Филаретовский альманах. Вып.16

Григорьев А. Б. «Молоток на старообрядцев» священномученика Арсения (Мацеевича)

оставалось без полемического ответа со стороны православных богословов. Историческое же развитие российского общества, проходившее под знаком петровских реформ и стремящееся к секуляризации по европейскому типу, диктовало Церкви (во всяком случае, ее консервативным представителям) необходимость остановить процессы десакрализации архиерейства. Необходимо учитывать, что рукопись относится ко времени национального триумфа Елизаветы Петровны и годам реабилитации участников архиерейских процессов Аннинского периода, поэтому подчеркнутое учение об архиерейском достоинстве и вообще о значении иерархии в церкви, прослеживаемое в «Дополнении», не только отражение личных взглядов митр. Арсения, но определенное требование исторического периода. Сюда же следует отнести и рассмотрение крестьянских (по мысли митр. Арсения, старообрядческих по религиозной идентичности участников) восстаний в России. Прежде всего это, конечно, восстания, известные любому читателю: крестьянская война Степана Разина (1667–1671) и Соловецкое сидение 1668–1667 гг. Арсений упоминает три имени: Ивана Сарафанова, Фетки Кожевникова и самого Разина17, характеризуемого как «казака», то есть представителя не великороссов и малороссов, а некоего вненационального конгломерата, существующего оппозиционно к государству и вероисповеданию, человека без роду, племени и религии, богоотступника и чародея; к прочим эпитетам Разину прибавлен еще один, введенный в публицистический и исторический контекст тобольским митрополитом Игнатием (Римским-Корсаковым), – «астомен»18. Астоменом поименовали одного из защитников старообрядчества в Сибири, казанского монаха армянского происхождения Иосифа Иванисова Казанца (Истомина). По версии А. Т. Шашкова19 и А. П. Богданова20, он был арестован в Сибири, принужден к признанию в «великих хулах

17ОР РГБ. Ф. 228. № 84. Л. 7–8.

18Там же. Л. 7.

19Шашков А. Т. Сибирский митрополит Игнатий и «дело» Иосифа Астомена // Власть, право и народ на Урале в эпоху феодализма / ред. А. С. Черкасова. Свердловск, 1991. С. 42.

20Богданов А. П. От летописания к исследованию. Русские историки последней четверти XVII века. М., 1995.

31

Varia

на никонианские реформы» и «тихо уморен в подвалах Софийского дома». Владыка Игнатий переиначил или придумал слово «астомен» (истомин), чтобы путем манипуляций с числовой символикой букв оно обозначало «666», объявив Иосифа предтечею антихриста. Арсений, весьма критично относившийся к ранним работам борцов с расколом, тем не менее был носителем сложной смеси взглядов – он согласен с аргументацией работы епископа Нижегородского Питерима «Пращица»21 и с описанной в ней некоей «армянской ересью Мартина армянина», фальшивкой, созданной для того, чтобы опорочить старообрядческое двуперстие, но, очевидно, сомневался в том, чтобы монах Иосиф занимал столь важное положение в судьбах мироздания (в противном случае он не преминул бы об этом упомянуть), поэтому он не включает Иванисова ни в число выдающихся разинцев, ни в число известных расколоучителей, оставляя от всей истории только «говорящее» имя «астомен», атрибутируя его самому Разину. По его мнению, атаман гораздо больше подходил на роль демонического антихристианского колдуна. Кроме самого Разина, упоминаются Фетка (Фаддей, Федор) Кожевников и Иван Сарафанов22 – атаманы Разина, скрывавшиеся в Соловецком монастыре и в какой-то момент осады возглавившие его оборону23. Они наверняка, хотя бы наружно, принадлежали к старообрядческому сообществу24. Атаманов более известных, например астраханского Василия Уса, Алешку Каторжного или Федора Шелудяка, как явных бандитов, но не принадлежавших открыто к старообрядчеству, Арсений не упоминает. Есть еще одна, скрытая причина упоминания Разина у митрополита Арсения. В момент написания «Молотка против старообрядцев» известнейший впоследствии архиерей Нижегородский и Алатырский Дмитрий (Сеченов), друг, а потом судья митрополита Арсения, своими неудачными решениями стал причиной

21См.: Питирим, архиеп. Пращица. СПб., 1721.

22ОР РГБ. Ф. 228. № 84. Л. 7.

23См. об этом: Фруменков Г. Г. Соловецкий монастырь и оборона Беломорья в XVI–XIX вв. Архангельск, 1975. С. 21.

24Писатель В. Князькин, например, утверждает, что Кожевников и Сарафанов в Соловецком монастыре приняли монашеский постриг и схиму.

32

Григорьев А. Б. «Молоток на старообрядцев» священномученика Арсения (Мацеевича)

Терюшевского восстания эрзян в 1743 г.25 Во время же разинского восстания эрзяне были активнейшими сторонниками восставших (как впрочем и многие другие национальные меньшинства). Некоторые исследователи, например Д. И. Садовников, позднее даже фамилию Разин производили от эрзянского самоназвания «разя». Так что для архиереев елизаветинской эпохи разинское восстание было не только историей, взятой для устрашения обывателя.

Отдельно упоминается Павел, епископ Коломенский26, как единственный православный епископ, поддержавший старообрядчество. Единственным обвинением епископу Павлу митрополит Арсений оставляет незнание иностранных языков, для архиерея XVIII в., действительно, скорее недостаток, но во времена раскола это вряд ли могло послужить поводом для обвинений. Мотив митрополита Арсения понятен: незнание языков он приравнивает к малограмотности, малограмотность – к глупости, а глупца и слушать нечего. Правда, дальше он сразу приводит примеры ересиархов древности, которые были намного образованнее епископа Павла Коломенского. Непонятно, в итоге малограмотность единственного епископа старообрядчества – это достоинство или недостаток? Ко всему он прибавляет требования, обычно предъявляемые к православным архиереям самими старообрядцами: «Вы, господа раскольники, лучше знаете, но должны бы показать, какого он состояния и образования был человек и какова его смерть была? Был ли он чудотворцем, как это от нас требуете?27», но в завершение выносит окончательный приговор епископу Павлу, ставя его в один ряд с уже перечисленными разинскими разбойниками, называя его «старинным сатаной староверов»28.

Гораздо серьезнее этой полемической ругани богословский аргумент митрополита Арсения о непрерывности канонического рукоположенного духовенства в христианской церкви, на что беспоповцам, конечно, возразить было труднее. Из раскольнических деятелей упоминания удостаиваются еще Никита Пустосвят,

25О нем читай: Титов А. Терюшевский бунт // Русское обозрение. 1893. № 8. С. 745–761.

26ОР РГБ. Ф. 228. № 84. Л. 5 об., 17.

27Там же. Л. 5 об.

28Там же. Л. 14.

33

Varia

который характеризуется как лжец29, и «распопы» Аввакум и Лазарь30, родоначальники раскола, но большого внимания им и их учению не уделяется (что вполне объяснимо, если учитывать подробный разбор Аввакума у святителя Димитрия Ростовского), а также дьячок Даниил, о котором написано скупо и поверхностно, как об основателе Выги. Это Даниил Викулин, соавтор «Поморских ответов». Собственно богословская составляющая «Молотка против старообрядцев» включает в себя учение о священстве по чину Мелхиседекову. Если оно пресеклось, как учат старообрядцы, со смертью Павла Коломенского, то все обрядовые вопросы, так волнующие старообрядцев и их критиков, – двуперстие, просфоры, аллилуйя и прочее – бессмысленны и совершенно не значимы, так как вместе со священством Мелхиседековым иссякла благодать Нового Завета, потому что Христос «священник вовеки по чину Мелхиседекову, то есть по бескровной своей жертве истинного тела и крови под видом хлеба и вина на тайной вечере. А у вас, олонецких пустынников, того священства и той жертвы нет, следовательно у вас или Христос не архиерей, но расстрига, или не живой, не настоящий…». В качестве аргумента, авторитетного для старообрядцев он приводит свидетельство святого Кирилла Иерусалимского в книге о священстве31. Раскольников он прямо сравнивает с лютеранами, причем подчеркивает, что Лютер «апостольское предание и отеческое учение отверг», а раскольники, которые утверждают, что сохраняют отеческие предания в неприкосновенности, пошли даже дальше Лютера в отрицании хиротонии и таинств.

Другое обвинение Арсения относится не к догматическому, но к нравственному богословию. Его чрезвычайно задевает постоянное самосравнение раскольников с анахоретами и пустынниками

29ОР РГБ. Ф. 228. № 84. Л. 5 об.–6.

30Там же.

31Святитель Кирилл Иерусалимский несколькими годами позднее был переведен уже упоминавшимся архиепископом Амвросием (Зер- тис-Каменским), бывшим крупнейшим переводчиком Книг Священного Писания и святоотеческих трудов своего времени (см.: Кирилл Иерусалимский, свт. Поучения огласительные / пер. с греч. архиеп. Амвросий (Зертис-Каменский). М., 1772).

34

Григорьев А. Б. «Молоток на старообрядцев» священномученика Арсения (Мацеевича)

древности32. Действительно, идеология пустынничества в падшем мире, при прерванном законном архиерействе и рукоположенном священстве могла привлекать в ряды раскольников большое количество сочувствующих и создавать старообрядцам ареол подвижников, а при продолжающихся репрессиях – и мучеников за веру. Ростовский архиерей стремится разрушить этот образ. Любое самовосхваление раскольников подвергается высмеиванию или депривации. Для этого применяются примеры исторического подвижничества, как истинного, так и ложного, а также факты, истинные или преувеличенные, нравственного падения деятелей раскола. Стремление к стяжанию богатств, непримиримость к православию и тяготение к отделению от христианского сообщества позволяли отказывать им в христианском имени, а самосожигательство как эталон ложного духовного подвига и экстатическая половая распущенность, свойственные некоторым раскольническим толкам, дают возможность осуждения вождей раскола не только по христианским, но и по общечеловеческим законам.

Следующим поводом для дискредитации раскольников становится религиозная самоидентификация. Отсутствие православных таинств и канонического священства, по мнению Арсения, уравнивает участников раскола с враждебными христианству иудеями,

сисказившими христианство протестантами, древними гностика- ми-севирианами. Он иронически замечает, что их взгляды похожи на воззрения человека, который «говорил бы о матери своей: в глаза ее плюю, однако почитаю и люблю»33. Опора староверов на старопечатные книги «Иосифовские и Филаретовские»34 (причем, по мысли Мацеевича, именно на книги, а не на мысли, изложенные в них) как на основу духовной и религиозно обрядовой жизни также вызывает сарказм у автора «Молотка…»: «…раскольщики…

седиными старинными русскими бумажками остались… но никакой пользы от тех книг не имеете… потому что того, о чем эти книги свидетельствуют, у себя не имеете35». И далее: «Книги хотя и правы, и святы, только у вас столько правды и святости, сколько

32ОР РГБ. Ф. 228. № 84. Л. 2–3.

33Там же. Л. 46 об.

34Там же. Л. 38.

35Там же. Л. 3, 16 об.

35

Varia

и у жидов, потому что, как и жиды книги храните и почитаете, а того что в книгах написано, Христова Нового Завета, священства, литургии, жертвы бескровной и прочих тайн Божественных, излиянием крови Христовой нам сделанных, равно показанных как в новопечатных, так и в старопечатных книгах, слышать не желаете». В этом замечании ростовский владыка повторяет и развивает основную мысль своего предшественника святителя Димитрия (Туптало), который писал: «Старые книги – вот во что они (раскольники) верят. Что же вы старых книг держитесь, а старой книги не слушаете?..». Как и святитель Димитрий, священномученик Арсений вспоминает о книжной справе, которой подвергались дониконианские тексты, в частности преподобным Максимом Греком. Интересно в этом контексте упоминание ростовского юродивого блаженного Иоанна Власатого (†1581)36. Вообще архиереи XVIII в. очень осторожно, а то и откровенно отрицательно относились к юродивым, многих из них, даже уже прославленных, называли простыми бродягами, сумасшедшими или жуликами, как, например, архиепископ Феофилакт (Лопатинский) святого Василия Блаженного. Арсений (Мацеевича) никогда не занимал такой крайней позиции, активно прибегая в своей аргументации к примерам из жизни святых юродивых, хотя в его жизни мы не знаем таких случаев сотрудничества или хотя бы сосуществования, какие позднее встречаем в XIX в. Тем не менее блаженный Иоанн Власатый – ростовский святой, и его история должна быть близка ростовскому митрополиту. Он пишет: «Так в Ростове, на гробе угодника Божьего Иоанна Власатого лежит псалтирь латинская, по которой он молился и, следовательно, по ней и спасался, латиняне же веры папской отступнической и, хотя они ту же псалтирь читают, но не спасаются, потому что в вере хромают и с православ- но-восточной церковью не сообщаются, поэтому находятся вместе с вами, раскольниками, чужды Христа и церкви37». Этот аргумент также навеян Арсению (Мацеевичу) Димитрием Ростовским, который видел эту рукописную книжицу, держал ее в руках и даже

36Блаженный Иоанн Власатый, по прозванию Милостивый, Ростовский чудотворец // Ярославские епархиальные ведомости. Часть неофиц. С. 240–242.

37ОР РГБ. Ф. 228. № 84. Л. 40 об.

36

Григорьев А. Б. «Молоток на старообрядцев» священномученика Арсения (Мацеевича)

повелел поновить ее переплет, о чем и не преминул сделать запись в начале книги. По одной гипотезе, история этой псалтири связана с немецким происхождением святого38. Впрочем, в рукописи РГБ эта же псалтирь описана как греческая39, и это очень странно, так как представляется невероятным, чтобы образованные архиереи спутали немецкий готический шрифт с греческим. Хотя, конечно, наличие греческой псалтири, а не латинской как раз вполне оправдано у православного монаха и не требует лишних пояснений, оправданно и полностью дезавуирует полемический аргумент Арсения.

Важное место в работе ростовского архиерея занимают вопросы о временном прекращении священнослужений и рукоположений духовенства в годы гонений, а также о возможности спасения вне общения с иерархией по примеру древних пустынников. Это выдает лютеранские корни аргументации «Поморских ответов»,

иМацеевич справедливо отвечает оппоненту, что даже во времена гонений, несомненно, не прекращалось ни рукоположение, ни тем более священнослужение, и утверждать обратное, как если бы сказать: церковь Христова правоверная иногда была без веры во Христа православной. А чтобы приводить в пример пустынников, необходимо пустынниками быть не только по имени, выговские «пустынники» запятнали себя грехами, «которым даже нет названия в Содоме или у язычников»40. Арсений, безусловно, исповедует непрерывность иерархии и совершение таинств этой иерархией с евангельского времени, а отсутствие священнослужителей

итаин у староверов решительно присваивает собственному выбору раскольников: «И почему вы от Церкви Божией, кровью Христовой заслуженной, не отлученные, тела и крови Христовой, под видом хлеба и вина, как и жиды, никогда не причащаетесь и в себе этой тайны не имеете? И не только у нас в России, но и Иерусалиме, и во всем свете не было таких верующих41». Замечание Арсения, что староверы «не отлучены» от церкви, стоит особняком

38Федотов Г. П. Русская религиозность // Собрание сочинений: в 12 т. М., 1996. Т. 11. Ч. 2. С. 479–480.

39ОР РГБ. Ф. 254. № 93.

40ОР РГБ. Ф. 228. № 84. Л. 53.

41Там же. Л. 59.

37

Varia

от воззрений его круга и более того, резко диссонирует с мыслями самого Арсения, который несколькими страницами ранее вовсе отказывает раскольникам в христианском звании. Был ли Мацеевич сторонником приобщения старообрядцев через миропомазание, как еретиков второго чина, не ясно, но, имея описание личности, поступков и воззрений ростовского владыки, можно в этом усомниться. В «Молотке…» он пишет: «Кажется, наша церковь такую же веру, как и вы, по вашему представлению, исповедует: о Боге в Троице Едином, о Христе Спасителе проповедует, и без всяких перемен твердо и непоколебимо сохраняет, да и вы, пустосвяты выгорецкие, откуда такую веру нашли и ей научились, если не из наших книг42?» «Если у вас так и в самом деле есть, как показываете на словах, то для чего в гордыне своей главное упование спасения возлагаете на два перста и с нами не общаетесь, а нашей церкви избегаете»; «…стоит ли вам за два перста или за двойственную аллилуйю, или за восьмиконечный крест, или за седмеричное число просфор в литургии попусту ссориться? Как будто это первейшие церковные догматы, для спасения нужные?43» Он вспоминает Розыск и разбор в нем учения о Троице протопопа Аввакума, антропоморфного и арианского, и хотя Выга от такого учения отрекалась, но сам раскол делает примирение невозможным.

Взаимоотношения между староверами и православными – это еще одна важная проблема, которой касается Арсений. Раскольникам было выгодно выглядеть страдальцами за правую веру, жестоко преследуемыми церковной и светской властями, поэтому наряду с превозношениями и сравнениями в Предисловии самих себя с пустынниками, анахоретами и хранителями некоего древнего благочестия они старались показать себя в Поморских ответах как смиренные и добрые христиане. О смиренности выговцев иеромонах Неофит написал в своем докладе о несостоявшихся собеседованиях. Он рассказывает, что к воротам вышел один из раскольников и погрозил иеромонаху вилами, обещая пустить их в дело, если тот не уберется восвояси. В принципе о нежелании дискутировать с православными миссионерами без обиняков за-

42ОР РГБ. Ф. 228. № 84.

43Там же. Л. 77 об.

38

Григорьев А. Б. «Молоток на старообрядцев» священномученика Арсения (Мацеевича)

явлено и в «Поморских ответах». Арсений ложному смирению раскольников противопоставляет архиерейскую брань, называя оппонентов фарисейскими гордецами, лжецами, безумцами, брехунами, брюхорадами, суеверами, апостатами и т. п., оставляя общее тяжелое впечатление. А дальше со стороны Арсения идет редкая для русской полемической литературы апология строгого пастыря, который обязан хранить верное стадо от злых волков. Сам пастырь уподобляется псу, который… может и погавкать, исполняя свой долг44. «А впрочем, – продолжает Арсений уже в обычной своей манере, – в России выходило множество книг, печатных и рукописных, сочиненных богомудрыми пастырями и учителями церковными, которые обличали вашу слепоту и заблуждения, и от вас никакого ответа на них не следовало. Как вы еще на вопросы иеромонаха Неофита отвечать надумали. И эту дрянь своих ответов вы так высоко оценили, что нам против нее нужно отвечать подлинным уверением. Что есть у вас? Два перста и один кукиш армянский, и тем одним спасайся и жизнь вечную получай»45.

С сотериологией у Арсения неразрывно связана экклесиология. Без таинств невозможно спасение, а таинства невозможны без Церкви и таиносовершителя. Что же, если нет ни таиносовершителя, ни таинств? Лишившись всего, вы отрицаете все и у нас. Считаете нас мучителями и гонителями и «требуете от нас тихого и кроткого диспута, и чтобы мы вас ни единым словом не осуждали»46. Не удержался владыка и от шпильки в адрес плохого знания русского языка старообрядческими полемистами, посоветовав им в другой раз найти грамотного русского автора для своих ответов. Завершается сочинение увещеванием раскольников трезво взглянуть на свои убеждения и задуматься о своей неправоте, в ином случае автору только остается сказать: «…неповинен я в крови всех»47.

Сложная судьба Феофилактова труда, гораздо более сдержанного и тяготеющего к богословской научности, чем горячие и не чуждые крепкого слова памфлеты митрополита Арсения, тем бо-

44ОР РГБ. Ф. 228. № 84. Л. 67.

45Там же. Л. 74 об.–75.

46Там же. Л. 84 об.

47Там же. Л. 125.

39

Varia

лее отразилась на «Молотке против раскольников». Неблагожелательно настроенные к старообрядчеству члены Синода вернули тем не менее книгу на доработку, предписав убрать наиболее острые и грубые выпады, но после редактуры и цензуры книга оставалась по духу явным продолжением не работ интеллектуала преосвященного Феофилакта (Лопатинского), не монографии о брынской вере святителя Димитрия Ростовского и даже не непримиримого борца с расколом епископа Игнатия (Римского-Кор- сакова) – на синодальную комиссию повеяло, кажется, уже подзабытым духом работ митрополита Стефана (Яворского). Потом в жизни ростовского владыки случился роковой 1763 год, и его работы попали в список нежелательных на 100 лет, а потом… еще на 140. Только сейчас, кажется, наступает время, когда мы можем вновь обратиться не только к научному исследованию работ священномученика Арсения, но и к чтению самих «отреченных» его книг.

40