Человек. Общество. Право. Выпуск 3. Материалы международной научной конференции курсантов, слушателей и студентов

себя защищать в момент посягательствана его жизнь. Поэтому, преждевсего, беспомощное состояние образуют те признаки, которые можно отнести кчислувнутренних вчеловеческомсознании, а внешниеобстоятельства для определения состояния беспомощности значения не имеют.

Отметим, что в соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве» по признаку «беспомощное состояние» следует квалифицировать умышленное причинение смерти потерпевшему, не способному в силу физического или психологического состояния защищать себя, оказывать активное сопротивление виновному, когда последний, совершая убийство, сознает это обстоятельство. Таким образом, к лицам, находящимся в беспомощном состоянии, могут быть отнесены тяжелобольные и престарелые,малолетниедети, лица, страдающиепсихическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее.

Возникает закономерный вопрос: «Нахождение потерпевшего в состоянии опьянения или сна на момент совершения убийства будет ли определяться как беспомощное?» Президиум Верховного Суда дал следующее пояснение: «Убийство спящего нельзя считать убийством лица, заведомо для виновного находящегося в беспомощном состоянии, поскольку сон является жизненно необходимым и физиологически обусловленным состоянием человека». Аналогичное мнение выражено относительно состояния алкогольного опьянения.

На наш взгляд, такая аргументация совершенно неубедительна, так как смысл закона как раз и заключается в том, что субъект, совершая убийство, осознает, что не встретит сопротивления и противодействия со стороны потерпевшего.

Однако существует целая группа исследователей, которая придерживается позиции Верховного Суда Российской Федерации. Они полагают, что признание сна беспомощным состоянием позволит виновным избежать ответственности за квалифицированное убийство, и приводят следующий пример. Муж раньше времени вернулся домой из командировки и застал жену, спящую с мужчиной. Находясь в нормальном психологическом состоянии, супруг взял топор и зарубилспящую женщину. Таким образом,он долженнести уголовную ответственностьпоп. «в»ч. 2 ст. 105УК РФ. Аеслибы подозреваемыйзналзаконодательство, топередубийствомемуследовалоразбудитьжену, тогдабыоннесуголовнуюответственностьпоч. 1ст. 105УК РФ за менее тяжкое преступление.

Мы не согласны с такой аргументацией. Выходит, что сон нельзя признавать беспомощным состоянием только потому, что преступник может

41

воспользоваться знанием закона и избежать уголовной ответственности за квалифицированноеубийство. Развезаконодательпри установленииуголовной ответственности за тот или иной вид деяния должен исходить из того, что кто-то, знающий законодательство, сможет этим воспользоваться? Конечно же, нет.

Следующим аргументом против признания сна в качестве беспомощного состояния является утверждение, согласно которому лишение жизни спящего человека признается квалифицированным видом убийства ровно настолько, насколько следует поступать в тех случаях, когда человек был убит внезапно, например выстрелом из пистолета сзади, потому что в этом случае потерпевший не подозревал о предстоящем посягательстве на его жизнь, так как находился в бессознательном состоянии.

На наш взгляд, в таком случаепроисходит подмена понятий. Неосознание опасности в момент посягательства и бессознательное состояние – это не одно и то же.

Если человек находится в бессознательном состоянии, то в любом случае ничего неможет предпринять для того, чтобы противостоять виновному лицу, которое использует его беспомощное состояние для убийства.

Когда человек не осознает, что в данный момент на него может совершиться или совершается посягательство, это не означает, что он беспомощен. В таком случае достаточно любого знака (жест, взгляд и т. д.), чтобы он понял и предотвратил противоправные действия в отношении него. Поэтомунельзя отождествлятьсобой состояния беспомощности(бессознательности) и неосознания. Общее между ними лишь то, что потерпевший в обоих случаях не осознает, что в отношении него в конкретный момент времени совершается посягательство.

Следовательно, если человек находится в состоянии сна и не может воспринять предупреждающих или иных знаков для предотвращения убийства, то это рассматривается как бессознательность. Если же посягательство произошло внезапно, когда лицо не осознавало происходящего и не моглоегоосознавать, тоэтоможносчитатьнеосознанием, отсутствиемфактора беспомощности.

Некоторые ученые не относят состояние сна или алкогольного опьянения к числубеспомощных, поясняя этотем, что нет никакой разницы между убийством спящего ножом и убийством человека из огнестрельного оружия. Выше уже было отмечено, что неожиданность посягательства на жизнь никак не может сравниваться с умышленным использованием виновным беспомощного состояния потерпевшего, в котором тот оказывается в случае нахождения его в беспомощном состоянии. Спящий человек в принципе

42

ничего не может предпринять для своей защиты, он полностью беззащитен перед любым виновным, пожелавшим посягнуть на его жизнь, независимо отфизическихвозможностей убийцы. Тогдакакбодрствующийчеловек,если он ожидает посягательства на свою жизнь, может предпринять меры и для того, чтобы уклониться от выстрела из огнестрельного оружия. Считаем, что ВерховномуСудуРФ следует обратить внимание на то, что сон действительноявляется «жизненнонеобходимым и физиологически обусловленным состоянием человека», так же как и бодрствование, но противоположен ему. Ведь при бодрствовании существует реальная возможность по отражению посягательства на жизнь, чего не скажешь о состоянии спящего человека.

Подводя итог, отметим, что мы не разделяем позиции Верховного Суда РФ относительно неотнесения состояния алкогольного опьянения и сна к разряду беспомощного и в приведенной работе попытались это объяснить.

По нашему мнению, существует несколько возможностей разрешения данной неопределенности.

Во-первых, в упомянутом постановлении ПрезидиумаВерховногоСуда РФ дается определение беспомощного состояния лица, приводится перечень случаев, когда лицо может находиться в беспомощном состоянии, но данный список остается открытым, о чем свидетельствует слово «в частности». В связи сэтим само по себе указание на сон и алкогольное опьянение в рассматриваемом постановлении не является аргументом в пользу того, что каждое из них не может расцениваться как беспомощное состояние потерпевшего.

Во-вторых, такое состояние, ввиду особенностей физиологии жертвы преступления и невозможности должного осознания акта преступного посягательства, отсутствия возможности оказать сопротивление виновному, следует позиционировать в законе как «особое состояние потерпевшего». Признать за ним право на отягчающий признак убийства и предусмотреть в качестве отягчающего обстоятельства в рамках вновь включенного в ч. 2 ст. 105УКРФ пункта «в». Следуя этой позиции, российскийправоприменительне будет противоречить принципиальной позицииВерховного Суда РФ, а также встанет на защитулиц, нуждающихся в этом, в силутак называемого особого состояния.

Таким образом, мы предлагаем введение альтернативного признака по отношению к беспомощному состоянию, который носил бы название «особое состояние», но конечное решение относительно данного вопроса будет оставаться за органами государственной власти Российской Федерации.

43

И. А. Федорова

(Уральский юридический институт МВД России, г. Екатеринбург) Научный руководитель – А. А. Харламова

НЕКОТОРЫЕПРОБЛЕМНЫЕ ВОПРОСЫРЕГУЛИРОВАНИЯ ОТВЕТСТВЕННОСТИЗАОРГАНИЗАЦИЮПРЕСТУПНОГО СООБЩЕСТВА(ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИИ)

И УЧАСТИЕ В НЕМ (НЕЙ)

Организованная преступность как негативное последствие социальноэкономических изменений, происшедших в Российской Федерации после распада СССР, поставила перед государством в лице ее законодательных органов непростую задачу – не допустить разрастания преступности, противодействовать процессу ее укрупнения и объединения организованных преступных групп.

Решением указаннойпроблемы сталовключениев УК РФ, вступивший вдействиес1 января 1997 г., ст. 210«Организация преступногосообщества (преступной организации)».

Преступное сообщество является одновременно институтом Общей и Особенной частей УК РФ. Как институт Общей части оно представляет собой одну из форм соучастия, перечисленных в ст. 35 УК РФ, поэтому его уголовно-правовой анализ будет неполным при рассмотрении вне рамок соучастия.

Многиеавторы(Н. С. Таганцев, А. Н. Трайнин,П. И. Гришаев,Г. А. Кригер, Ф. Г. Бурчак) писали о так называемом соучастии особого рода. При этом понятие «особого рода» следует трактовать как соучастие особой природы, особого происхождения. Особая природа преступного сообщества заключается в следующем:

–двойное соучастиеили соучастиев соучастии, котороесостоит в том, чтолицо одновременноявляется участником (непосредственным или опосредованным) преступления, для совершения которого сообщество создано, и участником самого сообщества как постоянно функционирующей организации;

–даже если лицо, участвующее в сообществе, не участвует в совершаемыхэтим сообществомпреступлениях,оноподлежит уголовнойответственности уже за само участие в таком сообществе;

–преступноесообществопредусмотренонормами Общей части УК РФ как форма соучастия и одновременнонормами Особенной части УК РФ как основание уголовной ответственности.

Исходя из анализа норм уголовногозаконодательства в части определения преступного сообщества, некоторые ученые относят к числу преступ-

44

ного сообщества объединения двух и более организованных групп1. Таким образом, организованная группа преобразуется в структурное подразделение преступного сообщества. Для определения правильности отнесения организованной группы к структурному подразделению преступного сообщества необходимо обратиться к понятию структурного подразделения, которое представляет собой группу двух или более лиц, включая руководителя, осуществляющую определенные действия по подготовке преступлений, обеспечению преступного сообщества оружием, транспортом и иными техническими средствами, установлению связи с должностными лицами государственных органов и др.

Полагаем, что отнесение организованной группы к структурному подразделению преступного сообщества является верным, в связи с некоторым совпадением содержания данных понятий и прямым указанием на включение в преступное сообщество нескольких организованных групп в части объединения их организаторов, руководителей или иных представителей. Не возникает сомнений в том, чтоорганизованная группа может рассматриваться с точки зрения структурногоподразделения преступного сообщества.

Одна изпричин невысокой результативности уголовно-правовой борьбы с организованными преступными сообществами (преступными организациями) – низкий уровень законодательной техники в ст. ст. 35 и 210 УК РФ.

Согласно ст. 210 УК РФ основными признаками, характеризующими преступное сообщество (преступную организацию), законодатель называет сплоченнуюорганизованнуюгруппуи цельсовершения тяжких иособотяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды (ст. 35 УК РФ). Отличительными признаками организованной группы выступают устойчивость и объединение для совершения одного или нескольких преступлений. Очевидно, что оценочность терминов «устойчивость» и «сплоченность» на практике вызывает массу затруднений, связанных с фактической идентичностью этих признаков.

Следующий обязательный признак преступногосообщества (преступной организации) – цель его создания: для совершения тяжких или особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды. Много вопросов вызывает выделение в законе специальной цели создания преступного сообщества. Налицо противоречие такой формулировки основополагающим принципам дифференциации уголовной ответственности. Возникает парадоксальная ситуация, когда предложение совершить тяжкое преступление (вне зависимости от ответа) является уголовно наказуемым, тогда как создание преступной груп-

1 См., напр.: Агапов П. В. Нужна ли в Уголовном кодексе РФ ответственность за создание организованной преступной группы? // Рос. юстиция. 2006. № 3. С. 24.

45

пы в целях совершения преступлений средней тяжести (например, незаконногопредпринимательства) не наказуемосамопосебе. Междутем преступные доходы от организованной преступной деятельности в сфере экономики намного отличаются от доходов, получаемых, например, от постоянных квартирных краж или вымогательств у граждан. Целесообразным представляется определение цели создания преступного сообщества не через степень общественной опасности предполагаемого посягательства, а через увеличение преступных доходов путем постоянного (регулярного) совершения тождественных криминальных действий. Таким образом, при определении понятия преступного сообщества (преступной организации) следует использовать универсальные признаки, не зависящие от оценочной природы восприятия. Необходимы формализованные критерии, которые позволили бы исключить двузначное толкование и привели бы к единообразномуприменению правовыхнорм.Квалификация должнаопираться на законодательные императивы, а не на рекомендации судебной практики (даже самого высокого ранга) либо субъективные усмотрения отдельных исследователей.

Не менее остро стоит вопрос так называемого двойного учета общественной опасности совершенных сообществом преступлений. Суть его состоит в том, что за прошедшеедесятилетиев правоприменительной практике не было ни одного случая привлечения к ответственности по ст. 210 УК РФ без совершения участниками преступного сообщества конкретных преступлений. Выход здесь видится во включении преступного сообщества в качестве особо квалифицирующегопризнака в ряд составов тяжких и особо тяжких преступлений.

Другойважной причиной выделенияпреступногосообщества (преступной организации) в качествесамостоятельнойуголовно-правовой категории стала практическая потребность в привлечении к уголовной ответственности лиц, осуществляющих общееруководство преступной деятельностью, не связанное с подготовкой и совершением конкретных преступлений.

По нашему мнению, для повышения эффективности борьбы с организованной преступностью законодатель должен отказаться от оценочных формулировок и использовать иное изложение статей.

Нам близка позиция П. Агапова, который предлагает представить чч. 3 и 4 ст. 35 УК РФ в следующей редакции:

«ч. 3:преступлениепризнается совершенныморганизованнойгруппой, если оно совершено группой лиц, заранее объединившихся для совершения не менее чем двух преступлений в неизменном составе;

ч. 4: преступление признается совершенным преступным сообществом (преступной организацией), если оно подготовлено и совершено структурированным, состоящим из двух и более организованных групп

46

иерархическим объединением, созданным для систематического совершения преступлений»2.

Полагаем, такое закрепление статьи в уголовном законе будет способствовать более правильному применению закона и квалификации преступных деяний.

Н. А. Яковлева

(Уральский юридический институт МВД России, г. Екатеринбург)

Научный руководитель – канд. юрид. наук М. Н. Косарев

О НЕКОТОРЫХ ВОПРОСАХ УГОЛОВНО-ПРАВОВОЙ

ОТВЕТСТВЕННОСТИМЕДИЦИНСКИХРАБОТНИКОВ

Всовременном обществе главный принцип врачевания «не навреди» все чаще вступает в противоречие с тревожными сигналами о неблагоприятныхисходахлечения,ненадлежащемоказаниимедицинскойпомощи,ухудшении здоровья пациентов. Такие случаи в медицинской и судебной практикеносят различныеназвания: «врачебная ошибка», «медицинскаяятрогения», «врачебная халатность»,«несчастныйслучай». Подобныепоследствия могут быть вызваны неправильно выписанным рецептом, небрежно проведенной операцией, ошибочным диагнозом или методом лечения, неопытностью врача, неполнотой собранного анамнеза, отсутствием возможности проведения специальных исследований болезни и др.

ВРоссии отсутствует официальная статистика по врачебным ошибкам. По данным стационаров Москвы и Санкт-Петербурга, расхождение диагнозов составляет 20%, т. е. в каждом пятом случае диагноз, установленный в больнице, оказывается ошибочным. Вскрытие трупов в четырех крупных больницах Москвы показало, что в 21,6% случаев диагноз, установленный при жизни, был неправильным1. Признаки ненадлежащего оказания медицинской помощи при проведении комиссионных судебно-медицинских экспертиз устанавливаются в среднем у 52% больных2.

Проблема обеспечения безопасности здоровья пациента на сегодняшний день актуальна. Отсутствиеюридическогообоснования врачебных ошибокиихединойтрактовкиспозициизаконанепозволяетпривлекатькуголов-

2 Агапов П. В. Основания и принципы криминализации организованной преступной деятельности // Гос-во и право. 2010. № 3. С. 60.

1Червонных Е. В. Криминализация врачебных ошибок глазами пациентов, медиков и юристов // Следователь. 2010. № 7. С. 45.

2Сергеев Ю. Д., Ерофеев С. В. Неблагоприятный исход оказания медицинской помощи // Ивановская газета. 2001. № 28. С. 268.

47

ной ответственности за их совершение. Решение данного вопроса должно заключаться в формировании понятийного аппарата, не вызывающего разногласий как у юристов, так и у медицинских работников, и будет способствовать улучшению работы правоохранительных органов.

Понятие медицинской ятрогении охватывает обширный спектр патологическихпроцессов, вызванных различнымипричинами:нетолькоошибочными действиями медицинских работников, но и факторами, появляющимися на фоне правильного, соответствующего всем требованиям проведения медицинских мероприятий, приводящими к нарушениям функций организма, инвалидности илисмерти3.Всвязисчеммедицинская ятрогенияпредставляет собой общее понятие и не несет уголовно-правового значения.

Изучив специальную медицинскую литературу, можно сделать вывод, что с правовой точки зрения под несчастным случаем в медицине следует понимать неблагоприятный исход надлежащей медицинской деятельности, связанный со случайными обстоятельствами, который невозможно предвидеть и предотвратить. За это врач ответственности не несет.

С уголовно-правовой точки зрения нас интересуют два понятия: «врачебная халатность» и «врачебная ошибка». В УК РФ предусмотрена ст. 293 «Халатность», котораячасто применяется в отношении медицинских работников. Однако объект в данном случае не здоровье потерпевшего, а общественные отношения в области охраны основ государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Такжепредусмотренспециальныйсубъект –должностноелицо. Согласно примечанию к ст. 285 УК РФ должностное лицо – это лицо, постоянно, временноилипоспециальномуполномочиюосуществляющеефункциипредставителя власти либо выполняющее организационно-распорядительные, административно-хозяйственныефункциив государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских формированиях Российской Федерации. Таким образом, медицинский работник, осуществляющий лечебно-диагностическую деятельность, должностным лицом не является. Однако в медицинской практике есть много примеров причинения вреда жизни и здоровью пациентов вследствие халатности (нарушение санитарно-гигиенических норм при осуществлении инъекций, нарушение иных правил предосторожности и проявление невнимательности). Считаем, что в УК РФ необходимо включить состав преступления, предусматривающий уголовную ответственность за врачебную халатность. Объектомтакогопреступления выступаетжизньиздоровьепациента.Объек-

3 Золоев А. Г. Правовая оценка ятрогении // Российский юридический журнал. 2008. № 4. С. 193.

48

тивная сторона выражается в бездействии или ненадлежащем действии, пренебрежительном отношении к правилам предосторожности, нарушении правил и методов оказания медицинской помощи, невнимательности, оставлении пациента без присмотра на долгое время и др. Состав врачебной халатности являетсяматериальным. Субъект – медицинский или фармацевтический работник. Субъективная сторона характеризуется неосторожной виной в форме преступного легкомыслия или преступной небрежности. Данное преступление признается имеющим квалифицирующие признаки, если оно повлекло по неосторожности смерть человека или иные тяжкие последствия для здоровья пациента, заражение пациента хроническим инфекционным заболеванием.

Самая сложная и неоднозначная категория – врачебная ошибка. В российском уголовном законе отсутствует какое-либо определение, хотя бы поверхностно раскрывающее понятие ошибки в медицине. Диапазон толкований термина «врачебная ошибка» настолько широк, что включает диаметрально противоположные значения: от небрежных, недобросовестных, неосторожных действий по оказанию медицинской помощи, результатом которых стало телесное повреждение или смерть пациента, до добросовестного заблуждения врача без элементов халатности. С уголовно-правовой точки зренияпредлагаем следующуютрактовкуданногопонятия:врачебнаяошибка – этонепреднамеренноененадлежащее действие (бездействие) медицинского работника, при осуществлении им профессиональных обязанностей, связанное с неблагоприятным исходом, причиной которого явились объективные или субъективные условия.

Объективные условия возникновения врачебной ошибки могут быть следующими: добросовестное заблуждение врача из-за атипического течения болезни, кратковременности пребывания в стационаре, недостатка диагностических материальных ресурсов, отсутствие необходимой медицинскойтехники и др. Объективнаяврачебнаяошибканенаказуема заотсутствием вины врача.

Субъективные условия: недостаточный опыт врача, неправильная интерпретация результатов лабораторно-инструментальных исследований, ошибка в диагнозе, выбор неправильного метода лечения, недооценка данных анамнеза и тяжести заболевания, неправильный выбор медицинского препарата.

Наказуема ли субъективная врачебная ошибка?Если каждоговрача наказывать за любую его оплошность, то лечить пациентов будет некому. Необходимо обеспечить правовую защиту как первых, так и вторых. Для этого необходимо закрепить обозначенные понятия в ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ«Обосновах охраныздоровья граждан вРоссийской Федерации», обеспечить страхование профессиональной ответ-

49

ственности медицинских работников, объективность проведения судебномедицинских экспертиз по врачебным делам путем их назначения судебноэкспертным учреждениям федерального подчинения, передачи части экспертиз с учетом критерия тяжести наступивших последствий в ведение органов юстиции.

Таким образом, субъективная врачебная ошибка может быть наказуема только в случаях, когда факт ее совершения будет установлен при проведении судебно-медицинской экспертизы. Она должна содержать заключениео том, что если вследствие ошибки пациенту был причинен непоправимый тяжкий вред здоровью либо смерть, то врач должен понести уголовную ответственность в соответствии с составом преступления о «причинении вреда жизни и здоровью пациента по неосторожности, вследствие совершения субъективной врачебной ошибки».

По нашему мнению, составы преступлений «Врачебная халатность» и «Причинение вреда жизни и здоровью пациента по неосторожности, вследствие совершения субъективной врачебной ошибки» должны быть включены в главу 16 раздела VII УК РФ.

Т. В. Михайлова

(Омскаяюридическая академия)

Научный руководитель – канд. юрид. наук А. В. Кузнецов

СПОРНЫЕВОПРОСЫПРИМЕНЕНИЯОСНОВАНИЯ

ОСВОБОЖДЕНИЯОТ ОТБЫВАНИЯНАКАЗАНИЯ

В СВЯЗИСИЗМЕНЕНИЕМОБСТАНОВКИ

История уголовной юстиции доказала, что одними мерами ужесточения наказания нельзя добиться сокращения числа совершаемых преступлений и обеспечить их полную раскрываемость. Уголовная политика предполагает не только усиление уголовной ответственности и наказания по мере возрастания общественной опасности посягательств, но и смягчение ответственности и наказания, а также освобождение от него по мере достижения целей наказания. Применение наказания к лицу, случайно нарушившему уголовно-правовой запрет, совершившему преступление небольшой или среднейтяжести,непричинившемусерьезноговредаобществу, можетвряде случаев принести большевреда, чем пользы. Всвязи сэтим уголовноезаконодательство, исходя из принципов гуманизма и справедливости, предусматривает возможность освобождения от уголовного наказания лиц, совершивших преступления. Основанием для принятия такого решения является нецелесообразность применения к лицу уголовного наказания.

50