойнби ищет корни единства человечества, магистрального пути его развития в «вечной природе» человека. К «вечным» чертам человеческой природы во всех культурах и цивилизациях он относит наличие самосознания, способность к выбору и волеизъявлению, предрасположенность к различению добра и зла. Но важнейшим отличительным моментом человеческой природы является религиозность. Именно религия является «ферментом» исторического процесса, был убежден Тойнби.

Основной единицей деления человеческой истории он называл цивилизации. Духовный облик цивилизации формирует творческое меньшинство; причем Тойнби полагает, что оно способно до какой-то степени проникать в высший божественный замысел о человеческой истории. Если в древних цивилизациях, полагает Тойнби, преобладают разъединяющие тенденции, то впоследствии, на более высоких стадиях развития общества, возникают объединительные тенденции. Спасение человечества произойдет через преодоление разобщенности народов. В победе объединительных тенденций огромную роль призвана сыграть творческая элита, способная принять вызов социально-природного окружения и дать на него подобающий ответ.

Тойнби, в отличие от Шпенглера, глубоко осознавал единство судеб человечества. Исследуя разложение различных государств, империй, других человеческих сообществ, разъединительные и объединительные тенденции в них, Тойнби анализирует возможности распространения достижений распадающейся цивилизации в иные миры.

Тексты для интерпретаций

Шпенглер, Освальд

(1880–1936)

«Закат Европы»

<…>

Закат Запада – феномен, прежде всего ограниченный в пространстве и времени, как и соответствующий ему закат античности, оказывается, по всей очевидности, философской темой, которая … включает в себя все великие вопросы бытия.

Чтобы уяснить себе, в каких образах происходит угасание западной культуры, необходимо сперва исследовать, что такое культура, в каких отношениях она находится к видимой истории, к жизни, к душе, к природе и духу, в каких формах она обнаруживается и насколько эти формы – народы, языки и эпохи, битвы и идеи, государства и боги, искусства и произведения искусства, науки, права, хозяйственные формы и мировоззрения, великие люди и великие события – сами являются символом и, как таковые, подлежат толкованию.

Мир как история, понятый и построенный на основании его противоположности мира как природы, – вот новый аспект бытия… Перед нами два различных способа, при помощи которых человек может подчинить себе, пережить свой окружающий мир.

В таком исследовании, к какому мы приступаем, речь идет не о том, чтобы принимать как таковые легко наблюдаемые яв-

ления духовно-политического порядка… Видимая история – только знак, принявшая формы душевная стихия… Кому известно, что существует глубокая общность между дифференциальным исчислением и динамическим государственным принципом эпохи Людовика Четырнадцатого, между государственным устройством античного полиса и евклидовой геометрией, между пространственной перспективой западной масляной живописи и преодолением пространства при помощи железных дорог, телефонов и дальнобойных орудий, между контрапунктической, инструментальной музыкой и экономической системой кредита?

…Но следует иметь в виду, что как история, так и природа предполагают дух, через который и в котором они становятся действительностью. Без субъекта невозможен объект… Твердо установлено, что земля и солнце, природа, пространство, вселенная – все это личные переживания, причем их существование

вопределенном виде зависит от человеческого сознания. Но то же самое справедливо и по отношению к исторической картине мира, к миру становящемуся, а не покоящемуся; и если даже знать, что она такое, все же еще неизвестно, для кого она является существующей. Конечно, не для человечества. Это наше западноевропейское ощущение, но мы не человечество. Конечно, не только для первобытного человека, но и для человека некоторых высоких культур, не существовало никакой всемирной истории, никакого мира как истории. Мы все знаем, что

внашем детском миропонимании сначала возникают представления о природе и причинности и только много позднее исторические представления, как например, определенное чувство времени. Слово «даль» получает для нас раньше определенное значение, чем слово «будущее». Что же произойдет, если целая культура, целый высокий душевный мир строится в таком не знающем историю духе? Как должна ему рисоваться действительность? Мир? Жизнь? Если учесть, что в сознании эллина все прожитое, не только свое личное прошлое, но и всякое другое, немедленно превращается в миф, в природу, во вневременнóе, неподвижное, неизменяющееся настоящее, в такой мере, что история Александра Великого для античного миропонимания еще при его жизни начала сливаться с легендой о Дионисе и что Цезарь в своем происхождении от Венеры не видел ничего противного разуму, то приходится признать, что для нас, западных

европейцев с сильно развитым чувством расстояний во времени, почти невозможно вжиться в такой душевный склад, но что, с другой стороны, мы не имеем никакого права, занимаясь проблемой истории, просто игнорировать этот факт.

…Античная культура не обладала памятью в этом специфическом значении, не имела никакого исторического органа. Память античного человека представляет собой нечто совсем другое, так как в его сознании не существует прошедшего и будущего в качестве упорядочивающей перспективы, и все оно полно в совершенно непостижимой для нас степени «настоящим»… Это настоящее в чистом виде… действительно есть отрицание времени. Для Геродота и Софокла, а также для Фукидида и ка- кого-нибудь римского консула прошедшее тотчас же испаряется

ипревращается в покоящееся вне времени впечатление полярного, но периодического строения, в то время как для нашего мироощущения и внутреннего взора оно является периодическим, ясно расчлененным, направленным к одной цели организмом, составленным из столетий и тысячелетий. Вот этот-то фон

идает как античной, так и западноевропейской жизни их специфическую окраску. То, что греки называли «космосом», было картиной мира, не становящегося, а пребывающего. Следовательно, сам грек был человеком, который никогда не становился, а всегда пребывал.

Поэтому хотя античный человек очень хорошо знал точную хронологию, календарное летоисчисление и, больше того, в сфере вавилонской и египетской культуры имел перед собой живое ощущение вечности и ничтожности настоящей минуты, выражающееся в величественных наблюдениях над звездами и точных измерениях громадных промежутков времени, но внутренне он себе ничего из всего этого не усвоил. Если греческие философы при случае и упоминают об этом, они говорят по слуху, а не по опыту…

Индийская культура со своей (брахманской) идеей нирванны, этим самым ярким выражением полной неисторичности души, какое только можно себе представить, никогда не обладала пониманием «когда» в каком бы то ни было виде. Нет ни индийской астрономии, ни индийского календаря, а значит и никакой индийской истории, если под этим понимать создание живого развития… Создание индуса было так неисторично устроено,