Фразеологизированные синтаксические конструкции с незаменяемым компонентом союзного типа в современном русском языке. Монография

1.2. Понятие и типология синтаксических фразеологических единиц

жен быть таковым во всех своих проявлениях. Отсюда и динамизм стандарта, то есть стационарных предложений» (Матевосян, 2005,

с. 122).

СФЕ появляются в системе языка под воздействием целого ряда разнообразных экстра- и интралингвистических причин: социальные (демократизация общества, потребность в языковом стандарте), практика речевой коммуникации (высокая частота повторяемости отдельных единиц языка, противоречие между потребностями коммуникантов в эффективных средствах общения и ограниченными ресурсами языковой системы): «Наше повседневное общение широко использует клишированные, стереотипные речевые блоки, которые обслуживают часто повторяющиеся коммуникативные ситуации. Встречаясь с другом, подругой, мы произносим: “Привет!”, “Как дела!”, “Как жизнь молодая?”. В ответ слышим: “Привет!”, “Всё нормально!”, “Жизнь бьёт ключом!” и т. п.» (Горелов, 1998, с. 70). Это обусловлено социальными предпочтениями коммуникантов, которые, в свою очередь, базируются на социальных стереотипах поведения: «Формируя высказывание, мы обязательно прибегаем к схемам, шаблонам, клише. А без овладения жанрово-ролевыми стереотипами общения, в которых языковые единицы достаточно прочно увязаны с типическими ситуациями, взаимодействие языковых личностей было бы затруднено» (Там же, с. 157).

Появление большого количества стандартизированных языковых единиц обусловлено насущными коммуникативными потребностями членов социума в эффективных речевых инструментах, способных гибко актуализировать (Ройзензон, 1961) коммуникативный смысл высказывания (предмета речи) при ограничении плана выражения (принцип экономии) языковой единицы (см. работы И. А. Бодуэна де Куртенэ, Р. А. Будагова, Г. Пауля, Е. Д. Поливанова, А. А. Потебни, Н. В. Черемисиной, Л. В. Щербы и др.).

Действие принципа экономии в языке обусловлено избытком информации, которая накапливается человеком с очень высокой скоростью: «…компрессия речи обусловливается избыточностью информации, когда лишний языковой материал устраняется в силу того, что и без него мысль остается достаточно чётко и ясно выраженной» (Кочетков, 1972, с. 25).

Одной из наиболее важных причин появления СФЕ выступает принцип превалирования в разговорной речи семантического

21

Глава 1. Методология исследования фразеосинтаксических схем

плана высказывания над формальным. Это приводит к деактуализации плана выражения синтаксической конструкции, а также к различного рода трансформациям, сопряжённым с нарушениями синтаксических норм. Это, в свою очередь, увеличивает контраст (асимметрию) между означающим и означаемым и порождает один из ключевых признаков СФЕ – свойство идиоматичности.

1.3. Феномен фразеосинтаксической схемы

Фразеосинтаксическая схема (фразеосхема) представляет собой один из классов синтаксических фразеологических единиц. История изучения фразеосхем насчитывает уже более полувека, что обусловило появление самых разнообразных вариантов номина-

ции СФЕ данного класса: фразеологизированные конструкции и предложения фразеологического типа (Н. Ю. Шведова), идиома-

тические предложения (А. И. Кожин), фразеологические единства

на расстоянии и дистантные фразеологизмы (В. В. Виноградов,

В. А. Белошапкова), жёсткие модели (С. Е. Крючков, Л. Ю. Макси-

мов), сложные синтаксические шаблоны (Л. П. Якубинский), син-

таксически связанные конструкции-фразеосхемы (Д. Н. Шмелёв)

и т. д. При этом основным термином стала следующая номинация:

фразеосинтаксическая схема (фразеосхема). Данный термин пред-

ложил Д. Н. Шмелёв в 1976 г. Именно ему, а также Н.Ю. Шведовой принадлежит заслуга разработки основ теории фразеосхем.

«Фразеосинтаксическая схема - это коммуникативная предикативная единица синтаксиса, представляющая собой определяемую и воспроизводимую несвободную синтаксическую схему, характеризующаяся наличием диктумной и модусной пропозиций (значений), выражающая суждение или побуждение, обладающая грамматической и лексической частичной нечленимостью, ограниченной проницаемостью и распространяемостью и выполняющая в речи экспрессивную функцию. Структурная модель фразеосхемы предполагает наличие двух обязательных компонентов: первый из них является неизменяемым (опорным) как в лексическом, так и в грамматическом аспектах, второй - изменяемым, т. е. лексически свободно варьируемым, а грамматически устойчивым» (Меликян, 2013а, с. 85–86).

22

1.3. Феномен фразеосинтаксической схемы

Фразеосхема – особый структурный тип предложения, это «структурный тип, допускающий (в некоторых пределах) наполнение структуры строго ограниченным, но до известной степени подвижным лексическим материалом и определённое варьирование грамматических форм его компонентов и создающий, таким образом, своеобразную фразеосхему» (Ройзензон, 1959, с. 5).

По мнению Д. Н. Шмелёва, фразеосхемы «обладают фиксированной и неизменной схемой построения, включая сюда обязательный порядок слов и наличие строго определённых, сильно ограниченных в варьировании грамматических форм, а иногда и определённых служебных слов… Индивидуальность фразеологических конструкций проявляется в сфере синтаксиса, т. е. в пределах заданной схемы допускается в той или иной мере свободное лексическое наполнение» (Шмелёв, 1977, с. 327). Использование Д. Н. Шмелёвым термина «схема» при описании характера синтаксической организации построений подобного типа обусловило появление термина «фразеосхема». При этом автор и последующие исследователи фразеосхем не разграничивают понятие «схема» и «модель». Фразеосинтаксическая схема – это специфическая модель предложения. Её специфичность обусловлена нечленимым, фразеологизированным характером модели предложения. Именно для разграничения модели нефразеологизированного (членимого, свободного) предложения и фразеологизированной схемы (фразеомодели) Д. Н. Шмелёвым был применён термин «схема» (фразеосхема): фразеосхемы «строятся по определённой фразеологической схеме» (Шмелёв, 1976,

с. 134). Например: «То ли дело + N!»: – Сейчас уже за полночь,

нам ждать ещё два часа. Что будем делать? – Сейчас бы чаю. –

Да ну чай! То ли дело кофе с ликёром (В. Шитов. Собор без кре-

стов – 2); «Ну и + N!»: – Ну и была ж свинья – прямо лев! (К. Па-

устовский. Последний чёрт); «Ну не + N!?»: – Ты их бьёшь, а они

лезут, как вредная черепашка на хлеб… Ну не гады? (М. Шоло-

хов. Они сражались за Родину). «…Свойство нечленимости единицы обусловливает её стандартизованность и регулярность. В силу того что нечленимые формулы воспроизводятся, а не производятся, фактор спонтанности не оказывает на них деформирующего воздействия. В противоположность активному, творческому отношению говорящего к речи в данном случае можно говорить о значительном автоматизме и конвенциализации, что способствует экономии

23

Глава 1. Методология исследования фразеосинтаксических схем

усилий как при производстве высказывания, так и при его декодировании слушающим» (Андреева, 2004, с. 34).

Наличие двух обязательных компонентов – неизменяемого и изменяемого – в составе фразеосхемы обусловливает её неоднокомпонентность. Обязательный неизменяемый (опорный) компонент является «застывшей формой, оторвавшейся от парадигмы соответствующего слова и, в той или иной степени, утратившей свои лексические и категориальные значения» (Шведова, 1958, с. 94). Однако степень деактуализации лексемы (простой опорный компонент) или сочетания лексем (составной опорный компонент), выступающих в роли опорного компонента, может быть частичной. В таких случаях их значения «оказываются сдвинутыми» (Шмелёв, 1976, с. 134). Это приводит к появлению грамматически неразложимого единства: «во многих случаях частица и соединяющиеся с ней формы знаменательных слов образуют особую структуру – синтаксически неразложимое единство» (Шведова, 1960, с. 101). Это, в свою очередь, приводит к нерелевантности синтаксического анализа фразеосхем: «Строение этих конструкций… не поддаётся традиционному анализу “по членам предложения”» (Шмелёв, 1965, с. 12).

Обязательный изменяемый компонент представляет собой лексему или сочетание лексем, лексико-грамматический (частеречный) статус которых актуален. Они обладают полной, частичной или нулевой частеречной и морфологической парадигмами, а в лексическом плане, как правило, свободно варьируемы. Такие характеристики обязательного изменяемого компонента фразеосхемы обусловливают наличие у подобных синтаксических построений предикативности: предложенческие структуры нечленимого типа «предикативны, поскольку в них выражается соотнесённость “высказанного содержания к реальной действительности” (Виноградов, 1954, с. 12)» (Андреева, 2004, с. 34).

Полная или частичная деактуализация обязательных компонентов фразеосхемы, а также значительные ограничения их варьирования детерминируют тот факт, что во фразеосхемах «живые отношения между словами так или иначе сочетаются с отношениями немотивированными, с застывшими или устаревшими формами»

(Шведова, 1960, с. 279).

Порядок следования обязательных компонентов в составе фразеосхемы, как правило, фиксированный.

24

1.3. Феномен фразеосинтаксической схемы

Фразеосхемы могут включать в свой состав факультативные компоненты, которые представляют собой необязательные, но регулярно встречающиеся элементы синтаксической схемы предложения. Факультативные компоненты выполняют функцию актуализаторов наиболее значимых элементов коммуникативного смысла высказывания.

К синтаксическим особенностям фразеосхем следует отнести и характер их синтагматических связей. Дело в том, что фразеосхемы не испытывают каких-либо ограничений в плане распространения своей синтаксической структуры, обусловленных системными характеристиками языка. Однако очень часто на практике коммуниканты автоматически ограничивают количество таких распространителей, что, вероятно, обусловлено фразеологизированным статусом фразеосхемы как единицы фразеологической подсистемы языка.

Фразеосхемы могут быть мотивированными и немотивированными, что обусловлено степенью их фразеологизации. При этом их образование происходит по пути элиминации исходной, членимой синтаксической конструкции, а также обобщения, абстрагирования её содержания.

На современном этапе развития теории фразеосхем можно говорить о существовании разветвлённой типологии данного класса СФЕ. Принято разграничивать прежде всего фразеосхемы, построенные по модели простого и сложного предложения (см. работы Н. А. Андромоновой, В. Л. Архангельского, Л. А. Балабановой, Е. И. Дибровой, В. И. Кодухова, Е. В. Куделькиной, Р. С. Макаровой, А. В. Меликян, И. А. Мелкумовой, Н. А. Николиной, В. В. Панковой, Л. И. Ройзензона, Г. Н. Смирнова, И. О. Степаняна, Р. М. Теремовой, Т. А. Тулиной, Н. И. Формановской, А. Г. Хорошавиной, А. В. Чугуй и др.). Настоящее исследование посвящено описанию фразеосхем – простых предложений, поэтому остановимся более подробно на типологии данных построений.

Фразеосхемы данной группы неоднородны в структурном аспекте. Н. Ю. Шведова в книге «Очерки по синтаксису русской разговорной речи» (1960) заложила основы классификации фразеосхем по лексико-грамматическому статусу опорного компонента. Дальнейшие исследования фразеосхем позволили расширить, дополнить и детализировать данную классификацию. В. Ю. Меликян

25

Глава 1. Методология исследования фразеосинтаксических схем

предлагает различать фразеосхемы с опорным компонентом, вы-

раженным (Меликян, 2014, с. 112–113): 1) наречием:

а) вопросительным: «Где там + V!» (Где там успеть!); «Куда + там + V!» (Куда там воевать!);

б) невопросительным: «Ещё бы + V!» (Ещё бы помнить!); «Тоже + мне + N1!» (Тоже мне учитель!);

2) местоименным словом: «Всем + N3 + N1!» (Всем бандитам бандит!); «Как не + V inf(?)! (Как не заниматься спортом!); «Чем

не + N1 (?)!» (Чем не богатырь!); «Что за + N1(?)!» (Что за ребёнок!);

3) частицей: N1 + так + N1!» (Погода так погода!); «Вот так + N1!» (Вот так пушка!);

4) междометием: «Ну и + N1 [V finit, Adj1, Adv] + <же>!» (Ну и друзья!); «Ну не + N1(?)!» (Ну не дура!);

5) союзом: «N1 + как + N1» (Погода как погода!); «Нет + чтоб(-ы) + V inf!» (Нет чтобы промолчать!);

6) предлогом: «N1 + не в + N4» (Праздник не в праздник!; Веселье не в веселье!); «N1 + над + N5!» (Мошенник над мошенниками!); 7) полнознаменательным словом: «Нашёл + N4!» (Нашёл авторитет!); «Подумаешь + N1!» (Подумаешь герой!); «N1 + называ-

ется!» (Друг называется!)».

При этом подчёркивается, что «говорить о лексико-граммати- ческом статусе обязательного опорного компонента в составе фразеосхемы некорректно, так как лексические элементы, составляющие его, как правило, деактуализируются в лексико-семантическом и грамматическом аспектах. Поэтому подобный анализ приемлем лишь в этимологическом плане» (Там же, с. 113).

Значение фразеосхем специфично. Его изучением занимались Ю.М.Белозерова,В.А.Белошапкова,П. С.Вдовиченко,А. М.Коростышевская,А.И.Остапенко,Г.С.Пашкова,С.И.Пирунова,Л.М.Салмина,А. Г.Хорошавина,Л. К.Чистоногова,Т. А.Шутоваидр.

В. Л. Архангельский определял специфику значения фразеосхем как собственно синтаксическую: «...фразеологизированные конструкции также обладают воспроизводимостью, но не имеют фразеологического значения: их значение – синтаксическое; это фразеосхемы, являющиеся лексико-синтаксическими моделями» (Архангельский, 1964, с. 202).

26

1.3. Феномен фразеосинтаксической схемы

Однако большинство учёных (например: А. В. Кунин, Г. С. Пашкова, С. И. Пирунова, Д. Н. Шмелёв и др.) указывали на наличие у фразеосхем собственной фразеологической семантики (Кунин, 1970, с. 72). Они признают, что значение фразеосхем многослойно и характеризуется специфическим асимметричным соотношением «означающее – означаемое». По мнению С. И. Пируновой, значение фразеосхемы характеризуется смешением нескольких смысловых линий – основной, эксплицитной семантической линии и дополнительной, имплицитной. Это и позволяет говорящему более точно передавать различные оттенки коммуникативного смысла (Пиру-

нова, 1996, с. 110, 143).

В. Ю. Меликян (2011б) систематизировал представления о семантической структуре фразеосхем и предложил различать в их общесемантической структуре фразеосинтаксический и пропозитивный компоненты значения.

Существование фразеосинтаксического значения детерминировано его идиоматичностью, а также устойчивостью и целостностью. Фразеосинтаксическое значение фразеосхемы обусловлено спецификой синтаксической конструкции, не зависит от её конкретно-лек- сического наполнения и принадлежит всей синтаксической схеме предложения. Данный вид значения продуцируется благодаря полной или частичной деактуализации значения опорного компонента, «стабилизации» обязательного изменяемого компонента, ограничению варьирования порядка следования структурных компонентов, а также деактуализации синтаксических отношений между ними. «Опорный компонент приобретает характер элемента лексико-грам- матического, т. е. подвергается грамматикализации, а само значение становится фразеосинтаксическим» (Меликян, 2011б, с. 215). Такое значение является инвариантным: «...включая в себя и разные формы имён, и формы глаголов, эти построения имеют одно и то же синтаксическое значение» (Шмелёв, 1965, с. 12). По мнению исследователей плана содержания фразеосхем, их обобщённое категориальное значение может быть следующих типов: «утверждения», «отрицания», «оценки», «побуждения» и «интенсивности».

Кроме фразеосинтаксического, дополнительного значения, в семантической структуре фразеосхемы имеется основное, пропозитивное значение. По мнению современных исследователей, пропозиция представляет собой способ концептуализации (модели-

27

Глава 1. Методология исследования фразеосинтаксических схем

рования) коммуникантом окружающей действительности в предложении в результате интерпретации недискретного опыта человека, выделения в нём дискретных элементов, подведения их под определённые понятийные категории (см.: (Арутюнова, 1976, с. 21–39;

Кобозева, 2000, с. 248)).

Пропозитивное значение может быть двух типов: диктумное и модусное. Диктум содержит основное сообщение, модус репрезентирует отношение адресанта к содержанию диктума. По определению М. И. Черемисиной и Т. А. Колосовой, модус (Ляпон, 1990; Тураева, 1994) представляет собой вербализованную субъективную интерпретацию диктумного события, которая может даваться в аспекте модальности (т. е. возможности, вероятности события и степени достоверности сообщения о нём) или в аспекте характера психической обработки представления (информации) о диктумном событии (Черемисина, Колосова, 1987, с. 35). «В формах модуса получает выражение оценка диктумного события под разными углами зрения: модальным, эмоциональным, истинностным, этическим, интеллектуальным, а также под углом зрения способа интеллектуального оперирования информацией о данном событии» (Там же, с. 24).

Таким образом, специфика значения фразеосхемы заключается в его многослойности и устойчивости.

Исследование фразеосхем различных групп и структурно-се- мантических типов показало, что они характеризуются различным уровнем фразеологизации. В лингвистической науке существует несколько вариантов классификации фразеосхем по данному критерию. Одной из первых явилась классификация Н. Ю. Шведовой. В качестве критерия она предложила рассматривать характер (степень переосмысления) обязательного неизменяемого компонента и способа его сочетания с остальной частью предложения. Такой подход позволил ей выделить три вида фразеосхем.

«Это, во-первых, образования, в которых сочетание компонентов не определяется действующими в языке синтаксическими нормами и является с точки зрения этих норм немотивированным» (Шведова, 1960, с. 269), например, «То ли дело + <не> + N1!»: [Феклуша:] То

ли дело христиане православные: и в церкву ходят, и пироги по праздникам пекут (А. Островский. Гроза).

28

1.3. Феномен фразеосинтаксической схемы

«Во-вторых, есть построения, формы которых легко могут быть объяснены существовавшими, но изменившимися или устаревшими нормами. Формальные связи незаменяемого компонента с соответствующей категорией слов не утрачены» (Там же, с. 269–270),

например, «Чем не + N1 [Adj1, Adv](?)!»: На этом месте архива-

риус ударил сынка по плечу и воскликнул: а чем мы не женихи?

(И. Горбунов. Из деревни).

«В третью группу объединяются предложения и сказуемые, строящиеся по живым синтаксическим моделям, но включающие в свой состав в качестве незаменяемого компонента слово, которое, претерпевая отход от своего прямого лексического значения, в то же время не утрачивает категориальных связей с соответствующим грамматическим классом» (Там же, с. 270), например,

«Какой(-ая, -ое, -ие)1–6 + N1–6 [V finit, Adj1–6, Adv](?)!»: [Ага-

фья Тихоновна:] А ведь, право, они очень... скромные. [Кочкарёв:] Какое скромные! Драчуны, самый буйный народ (Н. Гоголь.

Женитьба).

Л. А. Пиотровская, используя классическую терминологию для номинации различных разрядов ФЕ, предлагает выделять следующие группы фразеосхем, построенных по модели простого пред-

ложения: синтаксические фразеологические сращения (немоти-

вированные и непроизводные, например: Вот вам и праздник!);

синтаксические фразеологические единства (мотивированные, например: Очень ты нам нужен!); синтаксические фразеологические сочетания (опорный компонент обладает синтаксически связанным значением; синтаксическая конструкция грамматически немотивирована, однако мотивирована семантически, например: Что за выкрутасы!) (Пиотровская, 1998, с. 111–118).

Данные классификации имели целый ряд недостатков. Главным из них являлось то, что они базировались на учёте одного или нескольких признаков, характеризующих фразеосхемы. Как известно, ФЕ любых классов и разрядов целесообразно исследовать, применяя комплекс критериев, опираясь на их формальные, содержательные и функциональные свойства.

Такой подход был реализован В. Ю. Меликяном, который пред-

ложил выделять те же разряды (фразеосхемы-сращения, фразеосхе- мы-единства и фразеосхемы-сочетания), однако распределение фразеосхем по отдельным фразеологическим разрядам в результате

29

Глава 1. Методология исследования фразеосинтаксических схем

комплексного подхода оказалось несколько иным, чем у предшествующих исследователей.

Различная степень фразеологизации отдельных фразеосхем обусловлена целым рядом разнородных факторов. Прежде всего, лексико-грамматической принадлежностью опорного компонента. К примеру, опорные компоненты, этимологически связанные с частицами (Николаева, 1985, 1990), в большей степени подвержены трансформации в аспекте фразеологизации в силу неполнознаменательного характера данной части речи. К этому предрасполагает обобщённость значения частицы. Такой же спецификой отличаются местоименные слова, так как основной их функцией является не номинативная, а указательная. Опорные компоненты, репрезентированные полнознаменательными словами, менее динамичны во фразеологическом аспекте.

Специфика опорного компонента обусловливает и различные потенции фразеосхемы в парадигматическом аспекте. Так, неизменяемые части речи (наречия, частицы) парадигматическими возможностями не располагают вообще.

Актуальными в аспекте фразеологизации оказываются и другие значимые характеристики фразеосхем: структурно-семантический тип производящей синтаксической конструкции, специфика выражаемого фразеосхемой значения, наличие фактов нарушения правил нормативной грамматики при продуцировании фразеосхемы и др.

В целом различные фразеологические разряды фразеосхем обладают следующими признаками.

Фразеосхемы-сращения непроизводны, так как утратили связь с производящей синтаксической конструкцией. Опорный компонент полностью деактуализирован в лексико-грамматическом и лекси- ко-семантическом аспектах. Синтаксическая модель предложения полностью аграмматична, что обусловливает нерелевантность её прямой интерпретации.

Фразеосхемы-единства производны. Опорный компонент в таких конструкциях сохраняет лексико-грамматические связи с тем классом слов, на основе которого был сформирован. Отношения между компонентами синтаксической конструкции строятся на основе современных норм грамматики. Это обусловливает возможность их прямого прочтения. Отдельные факты нарушения правил грамматической организации не разрушают грамматическую основу

30