Институциональная экономика. Учебное пособие-1

Концептуальный каркас экономики права можно представить в следующем виде. Экономические агенты ведут себя как рациональные максимизаторы при принятии не только рыночных, но и внерыночных решений (таких, например, как нарушать или не нарушать закон, возбуждать или не возбуждать судебный иск

ит. д.). Правовая система, подобно рынку, рассматривается как механизм, регулирующий распределение ограниченных ресурсов. Скажем, в случае кражи, как и в случае продажи, ценный ресурс перемещается от одного агента к другому. Разница в том, что рынок имеет дело с добровольными сделками, а правовая система — с вынужденными, совершаемыми без согласия одной из сторон. Многие вынужденные «сделки» возникают в условиях настолько высоких трансакционных издержек, что добровольные сделки становятся из-за этого невозможны (например, водители автомобилей не могут заранее провести переговоры со всеми пешеходами о компенсации за возможные увечья). К числу вынужденных сделок можно отнести большинство гражданских правонарушений и уголовных преступлений.

Однако, несмотря на вынужденный характер, они совершаются по определенным ценам, которые определяются правовой системой. В качестве таких неявных цен выступают судебные запреты, выплаты денежной компенсации, уголовные наказания. Аппарат экономического анализа может быть применен не только к добровольным, но и к недобровольным сделкам.

Такое понимание открыло совершенно новые перспективы научных исследований. В экономике права подробно анализируется, как реагируют экономические агенты на различные правовые установления. Например, как скорость судебных разбирательств влияет на количество исков, тяжесть и неотвратимость наказаний — на уровень преступности, особенности законодательства о разводах — на относительное богатство мужчин и женщин, изменения в правилах ответственности водителей автомобилей — на частоту дорожно-транспортных происшествий

ит. д.

Но наиболее интересный и спорный аспект экономики права связан с обратной постановкой вопроса: как меняются сами правовые нормы под воздействием экономических факторов? Предполагается, что в основе развития и функционирования правовых

51

институтов лежит экономическая логика, что их работа в конечном счете направляется принципом экономической эффективности (разными авторами он формулируется по-разному: принцип максимизации богатства, принцип минимизации трансакционных издержек и др.)

Обратимся к известному примеру из работы Р. Коуза «Теория фирмы», описывающему правовые взаимоотношения фермера и скотовода. Так, в США известны две системы, регулирующие отношения между экономическими агентами. При одной системе фермеры имеют право предъявлять претензии о потраве только в том случае, если предварительно приняли необходимые меры по ограждению своих полей от захода скота. При другой системе они этого делать не обязаны, так что это скотоводы должны позаботиться о возведении ограждений, если не хотят подвергнуться штрафам. Первая норма более эффективна, когда объем земледелия относительно невелик по сравнению с объемом скотоводства, при обратном соотношении эффективнее вторая норма. Выяснилось, что в преимущественно скотоводческих штатах США принята первая система, в преимущественно земледельческих — вторая. Это одна из иллюстраций того, как правовые нормы устанавливаются в соответствии с критерием эффективности.

Аналогичными тестами на эффективность было проверено множество юридических норм и доктрин. По мысли теоретиков экономики права, объясняется это тем, что при установлении прецедентов суды «подражают рынку»: они принимают такие решения, к которым приходили бы сами стороны, имей они возможность заранее вступить в переговоры по предмету спора. Другими словами, правовая система обеспечивает такое распределение прав, к которому при отсутствии трансакционных издержек подводил бы рынок.

Предположение, что суды следуют логике рыночного анализа и при вынесении решений задаются вопросом, к кому — истцу или ответчику — перешло бы право в условиях низких трансакционных издержек, вызвало острую критику как со стороны экономистов, так и со стороны юристов.

В некоторых случаях суды действительно вполне осознанно руководствуютсяэкономическимисоображениями.Однакообычно они исходят из критерия справедливости, а не эффективности.

52

Но, как утверждают сторонники экономики права, требования эффективности и справедливости совпадают чаще, чем можно было бы ожидать. По замечанию Р. Познера, не стоит удивляться тому, что в мире ограниченных ресурсов поведение, ведущее к их растрачиванию, начинает оцениваться обществом как несправедливое и безнравственное.

Далее нужно иметь в виду, что следование принципу эффективности приписывается в первую очередь системе общего права, т. е. системе, в которой право в виде прецедентов (предшествующих решений по аналогичным делам) творится самими судами. В ней складывается своеобразный «рынок прецедентов», обеспечивающий их естественный отбор: неэффективные прецеденты рано или поздно вытесняются эффективными. Объясняется это тем, что поток исков будет интенсивнее в тех случаях, когда действуют неэффективные прецеденты, так как их замена на эффективные дает дополнительный чистый прирост в благосостоянии. Чаще подвергаясь испытаниям, неэффективные прецеденты имеют меньше шансов на выживание и потому не способны удерживаться длительное время.

Это, конечно, не значит, что система общего права никогда не дает сбоев. Важно и то, что эта закономерность не распространяетсянаправила,которыевырабатываютиустанавливаютнесуды, а органы законодательной власти. Существование в этом случае механизма по отбору эффективных норм представляется теоретикам экономики права крайне проблематичным. У многих ее представителей принцип эффективности получает также нормативное истолкование. Другими словами, представители данной области институциональной экономики настаивают, что правовые нормы должны устанавливаться исходя из соображений эффективности. Из такого подхода вытекают следующие общие требования к правовой системе. Закон должен способствовать снижению трансакционных издержек, в частности, устраняя искусственные барьеры на пути добровольного обмена и обеспечивая исполнение заключенных контрактов. Он должен также четко определять и надежно защищать права собственности, препятствуя перерождению добровольных сделок в вынужденные. В условиях низких трансакционных издержек устранение неопределенности в наделении правами собственности будет вести к расширению поля

53

добровольного обмена. При высоких трансакционных издержках законодательство должно избирать и устанавливать наиболее эффективное из всех доступных распределение прав собственности. Это распределение, к которому экономические агенты приходили бы сами, не препятствуй им в этом высокие издержки трансакций.

Итак, правовая система призвана облегчать работу рынка, а там, где это оказывается невозможно, — симулировать его результаты. Следуя этим предписаниям, она будет способствовать оптимальному использованию ресурсов общества.

Четкая регламентация прав собственности, или их спецификация, — одна из основных задач государства. Когда права четко определены, экономические агенты могут значительно снизить свои издержки. Но роль государства не только в разработке законодательной базы, оно также должно иметь определенный силовой механизм для защиты прав собственности. Рассматривая данный вопрос, ученые-институционалисты (Р. Коуз, Дж. Ходжсон, Д. Умбек и др.) использовали доказательство от противного. Первоначально рассматривалась ситуация, когда государство не участвует в защите прав собственности. В этом случае экономические агенты стараются самостоятельно защитить свои права с помощью использования контракта. Это может привести к определенным проблемам. Самым приемлемым решением конфликтной ситуации в области восстановления нарушенных прав собственности кажется применение агрессии. Часть ресурсов отвлекается от производственного процесса и тратится на защиту прав собственности1.

Дж. Ходжсон и Д. Умбек для иллюстрации этого положения приводят примеры из истории экономической деятельности людей в разных регионах мира. Один из примеров — экономическая деятельность племени нуеров, занимающегося скотоводством в низовьях Нила. В качестве примера рассматриваются две семьи, каждая из которых имеет свое стадо. Если каждая семья занимается только своим стадом, ее полезность можно определить как равную, например, 10 единицам. Но если одна из семей создаст вооруженный отряд, то этот отряд сможет насильственно захва-

1 См. об этом подробнее: Олейник А. И. Институциональная экономика: учеб. посо-

бие. — М.: ИНФРА-М, 2005. — С. 346–348.

54

тить и контролировать большую часть ресурсов второй семьи. Тогда первая семья будет иметь в собственности, например, 18 единиц скота. Однако вторая семья останется только с двумя единицами. Так как ситуация для второй семьи неблагоприятна, скорее всего, и ей придется создавать свой отряд. Но тогда сократится число занятых животноводством, и количество скота уменьшится с 10 до 4 единиц. В этой ситуации обе семьи будут заниматься двумя делами: выращивать скот и содержать отряд.

Всложившейся ситуации семьям приходится тратить много ресурсов на защиту. Ресурсы изымаются из экономии и, следовательно, как общая, так и частная полезности уменьшаются. Если же государство вмешивается и останавливает экспансию, то в экономике устанавливается равновесие. Когда государство вводит свою монополию на применение насилия, такое состояние эффективности является единственно возможным для обеспечения оптимального использования ресурсов в экономике1.

Д. Умбек также рассматривает роль насилия в генезисе прав собственности на примере знаменитой «золотой лихорадки» середины XIX в. в Калифорнии2.

Четкое регламентирование прав собственности государством позволяет экономическим агентам избежать значительных издержек по защите своих прав. В конечном счете цель этого механизма — увеличение общественного благосостояния в целом.

§4.4. Теорема Коуза

Всвоей первой крупной статье «Природа фирмы» (1937 г.) Р. Коуз анализировал хозяйственную деятельность фирмы. Он искал объяснение, почему производство внутри фирмы иногда координируется в централизованном порядке, а иногда определяется децентрализованно рыночными силами. Для этого Р. Коуз рассматривал всю деятельность фирмы в двух направлениях — вертикальном и горизонтальном. Первое — вертикальное — осно-

1См.: Олейник А. И. Указ. соч. — С. 347.

2См. об этом подробнее: Умбек Д. Сила создает права: теория формирования и первичного распределения прав собственности // Экономическая теория преступлений и наказаний. — 2009. — № 6. — URL: http://corruption.rsuh.ru/magazine/6/n6-09.html

55

вывается на организационной структуре фирмы, построенной по иерархическому принципу, где эта деятельность принимает форму выполнения директивных команд, поступающих сверху вниз (от материнской компании — к дочерним, от директоров — к рядовым исполнителям) и являющихся обязательными к исполнению. Горизонтальное направление деятельности фирмы осуществляется на рынке, где действуют сугубо добровольные двусторонние контакты.

Р. Коуз первым обратил внимание на то, что недостаточно произвести товар, приходится нести определенные затраты на то, чтобы его реализовать. Кроме того, собственник будет нести издержки, если ему придется отстаивать свои права собственности. Если же эти издержки свести до минимума, это значительно упростит экономическую ситуацию. Этот ход рассуждений нашел отражение в известной теореме Коуза.

Формулировка теоремы Коуза звучит следующим образом:

«Если права собственности четко определены и трансакционные издержки равны нулю, то размещение ресурсов (структура производства) будет оставаться неизменным и эффективным независимо от изменений в распределении прав собственности».

Само понятие теоремы Коуза было введено в оборот Дж. Стиглером. Далее Т. Эггертсон сформулировал «обобщенную теорему Коуза». Все его выводы, основанные на анализе примеров решения проблем внешних эффектов без участия государства, были уже сформулированы в статье Р. Коуза «Проблема социальных издержек» (1960 г.). Один из примеров — спор между жильцами и фабрикой, которая загрязняет воздух. Решение о функционировании фабрики и условий ее работы (запрет или разрешение загрязнений) должно быть выгодно для общества в целом, т. е. максимизировать общественное благосостояние.

Второй пример — экономическая дилемма во взаимоотношениях фермера и скотовода, уже сформулированная выше (она состоит в том, что при отсутствии ограждений отбившийся скот топчет посевы фермера).

Если скотовод должен платить за ущерб, причиненный фермеру, то скотовод понесет годовые дополнительные издержки при увеличении стада, то есть в соответствии с утверждением Р. Коуза он не будет увеличивать стадо до тех пор, пока ценность

56

дополнительно произведенного мяса не превысит величину связанных с компенсацией фермеру альтернативных издержек за дополнительный посев. В свою очередь фермер не будет расширять посевы, если его издержки, связанные с обработкой земли, будут выше, чем компенсация скотовода.

Таким образом, на основании анализа описанных выше примеров можно сделать вывод о том, что Р. Коуз считает решение проблем внешних эффектов самими участниками без привлечения третьей стороны (государства) более эффективным. Если права собственности четко определены, то административное вмешательство государства не нужно. Следовательно, задача государства состоит в обеспечении права собственности1.

Из теоремы следует несколько важных теоретических и практических выводов.

Во-первых, расхождения между частными и социальными издержками и выгодами появляются лишь тогда, когда права собственности определены нечетко. Если права определены четко, тогда все экстерналии «интернализуются». Проще говоря, внешние издержки становятся внутренними. Например, важным полем в настоящее время становятся те ресурсы, которые из категории неограниченных перемещаются в категорию редких (вода, воздух) и на которые до этого прав собственности в принципе не существовало.

Во-вторых, теорема Коуза отводит обвинения рынка в «провалах». Путь к преодолению экстерналий лежит через создание новых прав собственности в тех областях, где они были нечетко определены. Поэтому внешние эффекты и их отрицательные последствия порождаются ошибками в законодательстве. Теорема Коуза по существу снимает стандартные обвинения в разрушении окружающей среды, выдвигаемые против рынка и частной собственности. Из нее следует обратное заключение: к деградации внешней среды ведет не избыточное, а недостаточное развитие частной собственности.

В-третьих, теорема Коуза выявляет ключевое значение трансакционных издержек. Когда они положительны, распределение

1 Коуз Р. Природа фирмы / под ред. В. М. Гальперина. — СПб.: Экономическая шко-

ла, 1995. — С. 34.

57

Глава 5. ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА

§5.1. Понятие государства

иего экономические функции

Всоответствии с новой институциональной теорией в экономике целесообразно разделять два понятия — институты и организации. Д. Норт в своей книге «Институты, институциональные изменения и функционирование экономики» указывает принципиальное отличие между этими категориями. На первый взгляд, организации, подобно институтам, структурируют отношения между людьми, а трансакционные издержки не только появляются за счет институциональных рамок, но и создаются организациями, само существование которых является следствием институциональных рамок1. Подобно институтам, организации структурируют взаимоотношения между людьми. Если проанализировать издержки, возникающие вследствие существования институциональных рамок, то мы увидим, что издержки обязаны своим возникновением не только этим рамкам, но и организациям, которые сложились вследствие существования данных институциональных рамок. Если провести аналогию со спортом, то институты — это правила игры, а организации — это игроки. С теоретической точки зрения важно четко отделить правила от игроков. Правила призваны определять то, как ведется игра. Но цель команды, которая действует по этим правилам, — выиграть игру, сочетая умение, стратегию и взаимодействие игроков. Моделирование стратегий и навыков, складывающихся по мере развития команды, — это совсем другой процесс, нежели моделирование создания и развития правил и последствий их применения.

По Д. Норту, организация— это группа людей, объединенных

стремлением сообща достичь определенной цели. В понятие «организация» входят политические органы и учреждения, напри-

1 См. об этом подробнее: Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики. — М.: Начало, 1997. — 180 с.

59

мер, городской совет, Сенат, различные политические партии, а также некоторые экономические структуры, в первую очередь фирмы, домашние хозяйства и профсоюзы. Возникновение и развитие организации практически полностью зависит от существующих институциональных рамок1. Иными словами, они формируются именно благодаря институтам. Успех функционирования организации зависит от работы руководящих органов, от способностей, опыта, умений и знаний ее участников, а также от их способностей к обучению.

Таким образом, государство в рамках институциональной концепции — это основная организация, которая тесно переплетается с другими организациями и активно взаимодействует с институтами.

Д. Ходжсон критиковал либеральные направления экономической теории за то, что государство стоит у них над гражданским обществом, а взаимопроникновение организаций и институтов не учитывается. В своей книге «Экономическая теория и институты: манифест современной институциональной экономической теории» он приводит как наиболее удачное следующее понятие государства: «совокупность постоянно функционирующих административно-правовых бюрократических систем и систем принуждения... Все они стремятся создать структуру не только отношениями между гражданским обществом и государственной властью, но и многими важными связями внутри гражданского общества»2.

В этой характеристике государства четко прослеживается, что отличительной особенностью у неоинституционалистов выступает именно его взаимопроникновение во все прочие струк­ туры.

Учитывая вышесказанное, А. И. Олейник дает такое определение государства: «это особый случай властных отношений, возникающий на основе передачи гражданами части своих прав на контроль своей деятельности в сферах спецификации и защиты прав собственности, создания каналов обмена информацией, раз-

1Норт Д. Институциональные изменения: рамки анализа // Вопр. экономики. — 1997. — № 3. — С. 6–17.

2Ходжсон Д. Экономическая теория и институты: манифест современной институциональной экономической теории / пер. с англ. — М.: Дело, 2003. — С. 29.

60