Художественный историзм лирики поэтов пушкинской поры. Монография

В.Д. Сквозников считает, что «характеризовать историческую мысль Пушкина – это не значит извлекать «исторические взгляды» и во что бы то ни стало пытаться реконструировать «систему»... У Пушкина в интересующем нас смысле при всей его устремленности к порядку и гармонии такой системы... не было»69. В своей работе на примере прозаико-публицистических произведений поэта исследователь описывает «именно историческую мысль в ее ведущей живой тенденции»70.

Понятие «художественного историзма» наиболее полно раскрыто В.И. Коровиным в работах, посвященных творчеству А.С. Пушкина71.

В отличие от историзма Пушкина, историзм поэтов пушкинской поры изучен в меньшей степени. Литературоведами рассматривается реализация исторической темы в творчестве того или иного поэта72.

Во вступительной статье к Полному собранию сочинений А.А. Дельвига

И.В. Виноградов отмечает, что «в идиллиях Дельвига наблюдается стремление приблизиться к античности», но «антична по своему устремлению их метрическая форма – гекзаметр»73.

В.И. Коровин в книге «Поэты пушкинской поры» замечает, что «античность Дельвига – не достоверная копия древнего мира. Он смотрел на античность глазами русского человека… Дельвиговская античность – это романтический идеал, мечта о гармоническом обществе, но мечта недостижимая, хотя и прекрасная»74.

«Достоянием романтиков становится чувство историзма, поэтому и

69Сквозников В.Д. Пушкин. Историческая мысль поэта. М., 1999. С. 9.

70Там же. С. 9.

71См., например: Коровин В.И. «Песнь о вещем Олеге»// Филологические науки. 2003. № 2. C. 14-24; Коровин В.И. Размышления Пушкина о русской и западноевропейской истории как фон «Бориса Годунова»// Филологические науки. 1995. № 5-6. С. 14-28; Коровин В.И. «Заветные преданья»// Русская историческая повесть первой половины XIX века/ Сост. В.И. Коровин. М., 1989. С. 5-18 и др.

72 См. об этом: Батурова Т.К. Страницы русских альманахов; Магина Р.Г. Романтическая лирика пушкинской поры; Гофман М.Л. Поэзия Боратынского; Грехнев В.А. В созвездье Пушкина; Мазепа Н.Р. Е.А. Баратынский: Эстетические и литературно-критические взгляды; Вацуро В.Э. Лирика пушкинской поры, Пушкинская пора; Сахаров В.И. Под сенью дружных муз; Розанов И.Н. Пушкинская плеяда, Поэты 20-х гг. XIX века; Рассадин С.Б. Спутники; Афанасьев В.В. Свободной музы приношенье; Лирическая поэзия последователей Пушкина; Сухомлинов М.И. Князь П.А. Вяземский; Гиллельсон М.И. Вяземский: Жизнь и творчество и др.

73Дельвиг А.А. Полное собрание сочинений. Л., 1934. С. 30

74Коровин В.И. Поэты пушкинской поры. М., 1980. С. 61-62.

21

поэты пушкинского круга, в отличие от классицистов, используя античный материал, осознают временную дистанцию и стараются смягчить условность шуткой, – пишет Л.И. Савельева. – Только у Дельвига иная задача – попытка воссоздать колорит античной поэзии, что приводит к стилизации под античность, иногда искусной, а подчас весьма искусственной»75.

Т.Г. Мальчуковой в книге «Античное наследие и современная литература» высказана следующая мысль: «...присутствие античных элементов в поэзии определяет не только сознательная ориентация поэта на античность, но и преемственная связь с национальной культурой, для которого в течение долгого времени античные памятники играли формирующую роль “нормы и образца”»76. Например, В.К. Кюхельбекер на материале греческой истории пишет трагедию «Аргивяне», в которой пытается воссоздать образ великого сатирика древности и вместе с тем форму его хороводной комедии.

И.М. Тойбин отмечает, что «римская тема в сознании и творчестве Шевырева, в его политических и философско-исторических взглядах не существовала оторвано от проблемы судеб России и русской культуры. Не сам по себе Рим интересует Шевырева, а прежде всего – аналогии и сближения его с Россией, с Петербургом как столицей империи»77.

В книге Д.В. Абашевой «Поэзия Языкова и проблемы фольклоризма» также проводится мысль о том, что «старина Языкову нужна для идеализации прошлого и для того, чтобы провести параллель с современностью»78. Как и в поэзии декабристов, в лирике Языкова встречаются образы древности, а «города Новгород и Псков выступают у него символами политической свободы»79.

«Историзм в лирике представляет собой обобщенное эмоциональное содержание целых эпох в развитии мировой культуры: «дух» Древней Греции,

75Савельева Л.И. Античность в русской романтической поэзии. Казань, 1986. С. 76.

76Мальчукова Т.Г. Античное наследие и современная литература. Петрозаводск, 1988. С. 14.

77Тойбин И.М. Пушкин. Творчество 1830-х гг. и вопросы историзма. Воронеж, 1976. С. 145.

78Абашева Д.В. Поэзия Языкова и проблемы фольклоризма. Чебоксары, 2002. С. 35.

79Там же. С. 80.

22

рыцарского средневековья, Древней Руси. – пишет С.А. Кибальник. – При этом прошлое обыкновенно смыкается с современностью, существуя лишь как дополнительный план или элемент формы»80.

В книге «Русская античность» Г.С. Кнабе отмечается, что «как идеал и норма античное начало не могло и не должно было слиться с эмпирической действительностью, раствориться в ней; оно противостояло ей как эталон и корректив, как ее возвышенно героизированный и требовательный лик. Но в то же время именно в силу своей функции назидания античные мотивы и образы были призваны воздействовать на действительность, следовательно, и взаимодействовать с ней…»81. Кнабе подразделяет античность на так называемую «мягкую» (выражала себя в «легкой», «анакреонтической» поэзии в таких жанрах, как элегия, идиллия или «подражание древним») и героико-назидательную («реализовывалась прежде всего в теориях и художественной практике классицизма – как государственного, имперского, так и революционного, декабристского»82).

Культурно-исторический материал прошлого, воплощенный в поэтических текстах, рассматривается исследователями по степени приближенности к той или иной эпохе по своей форме (стилизация под жанровую форму, стихотворный размер и т.д.) и содержанию, то есть насколько исторически верно отражено событие, каковы идеи, заложенные писателем, цель произведения в целом – назидание для современников, пример, достойный подражания, или, напротив, приспособление ко вкусам своего времени и др.

Художественный историзм не обязательно может быть связан с непосредственным отображением исторических и культурных реалий той или иной эпохи или же стилизацией под них. Например, изменениям в истории человеческой культуры подвержены осмысления темы любви, природы и т.д. Но в основе нашей работы рассматривается только исторический материал.

80Кибальник С.А. Русская антологическая поэзия первой трети XIX века. Л., 1990. С. 12.

81Кнабе Г.С. Русская античность. М., 1999. С. 120.

82Там же. С. 121.

23

Научное понимание историзма отличается от историзма в художественном осмыслении. Художественному историзму, как правило, свойственен вымысел, то есть то, что создано самим воображением писателя. Сюжет произведения может быть и не доподлинно исторически верным, а вымышленным на основе реальных исторических событий. Однако даже подобный вымысел должен основываться на психологической точности воспроизведения характера человека, его речи, манере общения, характеризующего стиль определенной эпохи. Например, Н.М. Карамзин отвергал вымысел как приукрашивание истории. Он «выработал основу своего исторического метода как синтез логики факта и эмоционального образа “минувших столетий”»83. Одним из первых Карамзин пытался передать и общий колорит эпохи, найти связующую нить событий прошлого

ив то же время «изъяснить» характеры людей. Его «увлекала эта возможность уже не просто констатировать поступки исторических героев, но психологически обосновывать те или иные их действия»84.

Отметим, что у Пушкина исторические реалии органически и естественно сливаются с художественным вымыслом. Именно Пушкин доказал право писателя на вымысел. «Но он же… показал, что вымысел вымыслу рознь. Есть вымысел, …порожденный авторским воображением без участия Господина факта, и есть вымысел исторически обоснованный»85. Иными словами, у каждого писателя, обращающегося к историческому сюжету, могут быть свои вымышленные герои. Но эти герои обязаны мыслить

идействовать, как герои подлинные. У каждого писателя реальные исторические фигуры могут произносить монологи и совершать поступки, не отраженные ни в одном историческом документе. Но эти монологи и

поступки должны находиться в соответствии с известными событиями и

83Лузянина Л.Н. Проблемы историзма в творчестве Н.М. Карамзина — автора «Истории Государства Российского»// Проблемы историзма в русской литературе. Конец XVIII – начало XIX вв./ Под редакцией Г.П. Макогоненко и А.М. Панченко. Л., 1981. С. 157.

84Там же. С. 163.

85Поляков Ю. «Воскресить минувший век во всей его истине»// Свободная мысль. 1999. № 6. С. 103-

104.

24

характерами. Пушкин, широко используя художественный вымысел, как правило, опирался на известные исторические документы и факты. Все его произведения, написанные на исторические сюжеты и так или иначе связанные с историей, отмечены печатью историзма, все обстоятельства достоверны, все характеры несут черты своего времени. Например: «Характер Пимена не есть мое изобретение. В нем собрал я черты, пленившие меня в наших старых летописях: простодушие, умилительная кротость, нечто младенческое и вместе мудрое, усердие, можно сказать, набожное к власти, данной ему Богом»86. Или такое высказывание поэта: Карамзин в летописях «старался угадать образ мыслей и язык тогдашнего времени: «Мазепа действует в моей поэме точь-в-точь, как в истории, а речи его объясняют исторический характер»87.

Для художественного историзма также характерно использование в изложении конкретных деталей, присущих определенной эпохе. Конечно, детали в историческом труде не могут играть определяющую роль. Но «без деталей историческое повествование превращается в голую схему, концепционное дерево, лишенное листвы»88. Трудность заключается не в том, чтобы пересказать те или иные детали. Надо найти не просто достоверную, но и типическую деталь, не просто яркую, запоминающуюся, но и подтверждающую, подкрепляющую авторскую мысль, авторский вывод. Надо, чтобы эта деталь органически вписалась в текст, стала его неотъемлемой составляющей.

Например, Пушкин не только использует детали, но и обращает внимание на их достоверность. Поэтому он упрекает К. Рылеева по поводу его «Дум» за то, что там во времена Олега упоминается герб России. «Без деталей нет живой истории, есть, может быть, верная, но лишенная души схема. Созданные Пушкиным детали, персонажи, мизансцены — верны, правдивы,

86Пушкин А.С. Письмо к издателю «Московского вестника»// Пушкин А.С. Полное собрание сочинений: В 10-ти т. Л., 1978. Т. 7. С. 53.

87Пушкин А.С. Опровержение на критики// Пушкин А.С. Полное собрание сочинений: В 10-ти т. Л., 1978. Т. 7. С. 132.

88Поляков Ю. «Воскресить минувший век во всей его истине»// Свободная мысль. 1999. № 6. С. 108.

25

историчны»89. В статье Ю. Полякова приводится пример из «Евгения Онегина», наглядно подтверждающий эту мысль. Ленский вспоминает отца сестер Лариных, как в детстве он «играл его очаковской медалью». «Два слова, сказанные между прочим, но за ними — целая эпоха. Мы узнаем, в каком столетии происходят события, что Дмитрий Ларин был не только бригадиром, как написано в другом месте, но, оказывается, – и героем Очакова»90. Иными словами, детали, выражая общечеловеческие, как бы внеисторические черты, отражают приметы времени. Отметим, что в целом анахронизм не влияет на общую систему миросозерцания описываемой эпохи. Она все равно показывается в правдивом виде. По мнению Вальтера Скотта, анахронизм оправдан, если придает роману живописность и вместе с тем правдивость91.

Таким образом, под художественным историзмом92 понимается не столько точное следование историческим фактам, сколько вымысел, основанный, по словам В. Скотта93, на угадывании примет исторической действительности. Художественный историзм предполагает конкретнопсихологическую мотивировку того или иного поступка, характеризующего поведение героя, в духе атмосферы, которая определяет выбранную писателем историческую эпоху. При этом особое внимание уделяется психологической точности в описании миросозерцания и мировосприятия лиц того времени, а также его речевому выражению.

Мы обращаемся к поэтическому переложению истории античности и истории древнерусского государства и России поэтами пушкинской поры. Воплощение библейской истории в поэзии этого периода мы не

89Там же. С. 109.

90Поляков Ю. «Воскресить минувший век во всей его истине»// Свободная мысль. 1999. № 6. С. 109.

91См. об этом: Скотт В. Айвенго. Роб Рой. Уэверли// Скотт В. Собрание сочинений: В 20-ти т. М.-Л., 1960-1965. Т. 1, 5, 8; Реизов Б.Г. Теория исторического романа// Реизов Б.Г. Творчество Вальтера Скотта. М., 1965. С. 271-314.

92Понятие художественного историзма, взятое за основу нашего исследования, наиболее полно раскрытое В.И. Коровиным в работах, посвященных творчеству А.С. Пушкина, приводится со ссылкой на издание: Истории русской литературы: 1795-1830/ Под ред. В.И. Коровина. М., 2005. С. 300.

93См. об этом, например: Скотт В. Айвенго; Роб Рой; Уэверли; а также: Реизов Б.Г. Теория исторического романа; Правда и вымысел// Реизов Б.Г. Творчество Вальтера Скотта. М., 1965. С. 271-314, 315-337 и др.

26

рассматриваем по нескольким причинам. Проблема библейских мотивов подробно разработана в современных литературоведческих работах94. Поэтические переложения книг Ветхого Завета в 20-30-х годах XIX века были насыщены свободолюбивыми мотивами, «постижение внутренних смыслов ветхозаветного текста не входило в область авторских интенций, и религиозно-мистические смыслы, в частности, например, псалма угасли»95. Правда, обращение поэтов к библейской истории могло быть связано не только с исторической обстановкой, но и глубоко личными переживаниями. Например, М.А. Дмитриев писал о том, что он обратился к поэтическому переложению псалмов «вскоре после кончины жены, когда все земные утешения были чужды сердцу! В духовных песнях я нашел если не утешение, то, по крайней мере, отраду, заключавшуюся в каком-то живом чувстве другого мира, в чувстве, как будто соединявшем меня с нею»96.

94См. об этом, например: Глобальный историзм и критическая библеистика. М., 1995; Проблемы исторической поэтики: Евангельский текст в русской литературе XVIII-XX вв. Петрозаводск, 1994. Выпуск 3; Жирмунская Т.А. Библия и русская поэзия. М., 1999; Луцевич Л.Ф. Псалтирь в русской поэзии. СПб., 2002; Религиозные и мифологические тенденции в русской литературе XIX века. М., 1997; Христианство в литературе. М., 2002 и др.

95Михновец Н.Г. 136 псалом в русской поэзии XIX века// По царству и поэт: Материалы всероссийской научной конференции «Н.М. Языков и литература пушкинской эпохи»/ Сост. А.П. Рассадин.

Ульяновск, 2003. С. 215.

96Дмитриев М.А. Стихотворения 1830-х годов. Часть 1. М., 1830. С. 4.

27

Образы Древней Греции и Древнего Рима в лирике поэтов пушкинской поры

Влирике поэтов пушкинской поры особое место занимает тема Древней Греции и Древнего Рима.

Воснову исторической темы, посвященной двум великим державам античного мира, легли размышления поэтов о дальнейшей судьбе России, связанные с такими событиями русской и зарубежной истории, как Великая Французская революция, Отечественная война 1812 года, Реставрация династии Бурбонов, восстание декабристов на Сенатской площади. Задумываясь над проблемами настоящего и будущего своего Отечества, мастера художественного слова обращались к прошлому, к истокам мировой цивилизации. «Древний Рим с его открытой для наблюдения завершенностью всего цикла исторического развития – от “младенчества” до “старости” и “смерти” был в этом отношении особо притягательным объектом внимания»97.

Одним из принципов художественного историзма были исторические аллюзии в обрисовке нравов прошлого. С помощью прошлого художники слова хотели «намекнуть» читателю на современность. По этому поводу историк М.С. Тартаковский заметил, что, как правило, «из прошлого… выковыривались главным образом «изюминки»: нравоучительные факты, героические характеры или, напротив, примеры чрезвычайной низости, жестокости, вероломства, также могущие послужить целям предостережения

иназидания»98.

В«высокой» гражданской поэзии история Древней Греции и Рима служила рационалистическим идеалом, который очень часто

противопоставлялся современности. Именно с гражданским течением

97Мысляков В.А. Тема Древнего Рима в русской демократической публицистике// Литература и история: Исторический процесс в творческом сознании русских писателей XVIII - XX вв./ Под ред.

Ю.В. Стенника. СПб., 1992. С. 191.

98Тартаковский М.С. Историософия. Мировая история как эксперимент и загадка. М., 1993. С. 97-98.

28

романтизма и был связан поиск идеалов в героическом прошлом, в частности в истории двух древних мировых держав. «Люди искали уроков для настоящего в прошедшем, горевали о былом, и хотели воспоминаниями о неизбежной мести пороку, награде добродетели, рассказами о доброте и величии предков учить современное поколение, казавшееся им ничтожным, против того идеала, который находили они в прошедшем», — писал Н.А. Полевой в «Истории русского народа»99. То есть обращение к античной истории, как и мировой истории вообще, связано с поиском идеальных отношений в обществе и государстве. В подобном взгляде на прошлое видна некая условность, субъективность понимания истории художниками слова. В данном случае читатель видит не воплощение исторического события, не отражение духа времени конкретной эпохи, а чувства, которые возникают у поэтов, когда они «погружаются» в лучший мир.

В лирике первой четверти XIX столетия история воспринималась сквозь призму идей тираноборчества и патриотизма (в частности, в произведениях К.Ф. Рылеева). Поэты-декабристы считали, что «дух времени и назначенье века» (К.Ф. Рылеев) являются похожими у многих народов в разные исторические периоды. Применительно к романтической поэзии 1810- 1820-х гг. В.А. Гофманом был предложен термин слова-сигналы100. Отметим, что употребление данных слов характерно в большей степени для гражданского течения романтизма. Слова-сигналы отражают представления поэтов о независимости, свободе, патриотизме, ассоциируясь с гражданской доблестью и вольнолюбием древних народов. Гражданским содержанием наполнялись слова раб, цепи, кинжал, тиран, закон и др. Знаковыми стали для декабристов имена Кассия, Брута — римских политических деятелей,

99Полевой Н.А. История русского народа: В 6-ти т. М., 1829-1833. Т. 1. С. 15-16.

100См. об этом: Гофман В.А. Литературное дело Рылеева// Рылеев К.Ф. Полное собрание стихотворений. М., 1934. С. 49-53.

В Истории русской литературы понятие «слова-сигналы» определяется следующим образом:

«Слово-сигнал — это поэтический знак, при помощи которого устанавливается взаимопонимание между писателем и читателем: писатель подает читателю сигнал о непрямом значении того или иного слова, о том, что слово употреблено им в особом гражданском и политическом смысле» (например, закон, цепи, кинжал, тиран и т.д.) (Коровин В.И., Прокофьева Н.Н. Литературное творчество декабристов// История русской литературы: 1795-1830/ Под ред. В.И. Коровина. М., 2005. Ч. 1. С. 118).

29

возглавивших республиканский заговор против Цезаря, Катона — римского республиканца, покончившего с собой после установления диктатуры Цезаря.

Упоминание о Риме101, как в лирических, так и прозаических текстах, ассоциировалось, например, с именем неистового республиканца Катона. Он покончил жизнь самоубийством, не желая признать самовластье Цезаря, так как оно влекло за собой гибель республики. В «Отрывках из “Фарсалии”» (1818) Ф.Н. Глинки, обращаясь к друзьям, Катон призывает их покинуть родину, ставшую добычей кесаря:

Нам, други, не страшен позорный сей плен: Упругие выи свободных римлян Ничто не приклонит под тяжкий ярем!102

(143)

Поэт связывает жизнь в рабстве с позором и духовной смертью, в то время как путь через пустыню смерти — это путь к бессмертию.

Обращение поэта к римской теме связано с событиями отечественной истории: крепостная неволя, жестокость аракчеевских порядков в армии. Глинка разделял взгляды одной из первых декабристских организаций «Союза спасения», программа которого предусматривала введение конституционной монархии и уничтожение крепостного права мирным путем, исключающим насильственное свержение правящей династии. В далеком прошлом поэт видел отражение исторических событий своего государства. В описании истории Рима периода падения республиканского строя говорится: «После сражения при Тапсе все города провинции капитулировали перед победителем (то есть Цезарем. — Е.Ж.). Только в городе Утика командующий ее гарнизоном Марк Порций Катон Младший, фанатичный сторонник республиканских порядков, не видя возможностей борьбы с надвигающейся монархией Цезаря, предпочел смерть от своего

101Например, Т.Е. Автухович рассматривает Рим в качестве слова-сигнала. См. об этом: Автухович Т.Е. Рим в русской поэзии первой половины XIX века: эмблема – аллегория – символ – образ// Образ Рима в русской литературе. Рим-Самара, 2001. С. 55.

102Здесь и далее поэтический текст цитируется по изданию: Глинка Ф.Н. Избранные произведения.

Л., 1957.

30