Художественный историзм лирики поэтов пушкинской поры. Монография

простиралась до конца XVII – начала XVIII в. – всецело укладывалась и сама его «История государства Российского». История «третьего» рода или Древняя, Допетровская Русь, – это именно тот период, который, согласно господствовавшим в первые десятилетия XIX в. взглядам, был истинным прибежищем исторической науки, только на нем и сосредотачивавшей свое внимание.

В отличие от него, история «первого» («Фукидидова») и «второго» («Тацитова») – родов – это современная или близкая к ней действительность, которая восстанавливается по «живым», «говорящим» источникам (собственным впечатлениям историка и рассказам информаторов – очевидцев) или по «словесным преданиям», записанным очевидцами сразу или вскоре после событий. В России хронологической гранью, отделяющей историю «первого» и «второго» родов (они здесь объединены Карамзиным по сходству способов отображения исторической действительности) от истории «третьего» рода, выступает, по Карамзину, время Петра I.

Английский историк-методолог и философ Р. Коллингвуд, касаясь вслед за Карамзиным исторического метода античных историков, образно выразил его существо: он «держал их на привязи, длина которой определялась непосредственной живой памятью. Единственным источником для критики был очевидец событий» 24. Или, говоря иначе, «ретроспективные границы поля видения историка определялись границами человеческой памяти» 25.

Н.М. Карамзиным в «Истории государства Российского» была поставлена проблема художественного воплощения истории страны. «Художественность изложения как непременный закон исторического повествования была сознательно прокламирована историком, считавшим, что “видеть действия и действующих”, стремиться к тому, чтобы исторические лица жили в памяти “не одним сухим именем, но с некоторою нравственною

24Коллингвуд Р.Дж. Идея истории: Автобиография. М., 1980. С. 26-28, 33.

25Там же. С. 26-28, 33.

11

физиогномиею” – это значит знать и чувствовать историю...»26. А.С. Пушкин увидел в «Истории...» Карамзина реализованную возможность повествования, при котором субъективные убеждения и пристрастия автора (его «любимые парадоксы»27) не исключает иных суждений, необходимо вытекающих из «верного (то есть полного, не урезанного и не искаженного в пользу собственной концепции) рассказа событий»28. Не случайно, поэтому, что главный недостаток первых томов «Истории русского народа» Н.А. Полевого Пушкин усмотрел в тенденциозности, в легкомысленном и мелочном желание поминутно противоречить Карамзину, в «излишней самонадеянности»29: «Уважение к именам, освященным славою <...> первый признак ума просвещенного. Позорить их дозволяется токмо ветреному невежеству…»30. Пушкин замечает, что в своем труде Полевой руководствовался соображениями французских историков: «Г-н Полевой сильно почувствовал достоинства Баранта и Тьерри и принял их образ мнений с неограниченным энтузиазмом молодого неофита»31. Однако эти достоинства требовали критического взгляда: они явились на почве осмысления фактов чужой истории, а вместе с тем и на почве всеобщего увлечения романами Вальтера Скотта с их поэтическими вымыслами и той вольностью обращения с материалом, которая недопустима в исторической науке: «Действие В. Скотта ощутительно во всех отраслях современной ему словесности. Новая школа французских историков образовалась под влиянием шотландского романиста»32. Своевольная трактовка исторических лиц и событий, «насильственное направление повествования в какой-нибудь

26Сахаров А.Н. Уроки «бессмертного историографа»// Карамзин Н.М. История государства Российского: В 12-ти т. М., 1989. Т. 1. С. 428.

27Пушкин А.С. «История русского народа». Сочинение Н. Полевого// Пушкин А.С. Полное собрание сочинений: В 10-ти т. Л., 1978. Т. 7. С. 96.

28Ветловская В.Е. Пушкин. Проблемы истории и формирование русского реализма// Литература и история: Исторический процесс в творческом сознании русских писателей XVIII-XX вв./ Под ред. Ю.В. Стенника. СПб., 1992. С. 34.

29Пушкин А.С. «История русского народа». Сочинение Н. Полевого// Пушкин А.С. Полное собрание сочинений: В 10-ти т. Л., 1978. Т. 7. С. 92.

30Там же. С. 93-94.

31Там же. С. 95.

32Там же. С. 95.

12

известной цели»33 в виде собственной или заимствованной любимой идеи сообщают истории характер романа, тогда как самый роман на современном этапе развития литературы (точно так же, как любая другая форма эпоса или драмы) должен иметь, по мысли Пушкина, все достоинства реальной истории – правдивого, беспристрастного рассказа о прошлом и настоящем.

Что же нужно драматическому писателю? Таким вопросом задавался Пушкин, разбирая драму М.П. Погодина «Марфа Посадница»34. На что сам и отвечал: философия, беспристрастие, государственные мысли историка, догадливость, живость воображения, никакого предрассудка любимой мысли и свобода. То же самое необходимо и прозаику, и поэту. Говоря о свободе, Пушкин имел в виду свободу от любимых мыслей и симпатий, но эта свобода предполагала полную зависимость от исторической правды. «Драматический поэт, беспристрастный, как судьба, – писал Пушкин в том же разборе драмы Погодина, – должен был изобразить столь же искренно<...>. Не он, не его политический образ мнений, не его тайное или явное пристрастие должно было говорить в трагедии, но люди минувших дней, их умы и предрассудки. Не его дело оправдывать или обвинять, подсказывать речи. Его дело воскресить минувший век во всей его истине»35. Именно потому, что эта истина ни в прошлом, ни в настоящем в точности неизвестна, она и «требует добросовестного исследования». Пушкин не отрицал ни субъективной, нравственной оценки, ни пристрастий личных чувств и убеждений, а стремился заострить мысль, чтобы подчеркнуть главное: важнее, чем пристрастия, важнее, чем добродетель и порок, была историческая правда. Писателю, так же, как и историку, нужно вглядываться в факты, правильно их сопоставлять, отыскивая внутреннюю связь, отделяя главное от второстепенного, и делать лишь те выводы, которые подсказывает логика исторических ситуаций, их видоизменений, их взаимной обусловленности.

33Там же. С. 94.

34Пушкин А.С. О народной драме и драме «Марфа Посадница»// Пушкин А.С. Полное собрание сочинений: В 10-ти т. Л., 1978. Т. 7. С. 146-152.

35Там же. С. 151.

13

Возражая Н. Полевому по поводу его рассуждений о средневековой Руси, Пушкин писал: «Вы поняли великое достоинство французского историка (Гизо. – Е.Ж.). Поймите же и то, что Россия никогда ничего не имела общего с остальною Европою; что история ее требует другой мысли, другой формулы, как мысли и формулы, выведенные Гизотом из истории христианского Запада»36. Пушкин полагал, что в России не было феодализма. Ее путь развития отличается от западного: в России «существование народа не отделилось вечною чертою от существования дворян», как это было в истории Франции. Далее Пушкин поясняет причину исторического несходства различных народов, чьи пути не укладываются в жесткое ложе одной формулы: «Не говорите: иначе нельзя было быть. Коли было бы это правда, то историк был бы астроном и события жизни человечества были бы предсказаны в календарях, как и затмения солнечные. Но провидение не алгебра. Ум человеческий, по простонародному выражению, не пророк, а угадчик, он видит общий ход вещей и может выводить из оного глубокие предположения, часто оправданные временем, но невозможно ему предвидеть случая – мощного, мгновенного орудия провидения»37. Отметим также, что, характеризуя систему Гизо, Пушкин писал о том, что, отбрасывая все «случайное», Гизо стремился выявить в истории закономерный процесс развития. Именно Гизо показал, что история – это не хаотическое нагромождение случайностей, но торжество необходимости. В этом, по мнению Пушкина, и состоит «великое достоинство французского историка»38. «Разделяя в целом подобные взгляды на исторический процесс, Пушкин вместе с тем решительно отвергает представление об исторической необходимости как фатальной предопределенности, при которой случайности совершенно исключаются и от воли человека ничего не зависит»39. Он

36Пушкин А.С. «История русского народа». Сочинение Н. Полевого// Пушкин А.С. Полное собрание сочинений: В 10-ти т. Л., 1978. Т. 7. С. 100.

37Там же. С. 100.

38Там же. С. 100.

39Тойбин И.М. Пушкин и философско-историческая мысль в России на рубеже 1820 и 1830-х годов.

Воронеж, 1980. С. 21.

14

подчеркивал, что в истории можно определить лишь «общий ход вещей», общее направление событий, но невозможно «предвидеть случая – мощного, мгновенного орудия провидения»40. Эту мысль Пушкин аргументирует тем, что в то время как оказывалось возможным, например, предсказать «Камеру французских депутатов и могущественное развитие России»41, никто не был в состоянии предсказать «ни Наполеона, ни Полиньяка»42. «В представлении Пушкина признание исторической необходимости отнюдь не исключает ни значения личной воли, ни роли случая. Он рассматривает их во взаимосвязи, не отрывая метафизически одного от другого»43.

Таким образом, историзм начинается с преодоления (в той или иной степени) такого взгляда на историю, при котором отдельное событие рассматривается обособленно, вне связи с другими, вне процесса и развития, как проявление случайности и т.д. Историзм означает рождение нового взгляда на события прошлого. Он отстаивает принцип постоянного изменения развития и совершенствования общества. Историзм делает возможным понимание места каждого народа в прошлом человечества, своеобразия культуры каждой нации, он приоткрывает будущее, устанавливает связь современности с прошлым, которое ее подготавливало.

Водном из историко-методологических трактатов середины 1830-х гг. история определялась, как «то, что беспрерывно изменяется и принимает, смотря по действию обстоятельств, различные виды»44.

В«Обозрении русской словесности» И.В. Киреевский писал: «История

внаше время <...> есть условие всякого развития»45. Эта «формула», и явилось своего рода несомненным признанием идеи историзма. В это же

время в русской философско-научной лексике появляется и сам термин

40Пушкин А.С. «История русского народа». Сочинение Н. Полевого// Пушкин А.С. Полное собрание сочинений: В 10-ти т. Л., 1978. Т. 7. С. 100.

41Там же. С. 100.

42Там же. С. 100.

43Тойбин И.М. Пушкин и философско-историческая мысль в России на рубеже 1820 и 1830-х годов.

Воронеж, 1980. С. 21.

44Степанов Т. Об истории вообще, предмете, цели и практическом приложении оной// Сын Отечества и Северный архив. СПБ., 1834. № 41. С. 389.

45Обозрение русской словесности 1829 г.// Киреевский И.В. Критика и эстетика. М., 1979. С. 59-60.

15

«историзм», употребляемый, правда, еще не совсем в том значении, в каком понимает его современная историософская мысль.

Следует отметить, что теоретическое обоснование историзма «в соответствующих понятиях происходит гораздо позже, чем осознание, например, реализма, тоже не сразу получившего терминологическое...

обоснование. Пушкин вводил в литературу историзм, не зная такого слова. Не было оно употребительно и у его последователей в XIX веке. Вообще в лексиконе дореволюционных авторов это слово, встречавшееся отнюдь не часто, обозначало, в сущности, любое качество, имеющее какое-либо отношение к истории.

В первые послереволюционные годы слово “историзм” означало обращенность к прошлому.

Вместе с тем уже в 20-е годы фигурировало другое понимание историзма – как признание соотнесенности разных эпох и, далее, той или иной философии истории»46.

Б.М. Энгельгардт определял «историзм» как «особенно живое чувство действительности»47.

Б.В. Томашевским было концептуально обозначено само понятие «художественного историзма» как «определенного творческого качества, которое не следует смешивать ни с объективным фактом обращения к исторической теме, ни с интересом к прошлому. «Историзм предполагает понимание исторической изменяемости действительности, поступательного хода развития общественного уклада, причиной обусловленности в смене общественных форм»48.

Р. Вейман понимал под «историзмом литературы» ее (литературы) историческое бытие, существование произведений во времени со всеми

46Кормилов С.И. Теоретические аспекты художественного историзма// Проблема историзма в русской советской литературе (60-80-е годы). М., 1986. С. 67.

47Энгельгардт Б.М. Историзм Пушкина// Энгельгардт Б.М. Избранные труды. СПб., 1995. С. 116-

324.

48Томашевский Б.В. Пушкин: В 2-х т. М.-Л., 1956. Т. 2. С 155.

16

основами их генезиса и стадиально изменяющегося восприятия читателями49. «Под историзмом понимаются не «надтекстовые» образования и не разновидности содержания, а некие качества произведения. Историзм – не «вещь», не сторона, не элемент чего-то, но именно качество неких элементов. Время не может не быть предметом художественного отображения: оно отображается всегда, каковы бы ни были свойства произведения, личность автора, требования его эпохи. Но отображаться оно может как исторически, так и не исторически. Значит в вопросе об историзме существенно не то, что

изображается, а то, как изображается», – отмечает С.И. Кормилов50.

Встатье Е.В. Кардаш «Критерий подлинности исторического знания в романтической культуре» под историзмом понимается «воскрешение действительности», то есть непредвзятое, достоверное описание событий, идей и нравов ушедшей действительности51.

Вкниге «Оды “На Новый год”, или открытие времени. Становление художественного историзма в русской поэзии XVIII века» А.В Петров выделяет две основные характеристики художественного историзма: историзация и индивидуализация. Ссылаясь на определение историзма С.И. Кормилова («историзм… качество идейно-образного строя художественного произведения, которое выражает образно-эстетическое освоение общества и человека в нем как закономерно, самоценно и в принципе поступательно-развивающегося единства, всемирно-исторической связи всех факторов и явлений, а также активную их оценку художником, предполагающую раздельность и в то же время единство прошлого, настоящего и будущего в каждом предмете»52), исследователь отмечает, что в данном определении «на первый план выдвинута идея развития. Постепенное осознание писателями XVIII века того, что все в мире, в том числе человек и

49См. об этом: Вейман Р. История литературы и мифология. М., 1975.

50Кормилов С.И. Теоретические аспекты художественного историзма// Проблема историзма в русской советской литературе (60-80-е годы). М., 1986. С. 67.

51См. об этом: Кардаш Е.В. Критерий подлинности исторического знания в романтической культуре// Русская литература. 2005. № 1. С. 15-27.

52Кормилов С.И. Художественный историзм как теоретическая проблема// Филологические науки. 1977. № 4. С. 20-21.

17

общество, являются становящимся во времени и испытывающим при этом воздействие самых разнообразных факторов, включая иррациональные и непознаваемые, и составляет суть процесса историзации художественного сознания»53. Суть индивидуализации явления (события, характера, отношения, природного и «вещного» мира) заключается «в поиске неповторимого, самобытного, особенного, экзотического, исторически конкретного, иногда случайного»54 в этом явлении (событии, характере и т.д.). На основе приведенных характеристик А.В. Петров дает следующее определение художественного историзма: «Художественный историзм – это, во-первых, свойство художественного сознания, позволяющее увидеть и познать явление в его индивидуальном развитии и в многообразии его связей с окружающей действительностью, также находящейся в постоянном становлении; а, вовторых, совокупность индивидуально-авторских, по возможности не клишированных средств художественной изобразительности и выразительности, с помощью которых писатель отображает данное явление в идейно-образном строе произведения»55.

В литературоведении наиболее подробно изучен историзм А.С. Пушкина.

С.М. Петров в книге «Исторический роман Пушкина» проводит параллель между поэтами 20-30-х гг. и декабристами, анализируя сходство и различие в их подходе к изображению истории. В главе «Проблема историзма в мировоззрении и творчестве Пушкина» критиком приводится общая характеристика пушкинской философии истории56.

Б.В. Томашевский в статье «Историзм Пушкина» утверждает, что историзм не был свойствен Пушкину до 1823 г., аргументируя это следующим образом: «Историзм предполагает понимание исторической изменяемости действительности, поступательного хода развития

53Петров А.В. Оды «На Новый год», или открытие времени. Становление художественного историзма в русской поэзии XVIII века. М.-Магнитогорск, 2005. С. 31.

54Там же. С. 32.

55Там же. С. 32-33.

56См. об этом: Петров С.М. Исторический роман Пушкина. М., 1953.

18

общественного уклада, причинной обусловленности, смене общественных форм»57. Исследователь понимает под историзмом Пушкина «только эту форму историзма, которая стала складываться в воззрениях Пушкина с

1823 г.»58.

По мнению М.И. Гиллельсона, «именно просветительский историзм, который объяснял изменяемость действительности и смену общественных форм непрерывной борьбой просвещения с невежеством, помог впоследствии Пушкину перейти к более высокой форме историзма. Иная постановка вопроса нарушает последовательный ход развития мировоззрения Пушкина, искусственно изолирует его мировоззрение от общественных взглядов его учителей, сверстников и друзей»59.

Б.С. Мейлах, разбирая содержание курса «Право государственное», которое читал в Лицее А.П. Куницын, пришел к выводу, что в этом курсе «сквозь идеалистическое понимание общества и государства видны проблески трезвого историзма»60. Проанализировав всю систему лицейского воспитания, Б.С. Мейлах пишет: «Каковы бы ни были различия во взглядах Куницына и Кайданова, Кошанского и Георгиевского, их лекции, читанные в Лицее Пушкину и его сверстникам, отражали многие существенные стороны русского просветительства и передовой русской общественной мысли той поры»61. И Мейлах, и Гиллельсон, таким образом, считают, что уже в творчестве Пушкина 20-х годов можно говорить о проявлении историзма.

Б.В. Томашевский основными чертами пушкинского реализма называет «гуманистические идеи, народность и историзм»62. По мнению литературоведа, темы античной древности не всегда свидетельствуют об истории, так как под историческим сюжетом может скрываться «обработка интересной для автора психологической ситуации, безотносительно к тому, в

57Томашевский Б.В. Историзм Пушкина// Ученые записки ЛГУ. Л., 1954. Серия филологические науки. № 173. Выпуск 20. С. 42.

58Гиллельсон М.И. Вяземский: Жизнь и творчество. Л., 1969. С. 63.

59Там же. С. 63.

60Мейлах Б.С. Пушкин и его эпоха. М., 1958. С. 78.

61Там же. С. 114.

62Томашевский Б.В. Пушкин: В 2-х т. М.-Л., 1956. Т. 2. С. 154.

19

какую эпоху и в какой исторической среде эта ситуация возникла»63.

Работы Г.А. Гуковского64 освещают вопрос о роли историзма в становлении реалистического метода Пушкина. На материале исследования показано, что историзм явился одной из основ пушкинской реалистической системы, что с ним связано воспроизведение действительности в ее закономерном движении, в процессе развития, понимание личности в ее исторической обусловленности. В книге «Пушкин и русские романтики» исследователь подробно останавливается на особенностях пушкинского историзма, его отличии от историзма поэтов-декабристов. В отличие от Пушкина они не стремились к соблюдению исторических характеров. «Пушкин показывает мир Востока или древности, увиденный как бы вне субъективности поэта. При этом он воссоздает не только внешний, но и внутренний мир человека другой культуры. Он создает стихи – как бы не от своего лица, а от лица араба («Подражание Корану»); при этом он остается Пушкиным, человеком XIX века»65.

Высказывая мнение о том, что «историзм предполагает рассмотрение явлений в их развитии, в процессе становления, с исторической точки зрения»66, И.М. Тойбин считает, что «решить проблему историзма пушкинского творчества можно при условии, если будет учитываться природа самого искусства, лишь в свете соотношения литературы и истории, художественного и научного мышления»67. В связи с этим в работе уделяется большое внимание проникновению истории в духовную жизнь общества. Проблема историзма в мировоззрении и творчестве Пушкина рассматривается в неразрывной связи с проблемой гуманизма и проблемой народности, «в связи с вопросом понимания поэтом роли народа в историческом развитии и его способности к историческому творчеству»68.

63Томашевский Б.В. Пушкин: В 2-х т. М.-Л., 1956. Т. 2. С. 156.

64См., например: Гуковский Г.А. Пушкин и проблемы реалистического стиля. М., 1957.

65Гуковский Г.А. Пушкин и русские романтики. М., 1965. С.244.

66Тойбин И.М. А.С. Пушкин. Творчество 1830-х годов и вопросы историзма. Воронеж, 1976. С. 4.

67Там же. С. 9.

68Там же. С. 66.

20