Фундаментальные ошибки в уголовном судопроизводстве. Монография

2.2. Фундаментальные ошибки при заключении под стражу...

троль распространяется на сравнительно ограниченный круг следственных и иных процессуальных действий и, в первую очередь, сводится к судебной проверке законности и обоснованности действий, затрагивающих конституционные права человека.

Юридическим основанием для осуществления судами контрольной функции непосредственно в стадии предварительного расследования по уголовным делам служит Конституция РФ. Анализ ее содержания позволил нам говорить о реально существующих в настоящее время трех основных видах судебного контроля на досудебных стади-

ях уголовного судопроизводства1. Для удобства изложения мы назовём первый вид контроля «арестным»2, второй – «процедурным», третий – «контролем по жалобам».

Вконтексте рассмотрения фундаментальных ошибок нас будет интересовать лишь «арестный» контроль. В ст. 29 УПК РФ подробно сказано об этом виде судебного контроля.

Входе процедуры проверки задержания, ареста, продления срока содержания под стражей в судебном заседании с участием подозреваемого, обвиняемого, их законных представителей, защитников, прокурора исследуются фактические и юридические обстоятельства, послужившие основаниями применения мер процессуального принуждения. Это позволяет своевременно выявить, исправить и предупредить следственные и даже прокурорские ошибки, связанные с ограничением конституционного права человека на свободу и личную неприкосновенность.

С самого начала действия процедуры судебной проверки жалоб задержанных, арестованных и содержащихся под стражей, имелся ряд теоретически и практически значимых проблем.

Во-первых, должен ли был суд при проверке подобных жалоб исследовать фактические обстоятельства (доказательства), подтверж-

дания суду. См.: Лукашевич В. З. Гарантии прав обвиняемого в стадии предания суду / отв.

ред. Н. С. Алексеев. Л., 1966. С. 5.

1 Необходимо заметить, что аналогичные три вида судебного контроля выделяли

всвоих работах и другие ученые. См., к примеру: Вороненков Д. Н. Судебный контроль

вмеханизме разделения властей / под ред. С. А. Комарова. СПб., 2007. С. 150.

2 Авторы монографии осознают, что термин «арестный контроль» является достаточно условным, в определенной степени жаргонным, но именно этот термин воспринимается практиками и как нельзя лучше отражает суть деятельности суда по избранию таких мер пресечения, как заключение под стражу, домашний арест и даже залог.

51

Глава 2. Характеристика отдельных видов фундаментальных ошибок

дающие законность и обоснованность задержания, ареста, продления сроков содержания под стражей, или суду достаточно проверить лишь законность процессуального оформления данных мер принуждения? Анализ ст. ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР позволял сделать однозначный вывод: в суд должны быть представлены все материалы, подтверждающие законность и обоснованность задержания, ареста, продления срока содержания под стражей, а при необходимости и объяснения лица, производящего расследование дела.

Таким образом, судебная проверка жалобы не сводилась лишь к проверке процессуального оформления задержания, ареста, продления срока содержания под стражей. Практически с использованием элементов судебного следствия (вызов в суд заинтересованных лиц, их заслушивание, разрешение заявлений и ходатайств и т. п.) исследовались вопросы факта, послужившего основанием для применения

исохранения меры процессуального принуждения (то есть исследование определенной доказанности наличия преступного деяния и виновности в нем задержанного, арестованного, содержащегося под стражей). Именно исследование доказательств факта совершенного деяния, инкриминируемого задержанному, арестованному, позволяло суду квалифицированно, своевременно устранять следственные ошибки, связанные с нарушением конституционного права на свободу и неприкосновенность личности.

А. Б. Соловьев, М. Е. Токарева, А. Г. Халиулин и Н. А. Якубович полагали, что «предпочтительнее была бы несколько иная процедура судебного контроля, предусматривающая проверку судом законности

иобоснованности действий органов расследования на основании документов, однако с представлением судье права при необходимости вызывать для дачи объяснений подозреваемого (обвиняемого), его защитника

ипредставителя, а также прокурора»1.

Мы считаем, что действовавшая процедура проверки жалоб, рассматриваемых в порядке ст. ст. 220-1, 220-2 УПК РСФСР, была наиболее приемлема, так как именно непосредственное в ходе судебного заседания исследование доказательств в части обоснования избрания мер процессуального принуждения обеспечивало большую объективность,

1 Соловьев А. Б. [и др.] Законность в досудебных стадиях уголовного процесса России. 1997. С. 52.

52

2.2. Фундаментальные ошибки при заключении под стражу...

полноту, всесторонность, нежели проверка жалобы лишь по представленным материалам.

Во-вторых, законодатель (ст. 60 УПК РСФСР) не допускал возможности повторного участия судьи в рассмотрении уголовного дела по существу, если по этому делу на досудебной стадии судья проводил проверку законности и обоснованности применения в отношении подозреваемого, обвиняемого задержания, заключения под стражу, а также продления сроков его содержания под стражей. В первоначальной редакции ст. 63 УПК РФ содержалась ч. 2, которая учитывала приведенное выше основание невозможности участвовать судье в рассмотрении уголовного дела в суде первой и последующих инстанций. Однако это положение было исключено из уже принятого УПК РФ Федеральным законом РФ от 29 мая 2002 года № 58-ФЗ.

Имелась точка зрения, сторонником которой являлась М. Е. Токарева: по ней, в указанной выше ситуации целесообразно вести речь «не только о конкретном судье, а в целом о районном, городском суде, работники которого, будучи членами единого трудового коллектива, связаны определенными, и не только формальными, межличностными отношениями, несут в какой-то мере солидарную ответственность за общие результаты и не могут беспристрастно относиться к ошибкам коллег»1. По сути дела, М. Е. Токарева склонялась к идее самостоятельного института следственных судей, отделенного от системы судей, рассматривающих уголовные дела по существу.

В юридической литературе, в частности Н. А. Колоколовым2, высказывалась и иная точка зрения, согласно которой нет никаких оснований сомневаться в пристрастности судьи, разрешившего жалобу в порядке ст. 220-2 УПК РСФСР, если он будет рассматривать в дальнейшем данное дело по существу. В качестве аргумента приводится то обстоятельство, что судья как при назначении уголовного дела к слушанию, так и при его разбирательстве по существу, имеет возможность самостоятельно избрать в отношении подсудимого меру пресечения в виде заключения под стражу, но это не значит, что тем самым он при опреде-

1 Токарева М. Е. Современные проблемы законности и прокурорский надзор …

С. 57.

2 Колоколов Н. А. Судебный контроль: некоторые проблемы истории и современ-

ности. Курск, 1996. С. 77, 78.

53

Глава 2. Характеристика отдельных видов фундаментальных ошибок

лении вида наказания назначит такому подсудимому наказание в виде лишения свободы.

На наш взгляд, психология судебной деятельности такова, что однажды сложившееся внутреннее убеждение «арестовать» может вполне объективно довлеть на судью и при решении вопроса о мере наказания, «привязывая» ее к реальному лишению свободы.

Международно-правовые стандарты отправления правосудия

иположения национального законодательства, прежде всего Конституции РФ, обязывают нас учитывать, что судебный контроль на досудебных стадиях уголовного процесса является сегодня реальностью. Но взгляды ученых о противоречивом характере судебного контроля (А. К. Свиридов), смешении процессуальных функций расследования

иправосудия (А. Д. Бойков), о том, что создание Следственного комитета«расставилобывсегосударственныеорганыпоприсущимимместам: суд, не вторгаясь в деятельность органов, осуществляющих предварительное расследование, был бы полностью свободен при исполнении функции правосудия; прокурор, лишенный функции процессуального руководства, смог бы стать объективным органом надзора, и тогда бы отпала необходимость в обсуждении предложения о введении новой процессуальной фигуры – следственного судьи, так как предлагаемые ему полномочия – по сути надзорные полномочия прокурора» (А. С. Барабаш), имеют место быть. Тем более, что опыт советского уголовного судопроизводства, где прокурор, а не суд, санкционировал арест, обыск

идр., надзирал за предварительным расследованием уголовных дел, не во всем был отрицательным1.

При осуществлении судебного контроля суду, прокурору очень важно вовремя распознать и исправить ошибочные намерения дознавателя (начальника подразделения дознания, органа дознания), следователя (руководителя следственного органа), которые возникают у них в силу различных причин (обвинительный уклон в расследовании дела, желание уберечь себя от неблагоприятных последствий ввиду непред-

1 См.: Свиридов М. К. Соотношение функции разрешения уголовных дел и судебного контроля в деятельности суда // Правовые проблемы укрепления российской государственности. Вып. 7. Томск, 2001. С. 5, 6; Бойков А. Д. Третья власть в России. Книга вторая – продолжение реформ. М., 2002. С. 32; Барабаш А. С. Публичное начало российского уголовного процесса. СПб., 2009. С. 71, 72.

54

2.2. Фундаментальные ошибки при заключении под стражу...

сказуемости поведения подозреваемого, обвиняемого и др.) и влекут за собой принятие решений о заключении подследственного под стражу или продлении срока содержания под стражей.

Постановление Пленума Верховного суда РФ от 19 декабря 2013 года № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» нацелило судебную систему на осторожное применение ареста. Поэтому возникает необходимость во введении дополнительных процессуальных гарантий при решении судом вопросов, связанных с заключением подозреваемого, обвиняемого под стражу и продлении сроков его содержания под стражей. Это особенно важно, так как, несмотря на то, что срок содержания обвиняемого под стражей засчитывается ему в срок реального лишения свободы, назначенного в качестве наказания, применение мер процессуального пресечения нельзя считать формой реализации уголовной ответственности. В соответствии с ч. 1 ст. 5 УК РФ, лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена еговина. А ч. 1 ст. 49 Конституции РФ установила, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. То есть заключение под стражу как мера уголовно-процессуального пресечения применяется к лицу, юридически еще невиновному, и имеет целью обеспечение всестороннего, полного и объективного расследования уголовного дела, а не реализацию уголовной ответственности. Если в результате судебного разбирательства суд придет к выводу о виновности подсудимого, то он вынесет обвинительный приговор, который и является единственной формой реализации уголовной ответственности. В. А. Авдеев справедливо подчеркивал, что «возложение уголовной ответственности на лицо, виновное в совершении преступления, осуществляется исключительнонаоснованииобвинительного приговора суда, вступившего в законную силу»1.

Таким образом, с одной стороны, в контексте превенции преступных проявлений недозволительного поведения обвиняемого во время

1 Авдеев В. А. Проблемы реализации уголовной ответственности // Известия Иркутской государственной экономической академии. 2006. № 5. С. 51.

55

Глава 2. Характеристика отдельных видов фундаментальных ошибок

расследования дела (попыток скрыться от следствия и суда, воздействовать на потерпевших и свидетелей обвинения и т. п.) его необходимо поместить в условия изоляции, но, с другой – когда уголовная ответственность, предполагающая претерпевание определенных тягот и лишений, составляющих карательное содержание наказания, еще не реализуется, необходимо выдержать разумный баланс необходимых и достаточных правоограничений при применении изоляции. Да и сама эта изоляция с учетом того, что в дальнейшем она может быть по срокам, а значит и по содержанию, приравнена к лишению свободы, должна применяться на основании законного, обоснованного и справедливого судебного постановления1.

Действовавшая в советский период процедура применения в отношении подозреваемого, обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу, продления сроков содержания под стражей включала

всебя несколько основных компонентов.

1)Мера пресечения в виде заключения под стражу, ее продление могли применяться в отношении подозреваемого, обвиняемого при наличии предусмотренных законом оснований для ее избрания (скроются от следствия и суда, продолжат заниматься преступной деятельностью, смогут помешать установлению истины по делу), а также очень часто по мотиву одной лишь тяжести совершенного им преступления, хотя законодатель допускал при этом и учет иных обстоятельств (данные оличности обвиняемого, характер инкриминируемого ему деяния и т. п.).

2)Сроки содержания и продление сроков содержания под стражей были строго лимитированы.

3)Санкционирование заключения под стражу осуществлял надзирающий прокурор, а в продлении сроков содержания под стражей была задействована вся прокурорская пирамида, вплоть до Генерального прокурора СССР2.

1 См. подробнее: Назаров А. Д., Тарбагаев А. Н. Судебный контроль и проблемы предупреждения преступлений и иных правонарушений в уголовном процессе России и Германии // Криминологический журнал Байкальского государственного университета экономики и права. 2015. № 3. С. 560–570.

2 Истории советского времени, правда, известны примеры, когда в отношении определенных обвиняемых по определенным уголовным делам Президиум Верховного Совета СССР принимал Указ о неприменении к таким лицам положений уголовно-про- цессуального законодательства в части сроков содержания под стражей.

56

2.2.Фундаментальные ошибки при заключении под стражу...

4)При прохождении дела через суд сроки содержания под стражей не продлялись, и подсудимый находился под стражей до тех пор, пока суд не выносил приговор и пока он не вступил в законную силу, если, конечно, суд по собственной инициативе не изменял подсудимому содержание под стражей на иную меру пресечения.

5)В подавляющем большинстве случаев прокурор при даче санкции на арест (иногда и при продлении сроков содержания под стражей), как минимум проводил беседу с взрослым подозреваемым, обвиняемым, а как максимум лично допрашивал его. Исходя из требований приказа Генерального прокурора СССР несовершеннолетних подозреваемых, обвиняемых при помещении их под стражу прокурор обязан был допросить лично.

И самое важное: при даче санкции на заключение под стражу, продлении сроков содержания под стражей прокурор изучал не копии отдельных материалов уголовного дела, а целиком все уголовное дело, прошитое и пронумерованное, с описью всех документов, представленное ему следователем. Основное внимание прокурор уделял именно доказательствам, собранным к этому времени по делу, подтверждающим или опровергающим причастность лица к инкриминируемому ему деянию. Прокурор мог в любой момент расследования по уголовному делу изменить подозреваемому, обвиняемому меру пресечения в виде содержания под стражей на любую иную, более мягкую. При определенных обстоятельствах это мог сделать и следователь1.

Подобное полномочие, вне всякого сомнения, было эффективным инструментом «торга» между следователем, прокурором и обвиняемым за правдивые показания (не исключаем, что и за «признательные»2 тоже). Ведь желание обвиняемого «все рассказать» в обмен на свободу подчас появлялосьпосленесколькихдней,недель,месяцевпребыванияподстражей.

На наш взгляд, действующая ныне модель ареста должна учитывать необходимость для суда при решении вопроса о заключении лица под стражу или продлении сроков его содержания под стражей исследовать не только «вопрос права» (формальные основания для принятия

1 Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР с приложениями. С. 40–45, 86, 87, 105. 2 «Признательные показания» – довольно часто употребляемый практиками условный термин, указывающий на показания, в которых подозреваемый, обвиняемый, под-

судимый в силу различных причин полностью или частично признает себя виновным в инкриминируемом ему деянии.

57

Глава 2. Характеристика отдельных видов фундаментальных ошибок

указанных решений), но и «вопрос факта» – наличие минимального наборадоказательствинкриминируемоголицуподозренияилиобвинения.

О наличии материально-правовых оснований для заключения под стражу априори высказываются ученые-процессуалисты. «Чтобы не допустить ошибки, судья должен быть уверен, что вина доставленного к нему лица органами предварительного расследования доказана хотя бы по одному эпизоду, необходимые доказательства в уголовном деле имеются и органы предварительного расследования их не утратят»1.

Про необходимость проверки наличия доказательств, указывающих на событие определенного вида преступления и причастность подозреваемого, обвиняемого к его совершению, говорят ученые-про- цессуалисты Ю. К. Якимович, Н. В. Буланова, А. Б. Соловьев, М. Е. Токарева, М. В. Парфенова и др. При этом все, конечно, понимают, что при решении вопросов о заключении под стражу, продлении сроков содержания под стражей и при решении вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему деянии должна учитываться разница в требованиях к доказанности обстоятельств предмета доказывания по уголовному делу на разных этапах его производства2.

Почему «вопрос факта» крайне важен для принятия судебного решения? Желает или не желает того суд, но в обоснование своего репрессивного решения он ссылается на квалификацию инкриминируемого подозреваемому, обвиняемому следствием деяния, обращая особое внимание на его тяжесть или особую тяжесть. Вместе с тем теории и практике уголовно-процессуальной деятельности известны такие ситуации, как «завышение уголовно-правовой квалификации деяния» или «квалификация с запасом»3. Делается это следователями и дознавателями по двум причинам:

1 Давыдова И. А. [и др.] Судебный контроль в уголовном процессе... С. 390. 2 См.: Якимович Ю. К. Избранные статьи. Томск, 2006. С. 89; Меры процессу-

ального принуждения в досудебном производстве по уголовным делам / Н. В. Буланова [и др.]; под ред. М. Е. Токарева. М., 2005. С. 24–30; Соловьев А. Б. Обеспечение законности и обоснованности привлечения в качестве обвиняемого по УПК РФ // Прокурорская и следственная практика. 2006. № 3–4. С. 128–131.

3 По данным нашего исследования, проведенного в 90-е годы ушедшего столетия, «квалификация с запасом» в структуре следственных ошибок, связанных с нарушениями материального права, составляла 70,9 %. В настоящее время, как показывают регулярно проводимые нами исследования этой проблемы, ситуация ничуть не улучшилась. См.: Назаров А. Д. Влияние следственных ошибок на ошибки суда... С. 112.

58

2.2.Фундаментальные ошибки при заключении под стражу...

1)чтобы избежать «плохого показателя» в работе – не получить обратно уголовное дело из суда в порядке ст. 237 УПК РФ, ведь если следователь, дознаватель дадут «квалификацию с запасом», то суд сам, не возвращая дело прокурору, с более «строгой» сможет перейти на более «мягкую» квалификацию, но никак не наоборот;

2)чтобы гарантированно, зная сложившуюся судебную практику, вопреки этическим требованиям при уголовно-процессуальном доказывании,получитьотсудаиспрашиваемоерешениеозаключениилицапод стражу, продлении сроков содержания его под арестом, так как в значительном количестве случаев условия изоляции делают обвиняемого покорным, управляемым, удобным в плане получения от него показаний (как правдивых, так и ложных). Исключают нежелательные риски для карьерного роста следователя, дознавателя, если обвиняемый скроется, совершит новое преступление, станет оказывать воздействие на потерпевшего и свидетелей обвинения и др.; способствуют союзу с оперативными работниками, которым нужно раскрывать преступления1.

Так, к примеру, по делу Л. следователь квалифицировал его действия по ст. 111 ч. 4 УК РФ. И во всех постановлениях суда об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, продлении сроков содержания под стражей указывалось: «Л. органами предварительного следствия обвиняется в совершении особо тяжкого преступления, вину свою в предъявленном обвинении не признал…». А как Л. мог признать себя виновным по ст. 111 ч. 4 УК РФ, когда в материалах уголовного дела с первых же дней расследования не было убедительных доказательств наличия между ним и потерпевшим (его двоюродным братом) неприязненных отношений, умысла Л. на причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшему, отчего и наступила его смерть? Л. признавал себя виновным в причинении смерти потерпевшему по неосторожности. Однако квалификация действий Л. по ст. 109 УК РФ вряд ли позволила бы следователю получить от суда постановление о заключении Л. под стражу, многократно продлять сроки его содержания под стражей.

Атак суд совершенно «безболезненно» для следователя в ходе судебного разбирательства уголовного дела переквалифицировал действия Л. с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ст. 109 УК РФ и назначил ему 8 месяцев лише-

1 См.: Москалькова Т. Н. Этика уголовно-процессуального доказывания М.: Спарк, 1996. С. 102–103.

59

Глава 2. Характеристика отдельных видов фундаментальных ошибок

ния свободы в колонии-поселении. К моменту вступления приговора

взаконную силу Л. фактически отбыл этот срок и был освобожден из СИЗО.

Входеисследования27,8 %судей,38,9 %работниковпрокуратуры, 48,7 % работников следствия, 60,3 % адвокатов высказались за то, что суд должен при осуществлении судебного контроля исследовать не только «вопросы права», но и «вопросы факта» (наличие доказательств о причастности лица к инкриминируемому ему деянию). Интересно отметить, что 61,1 % судей ответили: «Суд не должен исследовать "вопросы факта"». Данный ответ, на наш взгляд, свидетельствует лишь о том, что судьи не стремятся «нагружать» себя дополнительной деятельностью.

На наш взгляд, необходимо законодательно закрепить, чтобы при избраниимерыпресеченияввидезаключенияподстражу,продлениисроковсодержанияподстражейсудрассматривалпредставленныеемукопии материалов уголовного дела, а при необходимости, если это не нарушает тайнуследствия,–инепосредственноматериалысамогоуголовногодела. При этом суд, исследуя в судебном заседании имеющиеся доказательства, должен проверять законность и обоснованность подозрения или предъявленного обвиняемому обвинения: и с точки зрения квалификации деяния, и с позиций его доказательственного подкрепления.

Прокурор же, на наш взгляд, в обязательном порядке должен изучать материалы уголовного дела и представлять суду мотивированное заключение о необходимости заключить лицо под стражу (продлить ему срок содержания под стражей) или избрать иную меру пресечения. Именно за это свое письменное заключение прокурор и будет нести персональную ответственность.

Мы поддерживаем позицию А. Б. Соловьева и М. Е. Токаревой

втом, что судья, рассматривая ходатайство об аресте, вправе обсуждать вопрос о виновности лица в инкриминируемом преступлении. Это положение соответствует требованиям международного и национального стандарта справедливого правосудия1.

Таким образом, как нам кажется, действующая ныне модель заключения подозреваемого, обвиняемого лица под стражу, продления такому лицу сроков содержания под стражей отвергает эффективные

1 Соловьев А. Б. Проблемы совершенствования общих положений уголовно-про- цессуального законодательства … С. 258–259.

60