Судебная система Российской Федерации. Учебное пособие-1

преступления или по факту совершения преступления. Так называемый заклич был одной из форм начала процесса. Заклич заключался в публичном объявлении о пропаже имущества и начале поиска похитителя (обычно на торгу). Для возвращения похищенного давался трехдневный срок. По истечении этого срока виновным признавалось лицо, у которого обнаруживались искомые вещи. Это лицо должно было доказывать законность приобретения имущества и вернуть его.

Можно предположить, что использовались различные виды доказательств: свидетельские показания, улики. Также доказательства могли быть устными и письменными. Очевидцы происшествия именовались видоками. Существовали послухи, которые, по мнению одних исследователей являются очевидцами по слуху, по мнению других - свидетелями доброй славы обвиняемого могли быть только свободные люди: «на холопа послушества не складывают, поскольку он свободен», - гласит Русская Правда. Привлечение к свидетельству только свободных диктовало равенство сторон в процессе.

На закупа допускалось ссылаться лишь в малой тяжбе и по нужде. Если не было свободных, то «ссылались на тиуна боярского, а на иных не складывать» (ст. 66 Пространной Правды).

В Русской Правде в качестве особой формы обнаружения утраченного имущества предусматривался «свод», который начинался в случае, если по окончании заклича пропавшая вещь обнаруживалась у лица, заявившего себя добросовестным приобретателем. Указывался человек, у которого приобреталась вещь, тот, в свою очередь, указывал на другого, и т.д. Лицо, не сумевшее указать источник приобретения, считалось вором, и должно было вернуть вещь (стоимость), а также заплатить штраф. Свод шел до последнего лица в пределах одной территориальной единицы. Если в нем участвовали жители иной территории (города), то он длился до третьего лица, которое выплачивало повышенное возмещение и начинало свод по месту своего проживания (ст. 35-39 Пространной Правды).

Известно было и другое процессуальное действие - гонение следа, представляющее собой розыск преступника по следам. Наличие следов преступника в какой-либо общине в случае убийства обязывало ее членов выплатить дикую виру или разыскать виновное лицо. Поиски прекращались при терявшихся следах на

21

пустошах и дорогах (ст. 77 Пространной Правды).

Действующие в русских княжествах в ХII-ХV вв. нормы Русской Правды, использовались и в судебном процессе указанного периода. Однако характерным было усиление роли и активности государственной администрации при сохранении в судебном процессе состязательных начал. При невозможности выяснения чистоты иными способами возрастало значение судебного поединка. Ввиду противоречия христианскому пониманию выяснения истины уходили в прошлое ордалии, а судные клятвы лишались языческой атрибутики. Одновременно возрастала роль письменных документов, тем более в земельных спорах и тяжбах.

Характерными объединением сельского населения для эпохи, предшествовавшей Русской Правде, была соседская община, которая выросла в ходе разложения семейной общины. Частная собственность на землю постепенно вытесняет однородную массу общинников, что способствует появлению наряду с зажиточными бедняков, терявших свои участки. Выходя из общины, они попадали в зависимость от богатых землевладельцев - князей и бояр.

Древнейшая Правда (Суд Ярослава) сохранила следы живучих обычаев родового строя, которые еще не были изжиты в раннефеодальном государстве. Ст. 1 признавая институт кровной родовой мести за убийство, вводит ограничение круга мстителей ближайшими родственниками убитого. «Убьеть мужь мужа, то мстить брату брата, или сыновни, или брату чаду, любо сестрину сынови». Одновременно княжеский закон устанавливает, что в случае отсутствия мстителя убийца должен уплатить денежный штраф в пользу князя: «аше не будет кто мстя, то 40 гривен за голову».

Бесспорно, процесс по Русской Правде является состязательным (или обвинительным), что вполне характерно для раннефеодальной эпохи. Русская Правда описывала особые формы досудебного установления отношений между предполагаемым ответчиком (обвиняемым) и потерпевшим (будущим истцом, обвинителем). Это так называемый свод и гонение следа. Свод состоял в отыскании истцом надлежащего ответчика путем заклича, свода и присяги.

Однако, существование в Киевской Руси судебного поединка многими исследователями отрицается. В качестве аргумента приводится положение об отсутствии в Русской Правде упоминания о поединке. Но вместе с тем древность

22

происхождения и прочность института судебного поединка подтверждают указания арабских писателей, подобные только что приведенному, а также договор с немцами 1229 года (ст. ст. 15 и 16) и юридические поговорки (в поле две воли, кому бог поможет).

Возможно лишь предположить, что в Русской Правде отсутствовало указание на поединок. Не следует исключать возможности определенного воздействия со стороны церковников на текст Русской Правды. Бесспорно имевший место в жизни Киевской Руси ХI-ХII вв., поединок, должен был найти закрепление в современных законах и в их первой кодификации - в Русской Правде. Впоследствии он мог исчезнуть с его страниц под пером переписчиков памятника как противоречащий духу христианства.

ВСоборном Уложении 1649 г. содержалось указание на то, что правосудие должно осуществляться справедливо. Однако в условиях феодального государства подобное предписание являлось декларацией.

Для феодального процессуального права и судопроизводства первой половины XVII в. характерно сосуществование состязательного (обвинительного) и розыскного (следственного) процессов при явном преобладании последнего над первым. Возрастающая классовая борьба и усиливающийся абсолютизм выдвигали на первый план розыскной инквизиционный процесс, являющийся наиболее эффективным средством подавления народных выступлений и укрепления правопорядка в интересах господствующего класса. Наряду с этим каждый процесс применялся в определенной сфере. Розыскной был присущ для политического и уголовного судопроизводства, а состязательный преобладал в делах гражданских.

Следует отметить, что в тот период отсутствовало четкое разграничение между уголовным и гражданским правом, уголовным и гражданским процессом. Поэтому не следует абсолютизировать обозначенное разделение сфер применения состязательного и розыскного процессов. Обычно по правилам обвинительного процесса рассматривались споры по договорам займа, купли-продажи, поклажи, а также должностные преступления, нанесение оскорблений, убийства, учиненные не

сцелью грабежа, в том числе в ходе судебных разбирательств.

Всвою очередь, в рамках розыскного процесса рассматривались политические преступления и наиболее тяжкие уголовные (грабеж, разбой, татьба и сопряженные

23

с ними убийства), а также крепостные дела о холопах, крестьянах, поместьях и вотчинах. В Уложении 1649 года судебное право было выделено в комплекс норм, регламентировавших организацию суда и процесса. Здесь еще более определенно, по сравнению с Судебниками, происходила дифференциация на две формы процесса: розыск и суд.

Так, вопросам судоустройства и судопроизводства посвящена Х глава Уложения, носившая название «О суде». Эта глава была самая объемная и содержала 287 статей, правовые нормы в которых представлены по объектам правонарушений, а не по отраслям права. В связи с этим, зачастую в одной и той же статье или в группе соседних статей, регулирующих один и тот же вопрос, содержались нормы материального и процессуального права, равно как уголовного, так и гражданского.

Другой важной особенностью судопроизводства рассматриваемого периода было отсутствие отделения суда от административных органов. Более того, судебная функция являлась основной задачей администрации. Можно предположить, что этим и вызвана детальная регламентация судебных и процессуальных вопросов в законодательстве до Уложения и в Уложении.

Система судебных органов соответствовала системе органов государственной власти и управления, так как все судебные органы XVII в. делились на государственные, церковные и вотчинные. Хотя Уложение изымает из ведения вотчинного суда дела о татьбе и разбое и узаконивает некоторые нормы отношений феодалов с крестьянами и холопами, оно не касается вотчинного суда.

Судебная система рассматриваемого периода в свой состав включала три основных инстанции: первая - воеводы на местах, губные и земские учреждения; вторая – приказы; третья – суд, осуществляемый царем и Боярской Думой. Кроме того, существовал и самостоятельный государственный суд над воинскими людьми, вершившийся в период их службы и в полках. Текст Уложения 1649 года содержал перечень должностей и чинов, принадлежность к которым позволяла принимать участие в отправлении судопроизводства. Так, провозглашалось, что «суд государя царя и великого князя Алексея Михайловича всея Русии, судити бояром и околничим и думным людем и диаком, и всяким приказным людом, и судьям... (X, I)». Среди судебных органов немаловажная роль отводилась приказам – судные,

24

четвертные, а также приказам со специальной подсудностью – Поместный, Земский, Разбойный, Холопий.

В качестве апелляционной инстанции по отношению к приказам выступала Боярская Дума. В Соборном Уложении 1649 года так говорилось об этом: «А спорные дела, которых в приказех зачем вершити будет не мощно, взносити из приказов в доклад к государю царю и великому князю Алексею Михайловичю всея Русии, и к его государевым боярам и околничим и думным людем (X, 2)». Возможным видится предположить, что содержанием рассматриваемой статьи является констатация того, что приказы в рассмотрении отдельных категорий дел не были компетентны, в которых были компетентны царь и Боярская Дума. Похожим образом складывалась ситуация в отношении местного суда, возглавляемого воеводой или губным старостой. Не имея возможности разрешить судебное дело по существу, они обязаны были направить его в Московский приказ, одновременно вручив повестки о явке в суд истцу и ответчику. В обратном случае с них взымались волокиты и судебные пошлины (X,130,131).

Уложение 1649 года, главным образом, регулировало порядок работы судей в приказах и на местах. Так, в состав приказа входило несколько судей. Возглавлял приказ окольничий или боярин. В соответствии с Уложением судебные дела рассматривались коллегиально. В случае отсутствия кого-либо из судей ввиду болезни или по иной уважительной причине, дело рассматривалось по существу остальными судьями (X, 23). Злостное уклонение судьи от явки в суд в течение длительного периода времени, он подвергался наказанию (X, 24). Были предусмотрены и дни, когда судопроизводство не осуществлялось. К таким дням относилось воскресенье, дни значимых церковных праздников. Исключение составляли лишь важные государственные дела(X, 25).

Судебное решение считалось окончательным и подлежало пересмотру лишь в порядке апелляции. В связи с этим не допускалось дополнять список документов, имеющихся в деле, дополнительными документами такими как, например, новыми свидетельскими показаниями. Также содержалось положение о недопустимости включения либо исключения судом из материалов дела каких-либо обстоятельств (X, 21, 22). Вместе с этим, равно как и в положениях Судебника 1550 г., закон предусматривал возможность допущения судом ошибки без умысла («без

25

хитрости»). В случае подтверждения факта нарочного искажения судом обстоятельств, в отношении него применялось взыскание, определяемое государем, а само дело передавалось на рассмотрение боярам (X, 10). Положения Уложения 1649 года предусматривало отвод судей сторонами по мотивам пристрастного отношения к одной из сторон или по мотивам родства. Причем отвод суда допускался до начала судебного процесса. Жалобы по поводу отвода судьи после возбуждения судебного процесса не принимались к рассмотрению (X, 3,4).

Секретарями судебного заседания, осуществляемого в приказах, именовался подъячим. Предъявлялись жесткие требования к оформлению текущей документации. В частности, запрещались всякого рода исправления и вписывание между строк; предусматривалось, что решение по делу должно быть написано в кратчайшие сроки. По завершении рассмотрения спора по существу с вынесенным судебным решением знакомились стороны, после чего оно оформлялось в окончательном варианте. При этом «черновой» вариант решения сохранялся. Законом предусматривался запрет на знакомство с материалами дела сторонами (X, II, 13).

Немаловажным моментом относительно судебного делопроизводства является тот факт, что подъячими велись книги записи судебных дел, а также книги сбора судебных пошлин, в которых указывалась точная дата судебного заседания. Книги удостоверялись подписью дьяков (X, 128, 129). Такой порядок осуществления судебного делопроизводства распространялся на менее важные уголовные и гражданские дела, рассматриваемые в порядке обвинительного процесса при активном участии самих сторон. К числу такого рода гражданских дел относились дела, рассматриваемые в порядке искового производства по спорам, возникающим из нарушения условий договора мены, купли-продажи, займа, поклажи и так далее.

В соответствии с Главой X Соборного Уложения 1649 года судебный процесс состоял из двух частей: собственно суд и «вершение», которое заключалось в вынесении судебного решения, приговора и представлял заключительную стадию процесса. Сторонами в процессе могли быть все: холопы, монахи, а также несовершеннолетние. Не могли подавать иск лица, находящиеся «в крамоле», а также дети против своих родителей.

Взаимоотношения сторон до судебного процесса определялись договором,

26

устанавливались посредством челобитной, а также «приставной» памяти и срочной. Челобитная определяла границы спорного права, «приставная» - подведомственность конкретному судье; срочная – срок явки. Впоследствии договорные отношения сторон вытеснялись зазывной грамотой. «Приставная память» сохранялась лишь в Москве и ее близлежащих районах.

Приставная и зазывная память отличались от зазывной грамоты тем, что при получении вызова в суд в первом случае не явившийся в судебное заседание признавался виновным без рассмотрения спора по существу; во втором случае – в случае неявки в первый раз направлялись повторная и третья зазывные грамоты и лишь после этого не явившийся признавался обвиняемым без суда.

В случае отказа ответчика явиться в суд в добровольном порядке, он подлежал приводу при помощи пушкарей и затинщиков. В таком случае договор скрепляется поручительством (Глава X, ст.ст. 117,140, 229).

Уложение 1649 года отказалось от являвшихся ранее необходимыми поручителей, которыми выступали соседи и сродники, составлявшие круговую поруку между собой. Изначально цель поруки сводилась не столько в представлении ответчика суду, сколько обеспечение иска в случае его неявки. Однако Уложение 1649 года оставило только первую из указанных целей.

Предусматривалось, что стороны могли не являться в суд лично. В таком случае в суд могли придти их представители: родственники и люди, которые именовались в совокупности естественными представителями (Глава Х, ст.ст. 108,109,149,156,157,185; Главы V; ХIII, статьи 3 и 12). Лишь в отсутствие естественных представителей допускалось привлечение свободных представителей из числа холопов, для которых вплоть до 1690 года не требовалась доверенность.

Соборным Уложением 1649 года предусматривалось право сторонам подавать ставочные челобитные в ходе судебного производства. В случае несвоевременной явки в суд ответчику выдавалась бессудная грамота – документ, подтверждающий право истца в случае, как будто суд состоялся. В свою очередь, неявка истца вела к прекращению иска.

Что касается отношения сторон к суду, то они мели лишь отрицательное влияние на него, поскольку предоставлялось права отвода судей. В период действия Уложения 1649 года пассивная роль судьи набирает все большие обороты.

27

В качестве используемых и принимаемых во внимание судом доказательств в состязательном процессе выступали многообразные свидетельские показания, а также письменные доказательства. Количество свидетелей должно было быть не менее десяти. Что касается письменных доказательств, то предпочтение отдавалось официально заверенным документам.

Наиболее употребительным доказательством в праве этого периода было послушество, основными формами которого было:

а) Ссылка из виноватых. Содержание этой формы заключалось в том, что в случае, если свидетель дает показания, противоречащие ссылающейся на него стороны, при этом другая сторона ссылается на этого свидетеля с условием подчиниться обвинению. До периода вступления в силу Судебников ссылка из виноватых обладала абсолютным действием для обеих сторон, поскольку тогда еще существовало поле, на которое могла вызвать послуха противная сторона. Вторая роль, выполняемая ссылкой из виноватых, заключалась в обвинении стороны, сославшейся на нее. Абсолютное действие ссылки, по ликвидации поля, проявлялось в таких случаях, как: «при ссылке одной стороны на отца или мать другого, при ссылке на несколько лиц (не менее 10) служилых (при иске до 50 руб.) и остальных (при иске до 20 руб.), если эти лица показывают единогласно» (Ук. кн. ведом.казн., ст. V, 9; Улож. X, 158-159, 160, 176).

Владимирский - Буданов М. Ф., изучая Соборное Уложение 1649 года, в качестве иных форм послушества по этому акту называет общую ссылку, свидетельские показания, повальный обыск.

Так, «общая ссылка - остаток третейского решения споров - есть ссылка обеих сторон на одного и того же или на одних и тех же послухов. Однако закон ограничивает право сторон в выборе третьих: нельзя ссылаться на людей, слышавших о факте, но не видевших его; обшей ссылкой не может быть лицо, зависимое от одной из сторон.

Значение показаний общей ссылки ослабляется в эпоху Уложения: допускается обвинение общей ссылки в подкупе и пристрастии; допускается отвод общей ссылки для другого дела, решаемого в том же заседании.

Свидетелями могли быть только совершеннолетние лица; не могли быть свидетелями жена против мужа, дети против родителей, холопы против господ.

28

Свидетелю из низших классов предпочитался свидетель из высших классов. По выражению Герберштейна «свидетельство одного человека из благородного класса значит больше, чем свидетельство многих людей низкого состояния». Явиться в судебное заседание для свидетеля являлось обязанностью; с без уважительной причины неявившегося свидетеля взыскивался весь иск в полном объеме, а также пошлины и убытки (Суд.цар.,ст. 18; ак.юрид., 13).

В случае отсутствия общей (поименной) ссылки либо ссылки из виноватых допускалось применение повального обыска, который заключался в опросе окольных людей, но не свидетелей, о личности обвиняемого или подозреваемого. Они оценивали личность обвиняемого или подозреваемого с позиции хороший или плохой человек, преступник он или нет. Особое значение это приобретало в случае признания подозреваемого лихим человеком, то есть преступником, представляющим особую опасность, при этом систематически совершавшим преступления. Устанавливалось правило, при котором данные повального обыска имели конкретные юридические последствия. Если большинство опрошенных признавало лицо известным лихим человеком, то дополнительных доказательств не требовалось. К нему применялось пожизненное тюремное заключение. Если при тех же условиях так высказывалось квалифицированное большинство (две трети), то применялась смертная казнь».

Кроме того, в период московского государства по-прежнему сохранялись Суды Божии, суть которых, в совокупности, сводилась к следующему:

а) в период действия Судебников общеупотребительным остается поле, происходящее между истцом и ответчиком, а также стороной и послухом, либо послухами одной стороны в случае противоречий между ними. Стороны обязывались иметь поручников и стряпчих, которые также как и стороны, отклоняются от участия в битве. Таким образом, налицо становится физическое равенство сторон. Подобно Псковской судной грамоте Судебниками допускалось наймитство. В свою очередь, поле было допустимо лишь только в личных исках: заемное дело, бой, пожог, разбой, душегубство, татьба (Суд. 1-й, 4-7, 69; Суд. цар., 13-14; ук. кя. вед. казн., V, 15). К началу XVII в. поле постепенно перестает применяться и, в конечном счете, исчезает.

б) в исках, цена которых превышала 1 рубль, допускалось так называемое

29

«крестное целование» - присяга сторон. Применялось только лицами, достигшими совершеннолетия и тех, кто не более двух раз в жизни целовал крест. Крестное целование и постепенно заменяло поле. Право присяги решалось жребием (Ук. кн. прик. холоп, суда, ст. X; Указ. кн.зем.прик.Х,6;ХII,12,ХХХI,4;Улож:ХIV).

в) самостоятельное значение в период действия Уложения 1649 года приобретает жребий, применяемый в делах менее рубля и в исках в отношении духовных лиц.

Немаловажное значение в рассматриваемый период приобретают письменные акты, которые можно было опротестовать при уголовном обвинении противоположной стороны в подлоге или в насильственном исключении акта (ул.

кн. зем. пр., XXIV; Улож., X, 246-247).

Особо следует рассмотреть вопрос о силе судебных решений, которое оформлялось в форме правой грамоты. Ввиду отсутствия письменного делопроизводства и в целях недопущения личного интереса судей в процессе, возможно было восстановить решения по отдельным делам. Однако, Судебное Уложение 1649 года запрещает под страхом наказания повторное рассмотрение иска по тому же предмету и тем же основаниям, против того же лица. Смена лица не рассматривается в качестве основания восстановления решенного дела. Кроме того, дела, производство по которым окончено мировой сделкой, подлежали записи в соответствующей книге в целях недопущения их повторного рассмотрения (Улож.,

Х, 154; XV, 1-5).

Относительно способа исполнения судебных решений следует сказать, что все личные иски обращались на лицо. Отсюда правеж – ответчик, как правило, неплатежеспособный должник - подвергался судом регулярной процедуре телесного наказания: по обнаженным икрам его били розгами. Количество подобных процедур равнялось сумме задолженности. Так, например, если сумма долга составляла сто рублей, то должника пороли в течение месяца. Таким образом, имущественная ответственность заменялась личностной. Правеж рассматривался не только как наказание, но и как мера, которая должна была побудить ответчика выполнить соответствующее обязательство.

Со времени Уложения взыскание постепенно распространяется на недвижимую собственность: на пустые вотчины, с 1656 г. на пустые поместья, а с

30