Общая психология. Учебное пособие-2

у человека возникает патология внутренних органов, вплоть до онкологических заболеваний.

Эти примеры показывают слабые стороны исходной позиции Селье - отрицания ведущей роли центральной нервной системы в генезе стресса, на чем настаивали отечественные ученые, проповедовавшие идею центризма.

Постепенно, изучая стресс, Селье пришел к пониманию роли психологического фактора в его развитии. Этому во многом способствовала работа ученых, обобщивших опыт Второй мировой войны. Такие понятия, как «психический стресс» и «эмоциональный стресс», стали появляться в публикациях все чаще и чаще. Это привело к размыванию понятия «стресс», поскольку в их содержание стали включать как первичные эмоциональные реакции, возникающие в результате критических психологических воздействий, так и эмоциональнопсихические синдромы, порождаемые телесными повреждениями, и аффективные реакции с сопутствующими физиологическими механизмами (Китаев-Смык, 1983).

Это привело к смешению психофизиологического и физиологопсихологического подходов к изучению стресса.

Р. Лазарус (1970) был первым, кто попытался провести различие между физиологическим и психологическим пониманием стресса. Он выдвинул концепцию, согласно которой физиологический стресс, связанный с воздействием реального физического раздражителя, отличается от психического (эмоционального) стресса, связанного с оценкой человеком предстоящей ситуации как угрожающей, трудной. Однако такое разделение также довольно условно, поскольку в физиологическом стрессе всегда присутствуют элементы психического (эмоционального), а при психическом стрессе не может быть физиологических изменений. Поэтому речь должна идти больше о причинах стресса (физического и психологического), чем о различиях в наблюдаемых изменениях в организме. В этом отношении более правомерна позиция В. Л. Марищука (1984, 1995), который считает, что любой стресс является как физиологическим, так и психическим (эмоциональным).

На заключительном этапе развития своего учения Г. Селье начал говорить о двух типах стресса - дистрессе, связанном с негативными эмоциональными реакциями, и эустрессе, связанном с позитивными эмоциональными реакциями. Это привело к тому, что все физиологические явления, включая сон, вошли в сферу этих понятий. Итак, Селье пишет, что даже в состоянии полного расслабления спящий человек испытывает некоторый стресс и что полная свобода от стресса означает смерть. Мне кажется, что такая интерпретация означает смерть самого понятия «стресс» [6].

Желание исследователей найти какие-то границы стресса как психического (эмоционального) напряжения становится естественным.

51

Согласно Л. Леви (1970), эмоциональный стресс можно рассматривать как часть своеобразного континуума эмоциональных состояний, нижней точкой которого являются небольшие сдвиги в физиологическом гомеостазе в условиях полного безразличия. Приятные и неприятные эмоции сопровождаются изменениями уровней физиологического гомеостаза.

Встрессовом состоянии, как отмечают С. Майер и М. Ланденслагер (Maier, Landenslager, 1985), в организме вырабатывается гормон кортизол, который способствует появлению дополнительной энергии (за счет расщепления белков) и поддерживает кровяное давление. Однако это ослабляет иммунную систему, то есть невосприимчивость к инфекционным заболеваниям. Следовательно, в состоянии стресса или после него люди часто болеют простудой, гриппом и т.д. Стресс и вирусы, вызывающие простуду.

Всвязи с этим вряд ли правомерно говорить о том, что стресс полезен для организма, если мы имеем в виду действительно угрожающий уровень эмоционального напряжения, а не уровень, который находится в пределах нормы и не представляет никакой опасности. Однако стресс не должен ограничиваться патологией, на которую обращают внимание В. Я. Апчел и В. Н. Цыган.

Вцелом, причиной стресса, по мнению А. Уэлфорда (Welford, 1973), заключается в несоответствии возможностей организма предъявляемым к нему требованиям, например, при высокой эмоциональной насыщенности деятельности, т.е. большом количестве эмоциогенных ситуаций (Witt, 1986). Согласно П. Фрессу (1975), личные и социальные конфликты, которые не находят своего разрешения, также могут вызывать стресс.

Возникает вопрос: какие смены можно считать напряженными, а какие нет?

В. Л. Марищук считает, что стрессом можно назвать только то состояние, которое характеризуется значительным выбросом стероидных гормонов (по крайней мере, на величину вероятного отклонения от исходного уровня). Все же следует признать, что любая граница, установленная исследователями, будет условной, поскольку мы не должны забывать, что стресс - это напряжение, а последнее имеет лишь степень выраженности. Ученые пытаются придать стрессу как эмоциональному состоянию определенную модальность, качественное специфическое содержание, что, с моей точки зрения, неверно. Ведь сильное эмоциональное напряжение (возбуждение) может быть и с гневом, и с ужасом, и с горем, и с экстазом. (В связи с этим не совсем понятна попытка В.В. Суворовой отделить стресс от эмоций, когда она пишет: «В отличие от эмоций, стресс - это экстремальное состояние») Все эти состояния различаются по качеству переживаний, но схожи по своей степени. Такие переживания приводят к появлению общего адаптационного синдрома, поскольку сильное эмоциональное возбуждение

52

становится угрозой для организма и личности. Понимание стресса как экстремального, угрожающего состояния, как общей защитной реакции присуще большинству российских авторов (Абрамов, 1973; Апчел, Цыган, 1999; Бодров, 1995, 2000; Вальдман и др., 1979; Суворова, 1975; Уколова и др., 1973; Чирков, 1988; и т.д.) [10].

Читатели, специально интересующиеся этой темой, могут найти полезную информацию в работах Я. Виткиной (1995, 1996), Б. А. Вяткиной (1981), Л. П. Гримаки и В. А. Пономаренко (1971), Ю. М. Губачева и других (1976), В. И. Мясникова и А. А. Новикова (1975), К. В. Судакова (1981), а также в книгах «Актуальные проблемы стресса» (1976), «Психический стресс в спорте» (1973), «Психоэмоциональный стресс» (1992), «Стресс и тревога в спорте» (1983), «Эмоциональный стресс»

(1970).

18. Скука (состояние монотонии)

Скука и связанное с ней состояние монотонности по своим характеристикам противоположны состоянию эмоционального напряжения. Это часто встречается на производстве (Виноградов, 1966; Золина, 1967; Фетискин, 19746; 1993; Фукин, 1982), в образовательной деятельности (Фетискин, 1993), в образовательной и музыкальной (Шурыгина, 1984) и спортивно-тренировочной деятельности (Фетискин, 1974а; Фидаров, Болдин, 1975; Сопов, 1977), да и просто в обычной жизни (так называемое «однообразие повседневной жизни»).

Вот как писатель Виктор Астафьев в своем произведении «Царь-рыба» описывает состояние торговцев пушниной, отрезанных от мира пургой и находящихся в состоянии сенсорной депривации: «...В зимней, одинокой и безмолвной тундре даже удачная рыбалка не излечивает от заброшенности и тоски. Случалось, что бывалые рыбаки переставали выходить к ловушкам, падали на нары и, подавленные духовным гнетом, потеряв веру в то, что где-то в мире еще есть жизнь и люди, равнодушно и тупо застывали в одиночестве, погружаясь в вязкий сон, уплывая все дальше и дальше в бескрайнюю тишину, облегчая от забот и тревог, а главное, от тоски, засасывающей человека болотным обаянием.» Они»... безвольно погрузились в тишину, расслабились от безделья, поленились выгребать снег из хижины, подметать пол и даже готовить еду... духовная связь людей была разорвана, их не объединяло главное в жизни - работа. Они устали друг от друга, и недовольство, злость накапливались помимо их воли».

Подобное социально-психологическое состояние разделял офицер атомной подводной лодки, который испытал его, когда корабль находился в автономном плавании в течение многих месяцев, а также известный

53

полярный исследователь, работавший на радио- и метеостанциях за Полярным кругом.

Впсихологической литературе одно из первых упоминаний о состоянии монотонности встречается в работе Г. Мюнстерберга (Munsterberg, 1912). Физиологи, психологи, социологи заинтересованы в изучении этого состояния. И это не случайно. Монотонность влияет на эффективность деятельности человека, настроение и его развитие как личности. Канадский ученый В. Херон (1957), изучавший влияние монотонной окружающей среды на психику и деятельность человека, пришел к выводу, что для его нормального существования необходимо постоянно менять сенсорную среду человека. Даже животные инстинктивно избегают однообразной обстановки. Крыса, например, предпочитает использовать разные пути к еде в лабиринте, а не один и тот же; она стремится покинуть пространство, в котором провела много времени, и активно ищет новые или менее изученные участки.

Это указывает на то, что стремление к разнообразию впечатлений является важнейшей биологической потребностью.

Причины состояния монотонности. Все авторы, занимающиеся проблемой монотонности, сходятся во мнении, что это состояние является следствием монотонной деятельности (монотонии). Вопрос только в том, какую деятельность следует считать монотонной.

Влитературе первой половины XX века существует двусмысленность

впонимании терминов «монотонность» и «однообразие». Многие авторы понимают монотонность как состояние, возникающее в результате монотонной деятельности, и заменяют понятие «скука» этим термином (Майер, 1955; Бартенверфер, 1957; Левитов, 1964). Другие (например: Bartley, Shute, 1947) называют монотонностью длительную и неприятную монотонность деятельности. В данном случае монотонность характеризует работу, а не состояние человека. Наконец, некоторые авторы характеризуют монотонность работы понятием «монотонность» (Федоришин, 1960). Я считаю оправданным использовать термин «монотонность» В. Г. Асеева только для обозначения характера работы, обстановки, окружающей человека, и использовать термин «монотонность» для обозначения состояния, возникающего в монотонной ситуации.

Предпринимались попытки разделить понятия «скука» и «утомляемость» на том основании, что первое имеет более широкое значение, а второе характеризует только такие психические состояния, которые возникают в результате негативного влияния повторяющейся деятельности (Майер, 1955; Райан, Смит, 1954).

Однако авторы допускают ту же ошибку, противопоставляя характеристику эмоционального состояния (скуку) характеристике активности (tedium) [6].

54

Целесообразно, как это делают Н.Д. Левитов (1964) и В. Г. Асеев (1974), подчеркнуть фактическую (объективную) и кажущуюся монотонность работы, ситуации.

Объективная монотонность (monotony) связана со скудостью сенсорного воздействия на человека, с низкой загруженностью его интеллектуальной сферы (чрезмерная фрагментарность рабочих операций, простота автоматизированных действий в сочетании с их многократным повторением в одном и том же темпе, низкая и средняя интенсивность нагрузки). Это относится как к интеллектуальной, так и к сенсорнодвигательной активности.

Субъективная (кажущаяся) монотонность может сопровождать объективную монотонность, являясь ее отражением в сознании человека. При этом необходимо наличие двух условий, а именно: чтобы выполняемая деятельность не давала психической свободы от активности, привлекала к себе внимание и в то же время не обеспечивала достаточных условий для размышлений над этой задачей, не давала бы повода для творчества (Хакер, 1967). Это приводит, по мнению Г. Бартенверфер (1957), «возвращение с суженным объемом внимания».

Но субъективная монотонность деятельности и ситуации может иметь место и без объективной монотонности. Это может быть вызвано отношением человека к деятельности и ситуации. Роль мотивации в оценке ситуации отмечается многими авторами. Показано, например, что работа без знания ее результатов быстро приводит к снижению интереса к ней (Фрейзер, 1958). Напротив, интерес к работе и полнота обратной связи, получаемой человеком, не позволяют субъективному однообразию проявиться даже в случае объективной монотонности работы.

Механизмы развития монотонности. Состояние монотонности рассматривается мной как эмоциональное, в отличие от ряда психологов и физиологов, которые рассматривают его с других позиций, а именно как операционное состояние. Например, психологическое объяснение состояния монотонности, данное Г. Бартенверфером, заключается в том, что монотонная работа приводит к сужению внимания, нервному истощению и, следовательно, снижению умственной активности мозга. По сути, это понимание состояния монотонности как умственной усталости.

Той же «психоэнергетической» концепции, связанной с истощением психической энергии в процессе волевого поддержания внимания во время монотонной работы, придерживались и другие авторы (Винклер, 1922; Поффенбергер, 1942). Если кратко охарактеризовать эту точку зрения на механизм развития состояния монотонности, то она сводится к следующему: монотонность является следствием перенапряжения внимания. Дж. Бармак (1937) видел причины монотонности в том, что вегетативная система неадекватно обеспечивает функционирование нервной системы. нервная и мышечная системы. Отождествление

55

состояния монотонности с усталостью присутствует также в более поздних работах (Борнеман, 1961; Шмидтке, 1965).

Следует отметить, что в то же время появились работы, в которых критиковался взгляд на монотонность как на усталость. Г. Дукер (Duker, 1931), например, обнаружил, что с увеличением темпа работы чувство скуки не усиливается, а уменьшается [6].

Вотечественной литературе взгляд на монотонность как на

функциональное состояние наиболее четко сформулировали М. И. Виноградов и 3. М. Золина. Их объяснение основано на предположении И. П. Павлова о том, что воздействие на одни и те же клетки раздражителя длительного действия приводит к их быстрому истощению, к развитию запредельного защитного торможения, которое иррадиирует через кору головного мозга и проявляется в фазах парабиоза.

Однако все эти предположения не объясняют имеющихся экспериментальных данных. В частности, эффект длительного воздействия стимула на одни и те же нервные клетки не объясняет, почему монотонность возникает и при редких сенсорных стимулах. Кроме того, при монотонной двигательной активности первоначально должно развиться торможение в двигательных кортикальных центрах, что проявилось бы в снижении психомоторных показателей. Однако, согласно Е. В. Подобию (1960) и М. И. Виноградовым (1966), в ряде случаев наблюдалось сокращение латентного периода сенсомоторной реакции, что никоим образом не указывает на развитие трансцендентального торможения в двигательных корковых центрах.

Следовательно, наряду с развитием торможения в определенных корковых центрах (о чем свидетельствует нарушение дифференцировки при развитии стадий парабиоза), наблюдается также усиление возбуждения в двигательных корковых центрах. Следовательно, механизм развития состояния монотонности оказывается гораздо более сложным, чем предполагают цитированные выше авторы.

В. И. Рождественская и И. А. Левочкина (1972) связывают монотонность с развитием торможения угасания. Но конкретная причина развития этого конкретного типа торможения авторами не обсуждается. Между тем, его возникновение можно объяснить феноменом привыкания (адаптации) к одному и тому же стимулу, что приводит к ослаблению действия этих раздражителей. Однако влияние зависимости на кору головного мозга осуществляется не напрямую, а опосредованно, через ретикулярную формацию. Являясь местом схождения сенсорных путей, ретикулярная формация получает импульсы от всех афферентных путей, которые здесь обрабатываются, суммируются и передаются далее в кору головного мозга по неспецифическим афферентным путям [3].

В связи с этим взгляды М. Хайдера (1962) и В. Хакера (1967) на механизмы возникновения монотонности выглядят более убедительными. Эти авторы видят физиологическую основу снижения умственной

56

активности при монотонности в нейрофизиологических механизмах восходящих влияний ретикулярной формации на кору головного мозга. Хайдер сформулировал «дезактивирующую теорию» монотонности. По словам Хакера, сужение объема внимания и концентрация его на узком кругу объектов снижает активирующее действие ретикулярной формации на кору головного мозга.

Следует, однако, отметить, что уменьшение активирующего воздействия на кору головного мозга будет происходить как в случае попадания редких стимулов в ретикулярную формацию, так и в случае уменьшения силы стимула при привыкании к нему, исчезновении фактора новизны. В исследовании Г. Дурупа и А. Фессара (Dump, Fessard, 1936) было показано, что каждый новый стимул вызывает появление на электроэнцефалограмме быстрого ритма и потенциалов малой амплитуды, которые заменяют медленные колебания, характерные для более низкого уровня бодрствования (альфа-ритм). Если один и тот же стимул предъявляется с постоянным интервалом, то его активирующий эффект постепенно уменьшается, вплоть до полного прекращения блокады альфаритма. И наоборот, чем сильнее стимул пробуждает внимание человека, тем легче вызвать реакцию блокады альфа-ритма.

Следует отметить, что в центральной нервной системе существуют специальные нейроны, которые обнаруживают свойства угасания реакций, или привыкания. Они также расположены в коре головного мозга. Но большинство этих «нейронов новизны» находятся в ретикулярной формации. Было показано, что большинство клеток ретикулярной формации обладают свойством быстрого привыкания к повторной стимуляции (Horn, Hill, 1964 и др.). Таким образом, имеется целый комплекс фактов, дающих основания связывать возникновение торможения (снижение уровня активации) корковых центров со снижением реактивности неспецифических структур ретикулярной формации и, как следствие, уменьшением ее активирующего воздействия на кору головного мозга.

При изучении механизмов развития монотонности у студентов на первый план выдвигались субъективные переживания человека - апатия, скука, эти непременные спутники монотонной работы. И возникают они в результате потери интереса к работе при монотонности сенсорных воздействий, т.е. снижения силы мотива, превращения его из положительного в отрицательный, в желание прекратить работу.

Подчеркиваю, что речь идет о скуке, апатии, а не об усталости, как это имеет место в работе В. И. Рождественской и И. А. Левочкиной. Дело в том, что в их исследовании жалобы испытуемых на изменение состояния регистрировались через 30-минутные промежутки времени, установленные экспериментатором. Это могло привести к искажению истинной картины развивающегося состояния монотонности (оно могло появиться раньше, и через 30 минут усталость уже могла наслаиваться на монотонность). В

57

экспериментах, которые я проводил с персоналом, использовался другой метод хронометража: испытуемые сами немедленно сообщали о появлении апатии или скуки, не дожидаясь окончания определенного временного интервала. Это позволило не только получить правдивую картину развивающегося состояния монотонности, но и более точно определить время ее появления, что особенно важно при сравнении устойчивости разных людей к фактору монотонности и влиянию различных факторов на эту устойчивость.

Н.Д. Левитов делится опытом монотонности и скуки на том основании, что первое возникает при монотонной работе, а второе может возникнуть при разнообразной, но неинтересной работе. Это разделение является спорным. Скука может быть следствием как объективной, так и субъективной монотонности (однообразия впечатлений) и потери интереса к работе. Состояние монотонности характеризуется не развитием чрезмерного торможения в двигательных центрах, а возникновением «эмоционального и мотивационного вакуума» при монотонности рабочих операций или при редких сенсорных раздражителях, когда работа перестает занимать работника и привлекать его внимание, т.е. становится для него неинтересной. Как показано в исследовании Н.Е. Высоцкой, Е. П. Ильина, В. А. Перова и Н.П. Фетискина (1974), когда у человека появляется скука, увеличивается мышечная сила, подсознательно увеличивается темп работы, уменьшается время простой сенсомоторной реакции, повышается тонус мышечного напряжения, «внутренний» баланс, связанный с двигательной активностью человека, смещается в сторону возбуждения. Это указывает на то, что развитие состояния монотонности связано с усилением возбуждения в двигательных корковых центрах. Все это происходит при параллельном развитии торможения на другом уровне управления, связанном с приемом и обработкой информации. Об этом свидетельствует увеличение времени комплексной (дифференцировочной) реакции и «центральной задержки», ухудшение внимания, смещение «внешнего» (эмоционально-мотивационного) баланса в сторону торможения. Наряду с этим реакция на монотонность раздражителей проявляется в усилении парасимпатических влияний: снижается частота сердечных сокращений и артериальное давление, уменьшается потребление кислорода, снижается расход энергии на килограмм массы тела, наблюдается незначительный сдвиг в кислую сторону (Хакер, 1967; Высоцкая, Ильин, Перов, Фетискин, 1974; Замкова и др., 1981; Фетискин и другие, 1984).

Можно предположить, что все эти сдвиги означают снижение уровня активации, а при работе преимущественно сенсорного характера - уровня бодрствования. Последнее видно из изучения работы водителей, занимающихся перевозками на дальние расстояния. Э. Брамсфельд и Г. Юнг (Bramesfeld, Jung, 1932), а также Г. Бартенверфер (Bartenwerfer, 1955) показали, что при движении по однообразным дорогам у водителя

58

возникает сумеречное состояние сознания, внимание уменьшается, иногда до такой степени, что он ничего не делает и не видит, хотя его глаза остаются открытыми. В реальных условиях водитель, находясь в таком гипнотическом состоянии, может даже проехать большое расстояние, автоматически контролируя управление автомобилем. Однако его чувствительность к внешним раздражителям значительно снижена. И хотя водитель ясно различает приближающуюся опасность, мгновенная сознательная реакция становится для него невозможной. В лабораторных экспериментах испытуемые сообщали, что временами они впадали в сонливое состояние и даже засыпали на короткое время.

Ряд исследований, проведенных во Франции и США, показали возникновение галлюцинаций у водителей грузовиков-дальнобойщиков. После нескольких часов ходьбы они начинают видеть различные изображения, например, больших красных пауков на смотровом стекле, несуществующих животных, перебегающих дорогу, и т.д.

О подобных явлениях у пилотов во время длительных ночных полетов сообщают Л. П. Гримак и В. А. Пономаренко (1971). Пилоты перестают чувствовать, что они управляют самолетом, они видят себя вне кабины самолета, свободно парящими в пространстве. Через несколько секунд они вздрогнули, пришли в себя и схватились за рычаги управления.

Итак, именно монотонность впечатлений (а не действий, как полагают физиологи) служит мотивирующей причиной, вызывающей состояние монотонности. Например, по словам Н.П. Фетискина, работа на больших прессах, а не на средних, была более монотонной для работников прессового производства Волжского автомобильного завода, поскольку на первых порах рабочие операции были проще и выполнялись в более медленном темпе. Согласно субъективному отчету рабочих, К.Д. Шафранская и Т. И. Сытько (1987), проводившие исследования на прессово-рамном заводе Камского автомобильного объединения, пришли к такому же выводу.

Целостная картина психологических и физиологических сдвигов, возникающих в состоянии монотонности, становится понятной, если мы рассмотрим это состояние с точки зрения системного подхода. На мой взгляд, эта картина выглядит следующим образом.

Переживание апатии и скуки вызывает желание прекратить работу. Реакцией на это является усиление влияния парасимпатической части вегетативной нервной системы, «отвечающей» за состояния комфорта, покоя, релаксации. Это выражается в снижении частоты сердечных сокращений, падении артериального давления и других вегетативных изменениях.

Возникшие сдвиги, неблагоприятные для продолжения работы, запускают механизмы саморегуляции, которые противодействуют дальнейшему углублению этого состояния, и иногда это происходит неосознанно. Усиливается возбуждение в двигательной системе, в

59

результате чего увеличиваются темп работы и степень напряжения (мышечная сила), сокращается время простой сенсомоторной реакции, происходит более сильный тонус клеток коры головного мозга и мотивационной сферы человека.

Можно было бы предположить, что высокий уровень возбуждения в двигательной системе при развитии монотонии является следствием «тренировки» во время физической активности, а не механизмом саморегуляции функциональной системы. Однако такое же увеличение возбуждения в двигательной системе было обнаружено и при выполнении умственной деятельности.

В пользу того, что изменение уровня активности двигательной системы является адаптивным механизмом, регулирующим степень активации корковых уровней, связанных с мотивацией, свидетельствуют также факты, полученные при исследовании состояния психической сытости (Фетискин и др., 1974). При развитии этого состояния, связанного с чрезмерным возбуждением на мотивационно-эмоциональном уровне регуляции, уровень возбуждения в двигательной системе у большинства испытуемых снижается. Очевидно, это служит защитным механизмом, снижающим тонус психических уровней, которые и без того перевозбуждены.

Таким образом, изменения, которые происходят во время развития этого эмоционального состояния, можно представить как функциональную систему, в которой разные подсистемы выполняют разные функции. Некоторые подсистемы специфическим образом реагируют на эмоциональный фактор, воздействующий на психику человека (развивается торможение на эмоционально-мотивационном уровне регуляции), другие подсистемы активируются для ослабления действия фактора, вызывающего это состояние (повышенное возбуждение двигательной системы и тонус коры головного мозга). В результате изменения в нейродинамике у людей во время состояния монотонности обеспечивают большую устойчивость к монотонному фактору (Фетискин,

1972a, 1974) [10].

Конечно, действие механизмов адаптации к изменившейся ситуации, направленное на сохранение гомеостатичности организма и индивида в целом, не безгранично. В какой-то момент времени, при непрерывном воздействии факторов, эти механизмы иссякают и развиваются более глубокие и стабильные изменения в функциях. «Острое» состояние монотонности становится «хроническим» (постоянным).

Описанная закономерность изменений психических и физиологических показателей была выявлена при физической и сенсорно-интеллектуальной работе, проводимой как в лабораторных, так и в естественных условиях (на производстве, на тренировках спортсменов, в ходе учебной деятельности школьников и студентов). Таким образом, при разных типах монотонности механизмы развития состояния монотонности по существу одинаковы

60