Этика и этикет работника транспортной отрасли. Учебное пособие
.pdfесть свои градации и уровни: от самопринуждения (добровольнопринудительного поведения), до радостного исполнения долга.
Нравственный долг — это наше сознательное и свободное подчинение моральному повелению. Нравственный долг имеет волевую основу. Целью должного является выполнение обязательства, т.е. сама добродетель, а не удовольствие индивида, которое может присутствовать в качестве дополняющего фактора, а может и не присутствовать. Долг выполнять нравственно похвально, хотя порой и не весело.
Есть ли удовольствие в выполнении долга? Утвердительно отвечали на этот вопрос стоики и И. Кант. Они высказывали идею самоценности выполнения долга. Делай, что должен, и будь что будет.
Идея эмоционального отношения человека к выполнению долга разрабатывалась и другими философскими системами. Так, в Бхагавадгите, одной из частей гигантского эпического древнеиндийского произведения Махабхарата, идея долга зафиксирована в понятии дхармы. Каждый человек должен следовать своей дхарме, то есть выполнять долг своей касты и вместе с тем личный долг. В этом тексте мы можем прочесть о том, что долг следует выполнять совершенно бесстрастно, не привязываясь эмоционально к плодам своей деятельности; далее любопытной кажется мысль о том, что «собственный долг, даже самый скромный, лучше хорошо исполненного чужого долга. Лучше умереть, исполняя свою собственную дхарму, чужая дхарма полна опасностей». (Бхагавадгита, гл. 3, § 35).
Общечеловеческим содержанием нравственного долга является идея бескорыстного неизбирательного благоволения к разумным, а в пределе ко всем благим существам.
Этика с полным основанием фиксирует факт, что эмпирический долг может войти в противоречие (в конфликт) с общечеловеческим:
Так, идея ненасилия может прийти в противоречие с необходимостью защиты Отечества. Идея честности и справедливости – может войти в противоречие с корпоративными интересами коммерческой организации. Во всем этом мы наблюдаем столкновение различного уровня ценностей. Решение вопроса о приоритете в данный конкретный момент того или иного уровня ценностей не такое простое, как кажется, дело. Именно в этом вопросе человеку необходимо проявить «добрую волю» к добру и поступить принципиально, руководствуясь принципом нравственного долга.
Исторически содержание морального долга менялось.
(1). Нормы талиона когда-то представляли собой норму нравственного поведения и выполнения долга. Особенностью данного исторического периода являлось то, что нравственное должное поведение охватывало узкий круг людей. «Мы» в этот период энергично противопоставлялось «Другим».
(2). «Золотое правило нравственности», гласящее: «Не делай другому того, что не желаешь себе», расширяет сферу действия нравственного закона, гуманизирует ее.
41
(3). Идея категорического императива, сформулированная И. Кантом, представляет собой конкретизацию «золотого правила нравственности» применительно к гражданскому обществу. Нравственно должное поведение, по мысли И. Канта, должно быть распространено на всех членов гражданского правового общества (и, возможно, всех разумных существ) и, далее, человек, как единица такого общества, не должен использоваться как объект, лишенный воли и разума, но только как сознательное, волящее существо, как субъект.
Долг по отношению к другим и долг по отношению к себе.
Долг по отношению к другим. Общая форма долга «к другим» — это благоволение. Для нас — это наиболее часто возникающая смысловая ассоциация с понятием долг. Что же конкретно означает «благоволение к другим»? Вопервых, это вежливость, соблюдение этикетных правил. Несложные в целом правила этикета значительно облегчают жизнь людей, создавая, напоминаю, канву человеческого общения. Ритуальные и потому предсказуемые этикетные действия снижают уровень напряженности при общении и создают благоприятную почву для дальнейшего сближения людей. Обходительность — это важная составляющая повседневного поведения человека. Во-вторых — это пунктуальное выполнение профессиональных обязанностей. Современное общество представляет собой сверхсложный организм с детальным разделение труда и обязанностей. Гармоническое существование общества невозможно без такой формы «благоволения» как постоянное, грамотное, непреложное выполнение своих обязанностей. Для того чтобы подчеркнуть важность этой стороны дела, в обществе создаются профессиональные этические кодексы, особенно среди представителей тех профессий, которые социально важны для общества и требуют особенно доверительных отношений — врачи, юристы, преподавательский корпус и т.д. В-третьих, это долг перед ближайшим окружением: семьей, родственниками, друзьями, любимыми людьми, словом, теми, кто вовлечен в круг интимно-близких отношений, несколько отличающихся и от формальноэтикетного взаимодействия, и от профессионального выполнения долга.
Что же представляет собой долг по отношению к себе? Отметим, насколько привычнее звучит для нас формула «долг по отношению к другим», вместе с тем, с начала эпохи Нового времени все чаще говорится и о долге по отношению к себе. Данное положение исходит из следующей общей позиции: долг человека развивать человеческое в нем. Это означает сделать «высшее» в себе предметом воспитания, а «низшее» в себе держать под контролем. Развитие человеческого в себе касается собственно нравственной стороны дела, например, развитие способностей к великодушию, справедливости, дружбе, любви, искоренение лени, тщеславия, зависти. Туда включают интеллектуальную сторону человеческой жизни — развитие ума. Более того, мы не можем обойти стороной физическую природу человека: физическое здоровье и совершенство, конечно, входит в круг «долга по отношению к себе».
У А. Тарковского в фильме «Андрей Рублев» есть эпизод, когда монах, прежде изгнанный из монастыря, упрекает Андрея за то, что он хоронит в себе талант. Бережное отношение к способностям человека, их развитие, по мысли
42
выдающихся мыслителей, имеет не только прагматический смысл, но и значение, так сказать, само по себе, как выражение сущности человека.
Материальная сторона жизни человека – это не только долг по отношению к семье, но и к самому себе. Вообще, правильное отношение к вещному миру, миру денег и материального благополучия входит в содержание «долга к себе».
Долг человека — не позволять помыкать собой. «Не становись холопом другого человека», марионеткой, говорит И. Кант, — ибо это — унижение «человеческого в тебе».
Попытайся быть счастливым, насколько это можно — это также долг к себе. Конечно, не каждому человеку суждено быть счастливым. Также, безусловно, что мы не имеем морального права добиваться счастья любой ценой; но это не значит, что человек должен фаталистически обрекать себя на худшую жизнь. Своей деятельностью человек изменяет настоящее, пытаясь его улучшить. Если он делает это в рамках «категорического императива», то вместе с улучшением его жизни улучшается жизнь и других людей.
Профессиональный долг. Идея Долга и Общего блага лежит в основе профессионального долга. Профессиональный долг является основным содержанием профессиональных этик. Профессиональная этика — это выражение особенной стороны нравственного поведения, складывающейся в процессе человеческой деятельности. Специфическое преломление общих нравственных принципов применительно к той или иной профессии создает профессиональную этику. В науке этике раздел, исследующий проблему долга и должного поведения особенно в профессиональной деятельности, называют деонтологией. Профессиональные обязанности накладывают на человека дополнительные обязательства, особенно это касается профессий, связанных с работой с другими людьми. Что же касается врачей, адвокатов, менеджеров, военнослужащих - то общество всегда требовало от них особого профессионализма, чуткости, умения хранить тайну, особого опыта доверительного общения. Умение выполнить свои профессиональные обязанности и при этом не навредить людям, а, напротив, помочь им, составляет ядро профессионального долга. Клятва Гиппократа, военная присяга, корпоративные кодексы — это примеры профессиональных этик, направленных на поддержание достойного уровня нравственности среди профессионального сообщества.
Профессиональный долг отличается от общего понятия долга тем, что в нем присутствует гораздо большее количество требований и выполнение этих требований контролируется гораздо более жестко профессиональным сообществом.
В профессиональном долге выделяют объективную и субъективную стороны. Объективная сторона определяется требованиями общества к представителю данной профессии по поводу выполнения им своих обязанностей, причем особо важные требования могут фиксироваться законодательно. Субъективная сторона профессионального долга определяется прежде всего осознанием необходимости предписываемых обязанностей, мотивами тех или иных действий в профессиональной сфере.
43
Искажения чувства долга можно наблюдать в следующих типических случаях. Во-первых, можно встретить гипертрофию чувства долга и невротическую требовательность к себе. В тех случаях, когда у человека завышен «Я- идеал», то его настоящее поведение, сущее, становится для него невыносимым. Самобичевание, апатия и меланхолия или, наоборот, постоянная тревожность — типичные эмоциональные состояния, сопровождающие гипертрофию чувства долга.
Чиновник Акакий Акакиевич, герой рассказа Гоголя «Шинель», безусловно, человек с преувеличенным чувством долга. «Вряд ли где можно было найти человека, который так жил бы в своей должности», — пишет Гоголь. «Мало сказать: он служил ревностно, нет, он служил с любовью. Там, в этом переписывании, ему виделся какой-то свой разнообразный и приятный мир…». Усиливая впечатление от образа чиновника, чрезвычайно старательного и, в об- щем-то, полезного для дела, Гоголь обращает внимание на узость внутреннего мира Акакия Акакиевича: «он переписывал бумаги, принесенные на дом. Если же таких не случалось, он снимал нарочно, для собственного удовольствия, копию для себя…». Описанный с мягким юмором Акакий Акакиевич — пример преувеличенного восприятия служебного долга.
Часто гипертрофированное чувство долга маскирует собой иные душевные состояния. Так, служака, боящийся начальства или делающий любыми способами карьеру, часто скрывает свои истинные мотивы за преувеличенным выполнением должностных инструкций, приказов. Часто для него это способ избежать личной ответственности. Мать, выполняющая до абсурда свой «материнский долг», часто маскирует за ним свои эгоистические чувства. Таким образом, сверхпунктуальные личности требуют своего внимания и понимания.
Во-вторых, это эгоистическая позиция: «Мне должны все другие» или: «А вот где у тебя христианская любовь ко мне?» или: «Ты — друг (подруга), и поэтому ты обязан…». Это — неконструктивная позиция. Часто такой подход присущ истерическим и инфантильным личностям.
В-третьих, это позиция «Я никому ничего не должен». Это, конечно, самообман (а часто и откровенный обман, связанный с эгоистической позицией). Со многими людьми мы связаны социальным взаимодействием, а, следовательно, и моральными отношениями. Конечно, я ничем не обязан «китайскому императору», реалистическая позиция в трактовке долга должна соблюдаться, все же, абсолютный отказ от чувства долга по отношению к другим аморален.
Является ли религиозный долг искажением чувства долга? — С точки зрения атеистического сознания здесь происходит своеобразное перенесение реальных, посюсторонних человеческих отношений на сверхъестественное существо. Для носителя религиозного сознания Бог и есть наиреальнейшее существо, следовательно, долг перед Богом выше, чем долг перед людьми. Поэтому мысль о том, что религиозный долг есть искажение действительного чувства долга, безусловно, опровергается носителями религиозного сознания.
44
4.2. Совесть
Совесть — это особый морально-психологический механизм личности, который действует изнутри нашей собственной души, придирчиво проверяя, выполняется и как выполняется долг.
Главная функция совести — функция самоконтроля: она напоминает человеку об его моральных обязанностях, ответственности, которую он несет перед другими и перед собой. В мифологическом сознании функцию совести приписывали внешним силам. Так, в греческой мифологии нарушителю долга являлись Эриннии и своим преследованием заставляли его искупить вину.
Эриннии — богини мщения, обитательницы Аида. Хранители кровных уз материнского рода. Эриннии неутомимо преследуют клятвопреступления, забвение гостеприимства, особенно, убийство. По позднему мифу их три: Тисифона, Алекто и Мегера. Позже из богинь мщения они становятся олицетворением мук совести преступника.
Совестливый человек обладает острым чувством долга и предъявляет к себе высокие требования.
Итак, совесть тревожит личность, не дает ей морально заснуть, заставляет индивида корректировать свои поступки согласно ценностям и установлениям, принятым в обществе и усвоенным индивидом.
Ю. Шрейдер говорит о сверхразумности совести. Совесть скорее орган моральной интуиции. Совесть включается, чтобы удержать человека от дурного решения, даже если разум находит достаточные основания (аргументы) для его свершения. Совесть помогает ощутить нравственную фальшь и ущербность того, что порой выдается обществом за справедливость.
Вэтике известен феномен автоматического срабатывания совести. Совесть
—это инстинкт этического самосохранения. Совесть — это обостренная внимательность, позволяющая в этически, казалось бы, нейтральной ситуации усмотреть необходимость моральной оценки. Совесть не дает возможности не заметить стоящий перед человеком выбор.
Отметим рефлексивный характер совести: совесть направлена на свои собственные мысли, мотивы, волевые действия.
Наконец, совесть — это последнее препятствие, которое нравственная природа человека ставит перед соблазняющими доводами рассудка.
Таким образом, совесть действует как, во-первых, побудитель действий человека, направляющий его на соблюдение нравственных требований. Вовторых, совесть проявляет себя как запрещающий фактор, заранее осуждающий нас за безнравственных выбор. В-третьих, совесть корректирует наши действия, не давая им «соскользнуть» на кривую дорожку. В-четвертых, совесть всегда несет моральную оценку поступков.
Бессовестным называется человек, в котором отсутствует совесть как мощный контролер. Такой человек, по существу, безнравственен: (а) его сдерживает только внешний контроль; (б) он цинично нарушает негласные правила общения при малейшей выгоде; (в) он, как правило, полон презрения к людям.
45
В истории этики существовали мыслители, отвергающие необходимость совести и ее угрызений. Таков был известный материалист 18 века Ж.— О. Ламетри. В сочинении «Анти-Сенека, или Рассуждение о счастье» он пишет, что человек, по своей сути, является природным механизмом, детерминированным телесной организацией, а следовательно, не ответственным ни за добро, ни за злодеяние. Совесть в его понимании есть предрассудок; поэтому «самое важное, по-моему, — пишет Ламетри, — это освободить человека от угрызений совести…если угрызения совести вредят хорошим людям и добродетели, плоды которой они губят, и если они не могут служить уздой для злонамеренных, то они, по меньшей мере, бесполезны для рода человеческого. Они только обременяют столь же достойные сожаления, сколь плохо устроенные, машины, склонные ко злу точно так же, как хорошие склонны к добру, и, следовательно, являются лишними при наличии страха перед законом, неумолимый меч которого рано или поздно их настигнет. Снимая с людей это бремя, я только делаю их менее несчастными, но не более безнаказанными». (Ламетри Ж.-О. Соч., М.:
Мысль, 1976, С. 286).
4.2.1. Совесть как эмоциональное переживание
Совесть проявляет себя через негативные переживания: угрызения совести, муки совести. Подобные муки совести всегда были предметом не только научного, но и поэтического анализа.
О совесть робкая, как мучишь ты! Огни синеют. Мертв полночный час. В поту холодном трепетное тело. Боюсь себя? Ведь никого здесь нет. Я — я, и Ричард Ричардом любим. Убийца здесь? Нет! Да! Убийца я! Бежать? Но от себя? И от чего?
От мести. Сам себе я буду мстить? Увы, люблю себя. За что? За благо, Что самому себе принес? Увы!
Скорее сам себя я ненавижу За зло, что самому себе нанес!
Подлец я! Нет, я лгу, я не подлец! Шут, похвали себя. Шут, не хвались. У совести моей сто языков, Все разные рассказывают сказки,
Но каждый подлецом меня зовет».
В. Шекспир «Ричард III» (Акт 5, сцена 2).
Есть ли связь совести с разумом? Безусловно, связь есть. Но разум, этот хитрец, может успокаивать совесть, «забалтывать» ее, самооправдываться. Совесть может прорваться в тишине, «в ночном бдении» и сказать: «Ты лжешь себе. Ты виновен».
46
Всегда ли права совесть? Всегда ли следует слушаться совести? Разу-
меется, и совесть не абсолютна и может ошибаться. Но все же при всех условиях послушаться голоса совести предпочтительнее. Лучше ошибаться по совести, пишет Ю. Шрейдер, чем оказаться правым вопреки ей.
Совесть необходима для того, чтобы соблюдать абсолютные моральные запреты, требующие при всех обстоятельствах избегать некоторых действий, сколь разумными и целесообразными они не представлялись. Ведь соблазны всегда имеют разумные основания для того, чтобы им поддаться:
«Это никому не повредит» — говорит нам лукавый разум, нарушающий моральный закон. — А тебе, говорит совесть? Разве соблюдать нравственность — это не долг по отношению к себе?
«Это разумный компромисс». — Нет, говорит совесть, это удобно тебе, для тебя, это уловка, чтобы не выполнять свой долг.
«Это поможет моим ближним», — говорит эгоистическое чувство. — А дальним? Как это отзовется на дальних, спрашивает совесть, требующая соблюдения категорического императива.
Отношение к инвалидам, психически неполноценным людям, беспомощным (и бесполезным с практической точки зрения) старикам является критерием нравственности общества. Чистая рациональность в этой ситуации бывает скверным помощником и может привести к ужасным последствиям.
Все это говорит, что совесть — это первый советчик в сложных ситуациях человеческой деятельности. К примеру, это могут быть случаи действия совести в ситуации неодобряемых обществом действиях. Этот вопрос связан с принятыми человекам базовыми ценностями.
Проблема чистой совести имеет существенное личное значение. Каждый человек пытается составить адекватный образ самого себя; составной частью этого образа является нравственная самохарактеристика. Чистая ли у тебя совесть? Или она отягощена тем, что религиозной и светской этике называется грехом? Все эти вопросы важны для формирования личной позиции и практической деятельности человека.
Альберт Швейцер считал: Чистая совесть невозможна. Это contradictio in ajecto. Мы не ангелы! В процессе самосовершенствования человек все более чувствителен к греху. Его совесть, как открытая рана, принимает на себя все горе мира.
Большинство людей все же считает эту позицию гиперкритичной. “Чистая совесть” вполне возможна. Это самопризнание того, что мы в целом выполняем моральные обязательства. За нами нет существенных нарушений долга и крупных отступлений от нравственных ориентиров. «Чистая совесть» не должна становиться мазохистской страстью. Она – естественная награда за нравственные усилия.
47
4.2.2. Авторитарная и гуманистическая совесть
Для понимания феномена совести существенную роль может играть различение так называемой авторитарной совести и совести гуманистической. Это различение мы можем встретить у одного из известнейших психологов ХХ века Э. Фромма.
Э. Фромм считал, что авторитарная совесть выражает нашу подчиненность внешнему авторитету. Мы некритически усваиваем повеления некой внешней силы — религиозной или социальной — и выполняем ее волю, т.е., фактически, боимся наказаний.
При снятии внешнего принуждения люди теряют «авторитарную совесть» и не подчиняются (оклеветывают, оплевывают) тому, чему они еще вчера поклонялись (причем искренне!).
В противоположность авторитарной, гуманистическая совесть родилась и выросла внутри самого человека, это лучшее в нем начало, способное к саморазвитию. Гуманистическая совесть ориентирована на идеалы добра, внутренне усвоенные человеком и не подверженные флюгерным изменениям, связанным с политикой, модой или личным капризом.
4.3. Стыд и вина
Совесть настойчиво напоминает человеку о его ответственности за себя и за других, за выполнение моральных обязательств. Несоответствие им проявляется в двух высокоэмоциональных формах переживаний Стыда и Вины.
Стыд. В этике принято считать, что стыд — это страх перед порицанием извне. Стыд выступает как переживание своего несоответствия моральным требованиям перед лицом Других. Вообще общие ценности — основа возникновения чувства стыда. Если ценности коренным образом различны, то и нет понимания того что же является стыдным.
Стыд — это своеобразный гнев (порицание) на самого себя, гнев, обращенный внутрь. Он вызван пониманием своего «выделения» из некого круга «значимых Других», осознанием несоответствия своего поведения поведению «значимых Других».
Стыд выражает ситуацию падения в глазах окружающих, — а это одна из самых болезненных морально-психологических бед.
Другие в стыде доминируют, даже если в момент совершения недостойного поступка человек один. Ему может быть «стыдно перед собой», а это есть спроецированный внутрь нас «взгляд Другого». «Другие» наблюдают за нами из глубины нашего Я; судят нас через наш собственный голос.
Психологически, взгляд и голос «Другого» — это взгляд и голос Родите-
ля.
Возьмем типичную ситуацию. В человеке борются два мотива. Один — запретный, другой — связанный с совестью и стыдом. Что делает человек, пе-
48
ребарывающий запретный мотив? Он говорит: «что бы сказал мой отец», «моя мать», «мой брат», «мои дети», «друзья», «если бы я сделал это».
Ж.— П. Сартр связывает стыд с тем, что под взглядом «Другого» мы превращаемся в объект, мы не знаем, что взгляд другого делает из нас (что он видит в нас; понятно такое любопытство согрешившего: что об этом говорят? что он сказал?) глаз Другого, каким он нас видит, — а это вызывает в нас чувство несовершенства и униженности.
Интересно, что стыд можно испытать от избыточных похвал, дифирамбов: мы испытываем чувство неловкости и неудобства, полагая, что не совсем (или совсем не) соответствуем тем достоинствам, которые описаны в медоточивых словах. Этим нравственные люди отличаются от тщеславных, самовлюбленных людей, которым все это очень приятно.
Стыд как форма общественного воздействия. Пробуждение чувства стыда всегда было формой сильного общественного воздействия. В традиционных обществах публичный позор был ведущей формой регуляции поведения. (Позор — это выставление скрытых или не замеченных другими неблаговидных мотивов, дел на всеобщее обозрение, привлечение внимания к ним, выставление этого несоответствия нормам общественного поведения на показ, неблаговидное частное становится публичным). Часто позор — хуже, чем смерть. Сочетание телесного наказания и позора, например, экзекуция и стояние у «позорного столба», было страшным наказанием.
Однако замечено, что некоторых людей стыд, по-видимому, не берет. «Стыд не дым, глаза не ест», «Ему плюй в глаза — все божья роса». Почему? Частая причина этому — другие ценности, иногда — антиценности. Люди с другими ценностями не чувствуют смущения перед другими. Отметим, что порою нравственный порядок применяется только к своим (Мы), а по отношению к другим (Они) применяются совсем другие ценности или же упомянутые Они совсем вне ценностей.
Чем больше в обществе бесстыдных людей, тем строже должны быть законы и управление. Типичная ситуация: в группе (производственной, учебной), наряду с людьми нравственно воспитанными, существуют и аморальные, циничные люди. Но так как коллективом надо управлять в целом, то жесткое, далекое от доверия к человеку, негуманное управление переносится на всех членов коллектива.
Падение нравов и бесстыдство могут сопровождать отдельные, переходные этапы жизни общества, когда скрепы общественной морали ослабевают, а люди деморализованы.
Повальная нищета общества в сочетании с жирующей верхушкой также размывает нравы. «Нищета не знает стыда», — гласит поговорка, но это не скудость средств родовых обществ с психологией уравнительности, нет, это чаще психология и этика безнадежности антагонистического общества. Люмпены, маргиналы, как правило, являются людьми с иной, искаженной, ценностной структурой, а вследствие этого иными оттенками чувства стыда.
49
Стыд и стыдливость. Я не демонстрирую, не афиширую дурные поползновения перед другими — ведь это стыдно. Люди, осознающие невозможность тех или иных поступков по причине того, что это стыдно, именуются стыдли-
выми. Надо помнить, что публичная демонстрация гадких поступков служит соблазном допустимости их. Опыт народов говорит об опасности такой демонстрации. Особенно это действует на людей с неустоявшейся, инфантильной психикой. В этой ситуации нельзя рассуждать по принципу: не хочешь — не смотри, не слушай; общество должно понимать, что на аморальные поступки должна следовать незамедлительная реакция. «Наглость следует гасить так же быстро, как и пожар», — говорит старая поговорка.
Стыд и феномен лицемерия и ханжества. Лицемерие — это отрицатель-
ное моральное качество. Оно выражается в том, что человек демонстрирует внешне моральное поведение, в то время как истинные его чувства совсем иные — морально-негативные. Лицемерие связано с обманом и неискренностью. Лицемер заведомо безнравственным поступкам приписывает псевдоморальный смысл, возвышенные мотивы и альтруистические цели.
Ханжество — это разновидность лицемерия. Ханжество истолковывает нравственность в духе крайнего ригоризма, пуританства и нетерпимости, однако лично не следует этому духу. Ханжа выставляет себя образцом благонравия и публично демонстрирует добродетели, однако это благонравие показное, неискреннее. Вне публики, втайне, его поведение другое. В этике существует еще одно понятие, сходное как с лицемерием, так и ханжеством. Это понятие фарисейства. Фарисейство состоит в формальном, чисто внешнем выполнении правил, поскольку они получили внешнюю санкцию.
Библия резко критикует лицемерное благочестие и талмудистскую казуистику фарисеев: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что поедаете домы вдов и лицемерно долго молитесь: за то примите тем большее осуждение…Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что уподобляетесь окрашенным гробам, которые снаружи кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты; так и вы по наружности кажетесь людям праведными, а внутри исполнены лицемерия и беззакония» (Еванг. от Матфея 23; 14, 27–28).
Говорят, что лицемерие — качество негативное, – это дань, которую порок вынужден платить добродетели. Все это так. Но ведь это свидетельствует также о том, что нравственность в обществе не умерла! Нельзя бороться с безнравственностью, легализуя ее. Безнравственность должна прятаться, несмотря на ее распространение. Люди должны знать, что общественный контроль есть, даже если безнравственность торжествует. Общественное мнение современной России с настороженностью относится к проектам легализации проституции, хотя защитники ее аргументируют свою позицию тем, что проституция существует как факт, как явление, с которым нельзя справиться. Как курьез, упомянем идею, мелькнувшую в отечественной прессе в начале 90-х годов ХХ века, в ней предлагалась легализация взяток, их следовало узаконить, как плату чиновнику за труд.
50