Этика и этикет работника транспортной отрасли. Учебное пособие

этом тумане не видно ни «Божьей искры», ни человеческой искренности». (Аксиомы религиозного опыта. М.: Рарогъ, 1992, с. 317–318).

Ж.–П. Сартр, представитель атеистического крыла философии экзистенциализма, связывает самообман с бегством от свободы. Он замечает, что даже декларируемое стремление быть до конца искренним с самим собой нередко оказывается формой самообмана.

В этике выделяют следующие основные формы самообмана:

1.Самообман относительно самого себя. Это ложные представления о собственных чертах характера, уровне знаний, профессиональной подготовке, ка- ких-то чувствах и т.д.

2. Самообман относительно других людей, групп, организаций в плане их качеств, намерений, отношению к себе.

3.Наконец, самообман относительно предметов, событий, состояний, а именно, их существования, местоположения, функций и т.д.

Самообман имеет особые психические механизмы, хорошо изученные глубинной психологией. Главные из них — это рационализация, проекция и вытеснение. Механизмы защиты «Я» представляют собой иррациональные способы преодоления тревоги. Они деформируют, скрывают, отрицают реальность, препятствуя развитию человека.

Самообман обычно очень стоек. Это происходит потому, что его ценност- но-смысловая структура (т.е. убеждения, оценки, вера) образуют своего рода самоорганизующуюся структуру, поддерживающую свою целостность и определенность. Сложившийся самообман поддерживается также со стороны глобальных личностных структур, глубоко укорененных в бессознательной сфере.

Разоблачение самообмана знаменует духовное возвышение личности, преодоление духовной и интеллектуальной ограниченности. Несмотря на силу самообмана (и даже его некоторую ограниченную пользу), очевидно, что деятельность личности направлена фундаментальным образом на правду, в том числе и правду о себе, как бы ни была она горька. Это означает, что правда имеет для человека экзистенциальный смысл.

Проблема «добродетельного обмана». Суть проблемы заключается в том,

можно ли обманывать ради пользы людей. Добродетельный обман — это обман ради добра, а не ради личной корысти, личного выигрыша, то есть ради той или иной формы зла.

В этом вопросу существуют две позиции:

Представитель первой точки зрения, И. Кант, считал «добродетельный обман» все равно обманом и достаточно ясно осветил проблему в работе: «О мнимом праве лгать из человеколюбия» (1797).

«Правдивость в показаниях, которых никак нельзя избежать, есть формальный долг человека по отношению ко всякому, как бы ни был велик вред, который произойдет отсюда для него или для кого другого; и хотя тому, кто принуждает меня к показанию, не имея на это право, я не делаю несправедливости, если искажаю истину, но все-таки таким искажением, которое поэтому должно быть названо ложью (пусть не в юридическом смысле), я нарушаю долг

61

вообще в самых существенных его частях: т.е. поскольку это от меня зависит, я содействую тому, чтобы никаким показаниям (свидетельствам) вообще не давалось никакой веры и чтобы, следовательно, все права, основанные на договорах, разрушались и теряли свою силу; а это несправедливость ко всему человечеству вообще…Таким образом, это — священная, безусловно повелевающая и никакими внешними требованиями не ограничиваемая заповедь разума: во всех показаниях быть правдивым (честным)». (Кант И. Трактаты и письма. М.:

Наука, 1980. С. 293, 294)

Представители иной позиции считают, что «добродетельный обман» допустим, это как бы вовсе не обман. Обман неприятеля, уговор ребенка или больного — все это, вроде бы и не обман. Если мы готовим кого-то к тяжелому известию и не говорим сразу правды, — все это является ложью, но она безобидна, не преследует иной выгоды, кроме как пользы обманутого.

Безусловно, во всех случаях «добродетельного обмана» человек берет на себя большую ответственность, т.к. ему надо предусмотреть, чтобы «зло обмана» не проявилось со временем.

Сказали тяжелобольному, что он «практически здоров» и не дали ему возможность завершить дела, написать завещание, сделать последние распоряжения. А если не захотели расстраивать родных, то, возможно, лишили больного возможности получить лечение у другого врача. Не захотели правдой травмировать психику ребенка, — так ведь при этом, возможно, нанесли косвенный вред, к примеру, упрочили самообман. Дело в том, что дальние последствия самообмана часто лежат за горизонтом предвидения, а следовательно, их результаты могут быть неожиданны для того, кто его допускает.

Максимальная тактичность, ответственность и предупредительность – это обязательные спутники «добродетельного обмана». Именно в этой сфере явственно проявляется диалектика добра и зла, о которой мы говорили ранее.

5.3. Честность: слово, дело, самосознание

Слово «честный» также многозначно: честный, следовательно, правдивый, говорит то, что есть. Честный — это живущий по совести, порядочный, живущий по установленному добру (норме). Честный — это и верный.

Таким образом, честность — это последовательное и упорное выполнение взятого на себя долга. Честность — это добросовестность и надежность. Честность — это справедливость (заработали и поделили по-честному).

Честный человек обладает достоинством и честью, он не опускается до подлого, аморального поведения.

Состояние честности имеет не только внешний, но и внутренний аспект: честность — это правдивость перед самим собой, адекватное самопонимание, адекватная самооценка и отсутствие фальши в нашем самовыражении.

В итоге, можно сказать, что честность связана не только с объективным поведением следования нравственному долгу, но и с самосознанием и самопониманием, а это — сложная философско-психологическая проблема.

62

О честности сегодня много говорят. Социологические опросы показывают, что честность — это наиболее спрашиваемое качество политика. Известный отечественный философ В.Г. Федотова, обсуждая суть финского успеха, пишет, что «в основе всего — честность. Честность правительства. Честность бизнеса и честность людей. Честность как основа финского характера позволила выйти из кризисов» (Философские науки, 2003, № 6, с. 8). Вместе с тем систематическая ложь разрушает человеческое сообщество как деловую жизнь его, так внутреннюю личностную структуру.

Проблема доверия. Сопровождающий нашу жизнь систематический обман может вызвать одно из тяжелых эмоционально-нравственных состояний –

недоверие.

Базисное доверие — это термин, введенный Э. Эриксоном. Его смысл заключается в том, что в нормальных условиях воспитания человек доверяет внешнему социальному миру, чувствует поддержку старших, а позже и других людей. Это доверие носит естественный (базовый) характер. Такой человек, даже если позже столкнется с ложью, все же в целом доверяет окружению. Конечно, это не отменяет практического положения: «доверяй, но проверяй», но верить друзьям, супругу, своим детям, родителям и родственникам, коллегам по работе является совершенно естественным фактом.

Иное дело базисное недоверие. Оно воспитывает подозрительность, недоверчивость, оборонительную позицию (агрессивность). Иногда такие люди оправдывают свою агрессивность случаями «подтверждающего поведения».

Базисное недоверие проецируется на себя, что выражается в недоверии к собственным способностям и силам (как можно меня любить, если я несовершенен; как я справлюсь с этой работой, если я глуп и т.д.).

Недоверие подрывает веру в высшие смыслы жизни, делает человека циником, препятствуют обретению им личного счастья. Многие такие циники высказывают мысль, что в современном обществе честность всегда будет в убытке, поэтому совет быть честным вряд ли принесёт человеку жизненный успех. Что же! Если в данных условиях честность систематически приносит убыток, то, несомненно, следует менять социальные условия, а не изменять честности!

5.4. Справедливость: история и виды

Справедливость — одна из самых сложных категорий этики. Дело в том, что справедливость понятие не только этики, но и политики и экономики.

Справедливость означает такой должный порядок человеческой жизни, при котором существует соответствие между деянием и воздаянием; достоинством и вознаграждением.

Людям всегда хотелось, чтобы первое и второе были пропорциональны, чтобы справедливость была объективна

Справедлива и объективна Фемида с завязанными глазами. Фемида — титанида, супруга Зевса, мать Ор и Мойр, богиня права, законного порядка и предсказаний. Оры — богини, ведающие сменой времен года, порядком в при-

63

роде. У Гесиода упомянуты три Оры: Евномия (Законность), Дике (Справедливость) и Эйрена (Мир) — дочери Зевса и Фемиды. Мойры — дочери Зевса и Фемиды, по имени Атропа, Клото и Лахесис, представлялись в виде старух, прядущих нить человеческой жизни. Клото — прядет нить, Лахесис проводит ее через все превратности судьбы, Атропа (букв. неотвратимая), перерезая нить, обрывает жизнь. За мифологическим покровом мы видим стремление указать, что законность и справедливость имеют объективное начало.

У справедливости как бы два лица: (а) карающее (за проступки и преступления) и (б) одобрительное, дающее награду за добрые и образцовые труды.

Исторические виды справедливости.

Уравнительная справедливость — это первый тип справедливости, который мы встречаем в истории. Она существовала в первобытных обществах, в эпоху родового строя. Отношения кровного родства, большой семьи, диктовали и соответствующие правила наделения благами, прежде всего, пищей. При обычной жизни добыча делилась между членами рода так, чтобы никто не оказался обделенным. Род — выше личности, поэтому хоть небольшую часть пищи, но получали все. Это не говорит о какой-то особой гуманности родового строя. Так, в случае жестокого голода стариков могли лишить пищи и отправить их к «небесным людям», делалось это для блага целого, сохранения тех, кто смог бы дать жизнь будущим членам рода.

Известно наблюдение Ч. Дарвина, посетившего во время кругосветного путешествия племена первобытных огнеземельцев. Он с удивлением узнал, что огнеземельцы в период зимних голодовок убивали и съедали старух своего племени. Причем поедали сначала старух, а затем собак. На вопрос, почему они так поступают, огнеземельцы отвечали: «собачки ловят выдр, а старухи – нет».

Это не значило, что в древних обществах не видели различия между людьми: наряду с уравнительной равностью, когда материальные блага делились буквально поровну, существовала также неравная равность, при которой справедливость и равенство выражались в неравном разделении продуктов (по потребности).

Распределительная справедливость. Возникает с разложением общества,

но не вытесняет полностью уравнительную справедливость.

Распределительная справедливость — это второй вид справедливости. Распределительная справедливость появляется на более поздних этапах развития общества, обыкновенно в раннеклассовых и классовых. Она воздает «по заслугам», «по труду», и это ее положительная сторона. При распределительной справедливости индивидуальны ответственность, кара и награда. Минусом является то, что достаточно сложно определить награду «по заслугам» и «по труду» — все это определяется расстановкой общественных сил, общей культурой общества. Кто более достоин: Н.Н. или М.М.? Как сравнить разные виды труда? Кто должен более поощряться: врач в больнице или мойщик составов метрополитена? Депутат Думы или школьный учитель?

Важно помнить, что при распределительной справедливости прибавочный продукт можно перераспределять при помощи силы.

64

Можно дискутировать по поводу уравнительной и распределяющей справедливости, справедливости традиции и справедливость права. Ситуация, видимо, неоднозначна: иногда традиция выше права, а иногда право выше традиции, т.к. отменяет дурную традицию.

Божественная справедливость предстает в истории как идеологическое обоснование справедливости. Гарантом справедливости выступают объективные сверхъестественные силы, такие как рита, карма, дао, Бог или боги.

Анаксимандр, античный философ 6 века до н.э., пишет: «А из каких (начал) вещам рождение, в те же самые и гибель совершается по роковой задолженности, ибо они выплачивают друг другу правозаконное возмещение неправды (=ущерба) в назначенный срок времени».

У Платона справедливость связана с элитностью и кастовостью, а у Аристотеля справедливость, самая, по его мнению, трудная добродетель, есть соразмерность, однако и у того и другого сверхличные начала определяют саму идею справедливости.

Для монотеистических религий (буддизм, христианство, ислам) Божественная справедливость равна благодати. Порой она иррациональна, а потому непонятна людям. Царство справедливости в целом для этих религий не на земле, а на небесах, но идея воздаяния (правда, иногда парадоксально иллюстрированная библейскими текстами) должна удерживать людей от греха несправедливости.

В Новое время справедливость трактуется как «абстрактное равенство». Это равенство не экономическое или социально-статусное, а абстрактнополитическое и формально-правовое.

Юридические представления о праве выдвигаются на первый план:

Равенство моего права и других.

Равная обязанность заботиться об общих интересах.

Равное наказание за равное нарушение.

Сердцевиной такого рода рассуждений является идея неприкосновенности частной собственности, которая есть гарантия всех других видов справедливости.

Такое понимание справедливости сыграло значительную историческую роль в борьбе с элитарным равенством и иерархической справедливостью традиционных обществ, но все же оно скудно (формально). Почему? — В формальных законах реального современного общества нет поистине свободного выбора, который подразумевается в теории современного общества, и справедливости. Поведение современного человека задано исходной позицией, ошибкой, может быть, обманом, случайностью, нуждой, она классово обусловлена.

Поэтому во многом был прав П. Лафарг, когда говорил, что буржуазная справедливость — это сторожевая собака буржуазного богатства. Так, проведенную в России приватизацию положено считать справедливой, в самом деле, правительственные чиновники постоянно говорят, что нет оснований пересматривать ее итог, однако народ недаром назвал ее нечестной.

65

Марксизм пытался основать учение о справедливости, базируясь на принципе общественной собственности. При социализме — распределение по труду (распределение по труду как принцип уравнительности было уже у Т. Мора), а при коммунизме — распределение по (разумным) потребностям. На практике советского государства и иных социалистических стран общественная собственность стала партийно-бюрократической с извращением социалистического принципа справедливости.

Рассмотрим уравнительно-воздающий характер сегодняшнего понимания справедливости. Отметим, что права человека сегодня имеют уравнительный характер, а распределение благ — воздающий (с натяжкой, конечно, с поправкой на эксплуатацию!).

При определение наказаний за преступление юстиция использует воздающий принцип (но ответственность за преступление — уравнительная).

Многие мыслители считали, что неравенство, в том числе социальное неравенство, играет благотворную роль в истории, напротив, уравнительная справедливость разлагает общество. Эту позицию защищает Н.А. Бердяев в книге «Философия неравенства». «Почему признали вы, — пишет Н.А. Бердяев, — за нравственную аксиому, что социальное неравенство есть зло? На известно ступени развития материальных производительных сил неравенство дает максимум благ, максимум удовлетворения потребностей народа. Уравнение же вело бы к обеднению, к ослаблению производительности труда, к истреблению источников народного богатства и народного питания … Факт существования немногочисленного слоя имущих и богатых сам по себе не может быть источником социальных зол и бедствий … Социальный вопрос реально разрешим прежде всего на путях производства, а не распределения. Равнение по низшим, которого требуют многие из вас есть разгром человеческой культуры, понижение уровня жизни. Социализм бедности — самый страшный социализм». (Философия неравенства. М.: ИМА-Пресс, 1990, с.192).

Итак, мы видим многообразные трактовки понятия справедливости и многообразные практики ее применения. Часто эти трактовки и практики соседствуют, противоречат или дополняют друг друга, образуя живое множество поступков современного общества. Отметим, что связь справедливости с неравномерным распределением общественного богатства является центральной темой рассуждений многих моралистов. Современные теоретики этого вопроса подчеркивают, что справедливо такое распределение общественного богатства, когда даже при неравных долях распределения обогащение одних не сопро-

вождается деградацией других людей.

Справедливость как сфера социальной практики. Нравственное чув-

ство справедливости заявляет о себе «возмущением несправедливостью». Справедливость — чувство всех революций. Но надо помнить, каков вектор справедливости, для кого она?

Для всех.Для других

Для немногих своих

66

Для себя.

Часто в рассуждениях о справедливости, поднимающих народ на неповиновение и на восстание, часто совершается qui pro quo, особенное выдается за общее.

Возмущение несправедливостью заставляет людей стремиться установить (восстановить) справедливость. Тогда люди берут на себя роль судей. Ну, а судьи кто? Суждение общественного сознания определяется интересами и социальной позицией, так что, хотя кроме людей нет судей, но судят они, как показывает практика, отнюдь не на основании абсолютного принципа рациональности и беспристрастия.

Иногда говорят: «не судите, да не судимы будете!» — это плохой совет; он относится к личным мелким дрязгам и базарным сплетням. В исторических обстоятельствах люди судили, судят, подвергаются сами суду и будут судить, пока существует человеческое общество, частные и общественные интересы.

Все это показывает важность демократического диалога различных социальных групп в процессе установления справедливых отношений.

Что же нужно для справедливого суда? Объективность и всесторон-

ность; бескорыстность (имущественная и психологическая); беспристрастность и правдивость.

Однако этике известны искушения (сверх)справедливости и суда. Речь идет о некоторой суровости и безжалостности, сверхчеловечность суда. Pereat mundus, fiat justitia (пусть погибнет мир, но свершится правосудие!) А ведь сострадание — элемент справедливости (оно уравнивает агрессивность обвинителя). Что касается великодушия, то оно выходит за рамки справедливости.

Некоторые мысли и рассуждения.

«Справедливость всегда представляет собой лишь идеологизированное, вознесенное на небеса выражение существующих экономических отношений либо с их консервативной, либо с их революционной стороны» (Ф. Энгельс).

«Равенство по закону не есть еще равенство в жизни» (В.И. Ленин).

«Всякое право есть применение одинакового масштаба к различным людям, которые на деле не одинаковы, не равны друг другу; и потому «равное право» есть нарушение равенства и несправедливость» (Ленин)

«Справедливость, не поддержанная силой, немощна; сила, не поддержанная справедливостью, тиранична. Бессильной справедливости всегда будут противостоять, несправедливой силой всегда будут возмущаться. Значит, надо объединить силу со справедливостью, и либо справедливость сделать сильной, либо силу справедливой». (Блез Паскаль).

67

6.Достоинство человека

6.1.Понятие достоинства

Понятие достоинства говорит нам об особой ценности человека. Чувство собственного достоинства — это переживание собственной ценности и

утверждение ее, возможно, вопреки обстоятельствам.

Все формулировки категорического императива И. Канта особенно подчеркивают самоценность и самоцельность человека.

Современные представления о достоинстве человека говорят о нем как о родовом свойстве человека (существа разумного, свободного, духовного).

Тем не менее, существуют различные трактовки понятия достоинства. Как пример, можно выделить светское и религиозное понимание достоинства. Религиозная трактовка видит основу достоинства человека в его богоподобности. Например, в христианстве человек создан по образу и подобию божьему, и только этот факт дает нам возможность говорить о достоинстве человека. Светская трактовка базируется на понимании достоинства, как результата личной деятельности, разумности и свободы человека.

И та, и другая концепции говорят о таком свойстве человека как духовность. Только религиозная концепция трактует духовность как близость богу, а светская трактовка духовности состоит в том, что человек в результате воспитания может усвоить положительные ценности, в том числе и моральные. Положительность ценностей усматривается в том, что они, в конечном счете, ведут к добру.

Однако и в религиозной, и в безрелигиозной трактовке достоинство понимается как способность подняться над природой, встать поверх стихийных, природных сил, проявить собственные человеческие социальные свойства. Это позволяет сказать, что как в религиозной трактовке, так и в светской трактовке достоинства важное место занимает категория духовности, как выражения высших ценностей, ведущих, в конечном счете, к добру.

Современное содержание категории достоинство.

Во-первых, мы можем выделить некий исходный («нулевой») уровень достоинства. Он выражается в том, что Я — разумное, свободное существо или же, в религиозной трактовке, Я — образ бога. Подобное исходное достоинство лежит в основе теории «врожденных прав»: человек имеет право на жизнь, свободу и счастье (или собственность) только потому, что он особое существо, обладающее достоинством человека.

Во-вторых, мы можем видеть, что на этой общей основе формируется более содержательное понимание достоинства. Отметим понимание достоинства как добродетельности. В такой интерпретации достоинство — это соответствие положительному нравственному облику. Если перед нами человек добрый, честный, справедливый, человек, который не унижает других и себя, выполняет правила человеческого общежития, человек трудолюбивый и

68

настойчивый в достижении нравственной цели, то перед нами, безусловно, достойный человек.

В-третьих, понятие достоинства развивает тему духовности человека, выделяет его качества, основанные на духовно-психологической свободе. Так, объясняя то, каков достойный человек, мировая культура указывает на умение противостоять своим низменным влечениям, плотским побуждениям, желаниям, страстям. Если отрешиться от аскетизма, пропагандируемого рядом религи- озно-философских школ, то это ничуть не значит, что надо отвергать любое проявление телесного, а то, что человек, обладающий достоинством должен контролировать его, а не становиться рабом телесного. Унижение алкоголика и наркомана, собирающих на бутылку и дозу, унижения раба (рабы) любви, унижение выпрашивающего денег, богатства, подачки и т.д. — все это образы людей, не справившихся со стихией телесного или же сиюминутных страстей, лишившихся свободы и, соответственно, достоинства.

Впонятие достоинства включается умение стойко и мужественно (стоически) встречать выпадающие на твою долю испытания. Способность «держать удар» судьбы не впадая в истерику и не озлобляясь, конечно, является важной составляющей понятия достоинство.

В-четвертых, достоинство понимается как обладание социальным статусом (социально признанными в данном обществе благами). В этом смысле, обладающий достоинством человек соблюдает принятые в данном обществе нормы, выполняет «правила игры», и поэтому занимает почетное место.

Такое достоинство, связанное с высоким статусом определенной социальной группы, называют честью. Так, можно говорить о воинской чести (чести офицера), о профессиональной чести врача, педагога, чести кадрового рабочего, мастера своего дела.

Честь — это чувство своего социального достоинства, своей особой

общественной ценности в связи с общественным статусом, мастерством, богатством.

Честь обязывает иметь хорошую репутацию, постоянно являться достойным похвалы в глазах других людей. Честь больше, чем достоинство, стремиться к внешнему признанию, знакам уважения, почитания, одобрения.

Можно сказать, что честь как моральный феномен есть, в первую очередь, внешнее общественное признание поступков (способа бытия) человека, его заслуг, проявляющееся в его почитании, авторитете, славе. Поэтому чувство чести, внутренне присущее личности, связано со стремлением добиться высокой оценки со стороны окружающих. В то же время достоинство – это, прежде всего, внутренняя уверенность в собственной ценности, чувство самоуважения, проявляющееся в сопротивлении всяким попыткам посягнуть не личность и ее независимость.

Витоге можно сказать, что в идеале «обладание достоинством» включает в себя и чувство безусловной собственной ценности, и обладание совокупностью позитивных нравственных качеств, и умение подняться над желаниями и об-

69