Художественный историзм лирики поэтов пушкинской поры. Монография

название стихотворения «Военная Новгородская песня 1170 года»184 не было случайностью. Языков одним из первых в русской литературе XIX века обратился к поэтическим традициям древнерусской литературы. В лирическом описании сражения можно проследить традиции воинской повести:

…сражаться при свете небес; Отважней душа и десница, Когда перед бодрым полком Хоругви заветные плещут.

(136)

В воинской летописной повести непременно присутствуют такие детали принадлежности к христианскому миру и покровительству Бога, как свет неба и хоругви. «…мысль, что за нас Небо, делает храброго еще храбрее»185, — замечает Карамзин. Новгородцы клялись умереть за вольность, за храм святой Софии. Летописцы рассказывают о чуде: одна из стрел воинасуздальца ударилась в икону, «икона в то же мгновение обратилась лицем к городу; что слезы капали с образа на фелонь архиепископа, и что гнев Небесный навел внезапный ужас на полки осаждающих»186. Новгородцы одержали победу, «приписав оную заступлению Марии, установили ежегодно торжествовать ей 27 ноября праздник благодарности»187.

«Новгородская песнь…» была навеяна Языкову чтением 3-го тома Карамзина, где рассказывается о войне князя Андрея с Новгородом. Князь Андрей «думал смирить новогородцев и тревожил их чиновников, которые ездили собирать подати за Онегою»188. Новгородцы названы Карамзиным «надменными друзьями вольности: они с малым числом разбили на Белеозере сильный отряд суздальский и взяли дань с Андреевой области»189. Историк следует за летописцами, которые говорят «о дерзости и непостоянстве

184См.: Языков Н.М. Военная новгородская песнь 1170 года// Северная пчела. СПб., 1825. № 60. С. 4.

185Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12-ти т. М., 1991. Т. 3. С. 361.

186Там же. С. 361.

187Там же. С. 361.

188Там же. С. 360.

189Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12-ти т. М., 1991. Т. 3. С. 360.

71

новогородцев с великим негодованием»190. Языков не принимает такой характеристики новгородцев. Для поэта они друзья вольности. Карамзин ставит вопрос о «злоупотреблении свободой»191. Для Языкова такого вопроса не существует. У Карамзина «народ, упоенный самовластием» «ругается над священным саном государей»192. У Языкова — князь Андрей — не государь новгородцев, а завистливый сосед:

Что вольным соседей завистных вражда И темные рати Андрея?

К отчизне святая любовь Смела, и сильна, и победна!

(136)

Отметим, что позиция декабристов, прославлявших вольный Новгород, а вслед за ними и Языкова, не совпадает с воззрениями Карамзина на русскую историю. Напомним, что в основу исторической концепции Карамзина был положен тезис Монтескье о том, что огромное государство может иметь только монархическую форму правления193. В народном правлении Карамзин видит недостатки. По мнению историка, вольность и свобода порождают анархию как следствие страстей человеческих. Отсюда история республиканских начал, в том числе веча на Руси — это постоянные раздоры, споры и несправедливые решения. Декабристы не разделяли монархизма Карамзина. Они считали монархическую идею чуждой русскому народу и в качестве доказательства обращались к истории Новгорода и Пскова.

По свидетельству графа Дмитрия Ивановича Хвостова, цензор Красовский, разрешивший напечатать «Новгородскую песнь…» в газете «Северная пчела» за 1825 (№ 60), вынужден был дать объяснение министру народного просвещения Шишкову и петербургскому военному генералгубернатору Милорадовичу, которым донесли, что в этой песне «находился

190 Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12-ти т. Примечания к 3-му т. М., 1991. Т. 3.

С. 516.

191Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12-ти т. М., 1991. Т. 3. С. 360.

192Там же. С. 360.

193См. об этом: Монтескье Ш.Л. О духе законов// Монтескье Ш.Л. Избранные произведения. М., 1955. С. 159-733.

72

намек на Новгород нынешний и на известного вельможу (Аракчеева). Красовский, по словам графа Хвостова, выпиской их канона Богоматери ясно доказал, что в одобренном им стихотворении стихотворец повествует о XII столетии и касается собственно до лица Андрея Боголюбского; следственно, происшествия исторического содержания… и каждогодно славимое в день Знамения Богоматери оправдывает совершенно песнопевца и цензора и не может быть растолковано в худую сторону…»194.

В«Новгородской песне 1170 г.» Языков воплотил идеал свободолюбия русского человека, передал ликования защитников города в честь одержанной победы. Это не просто «песня», а «песнь», прославляющая и торжественная. Перед вольностью, смелостью стремлением к победе, любовью к отчизне благородного сердца русского человека и «своенравное море», и «орлиный полет» должны померкнуть. Таким гиперболизмом выражен национальный идеал свободолюбия. И вновь образ древнего Новгорода и «святая любовь к отчизне» его жителей служит достойным подражания примером современникам поэта.

Вотличие от Пушкина, который видел в истории множество противоречий, характерных и для современности, Языков считал, что в истории Древней Руси может быть только конфликт между русскими и их врагами, или конфликт религиозный — между язычеством и христианством.

Вбалладе «Олег» (1826), воссоздавая внутреннюю жизнь славян, Языков исключает любые противоречия.

То люди выходят из киевских врат: Князь Игорь, его воеводы, Дружина, свои и чужие народы

На берег днепровский, в долину спешат, Могильным общественным пиром Отправить Олегу почетный обряд, Великому бранью и миром.

(198)

194 Цит. по: Смирнов В.Я. Жизнь и поэзия Н.М. Языкова: Критико-биографическое исследование.

Пермь, 1900. С. 73.

73

Все люди помнят и чтят Олега. Молодой князь Игорь, воеводы, дружина, народ и певец едины в своих чувствах к умершему Олегу. Тризна предстает «общественным пиром».

«Одно место вышло у него (Языкова. — Е.Ж.) изумительно хорошо: появление певца на тризне Олега:

Вдруг, — словно мятеж умиряется шумный… С гуслями в руках славянин…

(199)

…грандиозен вышел боярин»195. Певца-славянина все знают, любят и понимают. Когда он кончает пение — «радостным криком похвал / Народ отозвался несметный», а князь «братски его обнимал». Символ единения — «стакан золотой и заветный», который ходит по кругу и которым князь награждает и воителей, устроивших «потешную драку» на могиле славного воителя, и баяна, пропевшего Олегу хвалу.

Баллада служит укором современникам поэта. Все эпизоды в ней намеренно подчеркивают мысль о единстве и гармонии, царивших в Древней Руси. Поэтому исторические факты истолковываются художником слова в одном ключе. Поэт соблюдает историческую верность в отдельных деталях. В отличие от Рылеева Языков не упоминает о гербе России на щите Олега, прибитом к воротам Царьграда. Но в целом Языков далек от пушкинской конкретности. Князь Игорь созывает «общественный пир», а «…на вечах Новгорода и Пскова решение общественных дел… кончалось нередко рукопашною…»196, вместо Древней Руси — Россия.

В балладе «Кудесник» (1827) после прославления вечевой вольности новгородцев излагается исторический факт, повествующий о появлении в Новгороде волхва из Чуди, хулившего православную веру и поколебавшего в ней новгородцев, которые не послушались своего епископа Феодора,

195Лирическая поэзия последователей Пушкина. Н.М. Языков. М., 1859. С. 96.

196Там же. С. 96.

74

выходившего с крестом уговаривать их. Но настойчивый новгородский князь Глеб Святославич, сопровождаемый верною дружиной, убивает волхва на вечевом дворе в присутствии народа, чем и прекращает волнения.

У Пушкина в «Песни о Вещем Олеге» (1822) конфликт между христианством (православием) и язычеством скрыт, в то время как у Языкова он резко обнажен. Кудесник — соблазнитель, чародей. Князь непреклонен в христианстве. Вместе с епископом Феодором он отстаивает истинную веру:

Вот вышел епископ Феодор с крестом

Кнароду — народ от него отступился; Лишь князь со своим правоверным полком

Ксвятому кресту приложился.

(217)

Князь как защитник веры «грозен и пылок». Кудесник — суетлив, лукав: «…сладко, хитро празднословит и лжет / Смущает умы и морочит». Если у Пушкина князь обращается к кудеснику с вопросом: «Скажи мне, кудесник, любимец богов, / Что сбудется в жизни со мною?», то у Языкова, напротив, вопрос князя обращен к самому кудеснику: «Кудесник! Скажи мне, что будет

стобою?».

В«Истории России…» А.О. Ишимовой так описывается это событие: «Князь Глеб, видя, что никто из народа не идет прикладываться к кресту, подошел очень близко к колдуну и спросил у него: «Знаешь ли ты, что будет завтра?» — «Все знаю», — отвечал кудесник. «Стало быть, ты знаешь и то, что случится с тобою сегодня?» — спросил опять князь. «Я сделаю много чудес!»

— вскричал мнимый волшебник. В эту самую минуту Глеб рассек ему голову

топором»197.

Гордый и независимый кудесник превращен Языковым в жалкого и ничтожного старика («…сам он не свой, / И жмется и чешет затылок»). Не князь погибает по предсказанию кудесника, а кудесник от руки князя.

«Языков идеализирует древность в духе идей идиллической

197 Ишимова А.О. История России в рассказах для детей: В 2-х т. СПб., 1995. Т. 1. С. 36.

75

«соборности», православия и славянского братства. Поэт подтверждает историческими картинами свое субъективное представление о ней, а не стремиться проникнуть в ее суть, чтобы объяснить ее изнутри. Пушкинская «Песнь о вещем Олеге» романтична, и романтика присуща не только автору, но и самой древности — в ней Пушкин находит и сердечную привязанность князя к своему коню, товарищу его военных трудов, и роковую обреченность, и романтический конфликт кудесника, которому доступны высшие тайны, с Олегом, земным владыкой»198.

«Интерес к национальному прошлому, к своеобразию исторического развития народа и особым чертам национального характера часто возникает… в моменты общественного подъема»199. Д.В. Веневитинов, близкий декабристам по устремлениям, «мечтаниям и идеям», также как и многие поэты пушкинской поры начинает поиски опоры для своих вольнолюбивых мыслей в национально-исторической проблематике. «Историческая эпоха, избранная Веневитиновым, давала пищу одной из самых значительных национально-освободительных тем современной исторической поэзии — теме борьбы с татарским нашествием»200.

В поэме «Евпраксия» (1824) Веневитинов показывает героизм предков, их свободолюбие и любовь к родине. Сюжет поэмы навеян преданиями о гибели рязанских князей во время татарского нашествия 1237 года. Князь Федор получил от Батыя предложение, достойное азиата: отдать ему в наложницы свою молодую, прекрасную жену Евпраксию. В случае несогласия, Батый грозил ему окончательным разорением удела. Но молодой князь не испугался угрозы. Он встретил хана перед стенами города. Во время битвы Федор был убит. Батый уже готовился исполнить свою ханскую прихоть. Но молодая жена не дождалась своего позора и, узнав о геройской смерти мужа, бросилась вниз с городской стены вместе со своим младенцем.

198Коровин В.И. «Песнь о вещем Олеге»// Филологические науки. 2003. № 2. C. 23.

199Бухмейер К.К. Н.М. Языков// Языков Н.М. Стихотворения и поэмы. Л., 1988. С. 32.

200Тартаковская Л.А. Дмитрий Веневитинов: Личность, мировоззрение, творчество. Ташкент, 1974.

С. 97.

76

Это народное «темное предание», услышанное Веневитиновым во время пребывания в г. Зарайске, восходит к летописям и «Повести о разорении Рязани Батыем». В дошедших до нас рукописях поэта содержатся: вступление, с описанием места действия поэмы на берегу реки Осетр; явление кометы; пир в тереме князя Федора; отправление рязанских воинов на битву с Батыем и, наконец, бой с участием князя Олега и боярина Евпатия Коловрата. «В известных нам отрывках «Евпраксии» сюжет не разработан непосредственно в том плане, в каком он должен был развиваться согласно тексту Карамзина, приводящемуся обычно в комментариях к поэме. Однако имена героев, время и место их действия у Веневитинова не оставляют сомнений в правоте исследователей, относящих поэму к известному рассказу о подвиге рязанского князя Федора и его жены Евпраксии, которые предпочли смерть позору плена и надругательства»201. Выбор сюжета и исторических героев давал поэту возможность утвердить непреходящую ценность чистого и сильного человеческого деяния, подвига, воспеть силу духа предков не столько для передачи потомкам, сколько для примера современникам. Напомним, что это был принцип, утвержденный и в программных высказываниях, и в творчестве поэтов-декабристов, стремившихся воспитать на исторических примерах любовь к свободе, презрение к смерти, готовность пожертвовать собой. Молодые князья Роман и Олег наделены Веневитиновым героическими чертами. Юность Романа не мешала ему быть примером для воинов, а суровые испытания битв научили презирать изнеженность властителей:

…молодой Роман, Надежда лестная славян, Достойный сана воеводы, В блестящем цвете юных лет

Он в княжеский вступал совет И часто мудростью своею

201 Тартаковская Л.А. Дмитрий Веневитинов: Личность, мировоззрение, творчество. Ташкент, 1974.

С. 97.

77

Рязанских старцев удивлял… И половцев с дружиной верной Не раз на поле поражал.

(61-62)

«Дитя по сердцу и летам», князь Олег также предстает истинным патриотом:

…он с булатом в юной длани Летит отчизну защищать И в первый раз на поле брани

Любовь к свободе показать202.

(62)

Не случайно Веневитинов хотел сделать главной героиней поэмы женщину. Образ Ярославны из «Слова о полку Игореве» мог сыграть определенную роль в возникновении данного замысла203. Кроме этого подвиг женщины должен был прозвучать еще более острым упреком и призывом, обращенным к чувствам и сердцам современников. Можно вспомнить героинь, например, Рылеева — Ольгу, Рогнеду, Наталью Долгорукову и др.

В «Евпраксии» Веневитинов стремился достичь той исторической достоверности, которая могла бы помочь преодолеть ограниченность романтического метода. Изучение поэтом «Истории государства Российского» подтверждается рядом текстуальных совпадений, относящихся не столько к «сюжету» из Карамзина, сколько к деталям, предваряющим по времени у историка нападение татар на Рязань. Стремясь к достоверности факта, Веневитинов сознательно использует допустимые в историческом произведении анахронизмы. С помощью этого приема поэт добивается концентрации, определенного сосредоточения действия. Изменения во временных рамках обостряют драматизм повествования. Например, в поэме упоминается явления кометы. Это небесное знамение предваряет по времени

202Здесь и далее поэтический текст цитируется по изданию: Веневитинов Д.В. Полное собрание стихотворений. Л., 1960.

203См. об этом: Тартаковская Л.А. Дмитрий Веневитинов: Личность, мировоззрение, творчество.

Ташкент, 1974. С. 98.

78

нападение татар на Рязань. Напомним, что согласно историческим источникам, и в частности «Истории государства Российского» Карамзина, появление этой кометы относится к 1225 году. В поэме речь идет о событиях

1237 года.

Карамзин

Явилась комета, звезда величины необыкновенной, и целую неделю в сумерки показывалась на западе, озаряя небо лучом блестящим204.

Веневитинов

Взгляни, как новое светило, Грозя пылающим хвостом, Поля рязански озарило Зловещим пурпурным мечом

(59)

Поэт использует перифраз — «новое светило» — при описании небесного знамения, что оттеняет всю непонятность, неизведанность, загадочность этого явления и еще больше заставляет насторожиться, вселяет страх, поскольку «новое светило» предвещает русским людям беду — нашествие татар. Это подчеркивается и с помощью эмоционально-гиперболизированных эпитетов: зловещий, ужасный, кровавый и др. Если в «Истории…» Карамзина «ужасное предзнаменование» прямо именуется — комета, то есть небесное тело, вдали от Солнца имеющее вид туманного светящегося пятна, то Веневитинов упоминает о метеоре — только вспышке небольшого небесного тела. Что также говорит о необъяснимости, некой туманности и одновременно подчеркивает неожиданность, мгновенность (метеор — вспышка) того, что в скором времени должно произойти. Этот эффект усиливается звукописью. Аллитерации создает у читателя впечатление, что он и впрямь не просто видит, но и слышит приближение светила («Грозя пылающим хвостом», «Зловещим пурпурным мечом»). Шипящие, глухие согласные (щ, ч) передают весь зловещий ужас, который наводит близящееся грозное событие. Градация

— «растет, теснится и шумит» — также отражает надвигающуюся беду. Иногда

204 Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12-ти т. М., 1991. Т. 3. С. 488.

79

в контексте поэмы глаголы стоят во 2-м лице, ед. ч. (взгляни), что вовлекает в действие и самого читателя, побуждает его обратить внимание именно на этот момент истории.

Анахронизм усиливает и идейное звучание поэмы. Например, Веневитинов упоминает среди участников битвы за Рязань «боярина Евпатия», связывая богатырское начало «Евпраксии» с традиционногероическим именем Евпатия Коловрата, в действительности совершившего свой подвиг, согласно историческим источникам, уже после взятия Батыем Рязани. При создании образа Евпатия Веневитинов использует поэтическую вольность, характерную для романтиков: «Евпатий, боярин старый / С седою длинной бородой», подчеркивая тем самым его мудрость, жизненную опытность в принятии важных решений. Исторический Евпатий Коловрат был молод.

Из «Истории государства Российского» Карамзина Веневитиновым также «заимствовано» описание отклика народа на зловещие предзнаменования:

Карамзин

Вспомнили, что было такое же лето в России и что отечество наше стенало от врагов иноплеменных, голода и язвы…Несчастные для суеверных знамения произвели общий страх205…

Веневитинов

Младые старцев окружают И жадно ловят их слова; Несется разная молва, Из них иные предвещают

Войну кровавую иль глад… …На лицах суеверный страх…

(60)

По-видимому, к Карамзину восходит достоверность исторических имен (Юрий, Роман, Олег, Евпатий, Федор, Евпраксия), названий («На берегу реки

205 Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12-ти т. М., 1991. Т. 3. С. 488.

80