Феноменологическое учение об очевидности предпосылки, идеи, перспективы. Монография

впервые только и открывающей идеальные роды переживаний и идеативно усматривающей сферу сознания как сферу чистых идеальных значимостей, «интенций», «пониманий». Непосредственность сознания как комплекса таких идеальных значимостей (В. И. Молчанов замечает, что она состоит в отсутствии «эмпирической референции»60) раскрывается самоочевидно. Ее очевидность («усматриваемость») обеспечена как раз «предметным», интенциональным переживанием. Интуитивное переживание смысла – интуиция у Гуссерля служит «открытию», но еще не «раскрытию» смысла – «данность», которая «не содержит больших трудностей или «мистических» тайн, чем восприятие»61. Очевидность идеально-значимой предметности не зависит от настроенности, внимания, психологического сосредоточения и т. п., т.е. от «психологии очевидности». Ее характер как характер сознания в феноменологической установке связан с опытом переживания идей, предметности, абсолютно независимой от «психологических факторов». В этом и состоит подлинная очевидность: мыслящее интуитивно констатирует свое мыслимое, усматривает его в себе имманентно, в смысле идеальной значимости. Переживания очевидностей сознания могут и актуализироваться «во всей полноте их конкретности, с которым они выступают в конкретных связях сознания – в потоке переживаний – и к которому они присоединяются благодаря своей собственной сущности. Тогда становится очевидным, что всякое переживание потока, которое в силах встретить рефлективный взгляд, имеет собственную, интуитивно переживаемую сущность, «содержание», которое допускает, чтобы его рассматривали в его своеобразии, для себя»62. Идеальность переживаний сознания, опыта мышления, с присущими ему смыслами абсолютно отлична от реальности фактического процесса

60Молчанов В. И. Гуссерль Эдмунд. Феноменология // Современная западная философия. Словарь. М., «ИПЛ», 1991. С. 14.

61Брентано Ф. О происхождении нравственного познания. – СПб., «Алетейя», 2000. С. 65.

62Мотрошилова Н. В. Интенциональность в «Логических исследованиях» Э. Гуссерля. // Вопр. Философии. 2000, №4. С. 154.

41

познавания, поэтому психологизм, остающийся в рамках анализа последнего, не доходящий до различения между идеальным и реальным в сознании, оставляет проблему очевидности без полного гносеологического решения. Недаром феноменология с ее направленностью на всеобщие, сущностные связи и смысловые структуры сознания начинается с Критики, а завершается позитивным указанием на сущность сознания как очевидное идеальное переживание необходимо идеальных предметов.

Подводя итог вышесказанному, нужно отметить, что Критика психологизма Гуссерля содержит принципиальные гносеологические различения, а также свидетельствует о новаторстве, произведенным ею в традиционной теории познания. «Логические исследования» не просто продолжили антипсихологическую традицию на предмет онтологической природы логики, но вступили с антипсихологическим обоснованием в область переживаний сознания, которая являлась доменом психологии. Однако, по верному замечанию Н. В. Мотрошиловой, «чтение II тома «Логических исследований» с его достаточно строгой и именно последовательной систематикой добавляло еще больше сомнений: ведь «миновав» анализ выражений (т.е. достаточно привычного логиколингвистического материала), как будто бы выдержанный в духе логической и гносеологической «чистоты», Гуссерль снова возвращается… к переживаниям, к Erlebnisse! И как раз в тех разделах, которые не могли не восприниматься в качестве ценного новшества Гуссерля – в главах и параграфах об интенциональности! Снова заговорили о недоразумениях, неясностях и т. д. Между тем не было ни недоразумений, ни не последовательностей. Гуссерль твердо и решительно, причем, уже начиная с «Логических исследований», так выбрал маршрут феноменологии, что он не огибал стороной психологию и ее сферы (что делала традиционная логика, пусть подчас и, нарушая этот принцип), а смело пересекал их. В качестве

42

«дани» за это вторжение Гуссерль, в частности, заполучил Erlebnisse, которые традицией, казалось бы, были отданы психологии в безраздельное владение. Однако очень важно понять, чем же Erlebnisse так заинтересовали Гуссерля и в каком виде, в каком срезе и какой перспективе они стали почвой феноменологического анализа интенциональности»63.

Правильное понятие феноменологической очевидности неразрывно связано с учением о структуре переживаний сознания, причем именно чистых, неэмпирических переживаний. Посредством них, – пишет Л. Шестов, – «Гуссерль берется защитить правомочность видовых (или идеальных) предметов наряду с индивидуальными (или же реальными) предметами». Идеирующая абстракция, в которой усматривается, «созерцается» область идеальных значений (идеальных предметов) есть условие познания данностей сознания, остающихся всегда «мнимыми» и даже, не исключено, не существующими. Поэтому речь об их действительной очевидности может идти лишь «в контекстах», «в установке», «в аспекте». Взятые реально как «текущие» составляющие действительного потока сознания, «переживания» значений интенционально заключающие в себе нацеленность на предметное, – могут быть «условно, мысленно «остановлены» и проанализированы в их сущностной структуре»64. В том и состоит эвристичность феноменологического подхода к познанию, что, в «полной свободе мысли», при «радикальном изменении» мыслительной, исследовательской установки, для чего «требуется прилагать немало усилий», идеальность показывается не просто дескриптивно – очевидным непосредственным переживанием, – но показывается в неразрывном единстве полного реального познавательного опыта, в особой «установке». Эта установка только и обеспечивает очевидное основание антипсихологической критики. Через нее же открывается идеальная

63Там же, с. 153.

64Там же, с. 155.

43

очевидность смысловой «жизни» сознания, во всей ее конкретности. Открывается «неисчерпаемое поле» феноменологии как изучения «многообразия способов и форм переживания вместе со всеми их реальными и интенциональными составами сущностей»65.

Как видно, проблема очевидности в феноменологии (раннего этапа) связана также и с трудностью установки, ее методологической демонстрацией. В свою очередь методологическая критичность предполагает очевидность своей неотъемлемой нормой, поэтому в феноменологии происходит «вечное возвращение» самообоснования, рефлексия, не наивное «психологическое» принятие предметного опыта.

Итак, феноменологическая очевидность получает обоснование посредством уяснения нового вида акта – идеации, идеирующей абстракции, означающего такое переживание-схватывание, которое вполне самодостоверно «созерцает» идеальную предметность, как имманентную, содержательно-смысловую «наполненность» сознания. Опираясь на учение об идеации, Гуссерль, таким образом, наряду с эмпирической очевидностью, «наглядностью» выделяет и оправдывает чистое понятие очевидности, очевидность «умозрительную», «идеальную», очевидность как «внутреннюю убедительность», «аподиктическую» очевидность, очевидность как «переживание», испытываемое в области отвлеченного, или – как сознание некоего идеального – объективного – смысла. Во всех этих характеристиках, видах под понятием очевидности имеется ввиду не психологический, не реальный в психофизическом смысле акт, а, скорее, «напряженный», познавательный интенциональный акт усмотрения истины, адекватной идеи тех или иных данностей сознания. Этим самым своей критикой психологического обоснования познания Гуссерль не только

65 Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая / Пер. с нем. А. В. Михайлова; Вступ. ст. В.А. Куренного. – М.: Академический Проект, 2009. С. 137.

44

гносеологически объясняет идею чистой логики, но и открывает горизонт чистой феноменологии, учение о чистом сущностном познании. Характер идеальной очевидности, то, как Гуссерль более конкретно разрешает логикопсихологический круг, какую структуру познания он предлагает – все эти вопросы являются предметом дальнейшего исследования темы.

45

Глава II. Теория идеального и проблема достоверности знания

2.1 Понятие очевидности в контексте учения об идеальном

Основополагающая структура феноменологической аргументации познания, как она разворачивается в «Логических исследованиях», намечает определенное теоретическое понимание очевидности. Это понимание уже предполагается и осуществляется в проекте Критики (в первую очередь, психологизма) познания, которая, по мысли Ж. Деррида, «конституировала феноменологию изнутри», выявляя как раз «истину подлинной формы идеальности»66. Критическое обоснование очевидности уже предполагает «установку» на сущность, на идею. Кстати, в ранней феноменологии, «до 1913 года, до публикации первого тома гуссерлевых «Идей», – пишет Р. Ингарден, – не было и речи о какой-то эйдетической редукции, говорили лишь об установке»67. Тот радикальный подход к опыту познания, который возможен в ней, происходит в напряженном внимании к психологическим предрассудкам. Она не допускает некритического истолкования познания: все «психологическое», все предметное для нее – трансцендентно. Интенциональные переживания сознания не «соприкасаются» реально с предметами, но «относятся» к предметному посредством значений, идеальных смыслов, «пониманий». В феноменологической установке проявляется это «отношение».

Однако к сущности познания принадлежит нацеленность на предметное, и притязания любой теории познания обращены к выявлению истины предмета, «психологически» данного. И возможно ли разрешение этой познавательной проблемы изнутри «сущностной» установки? И как объяснить очевидность последней? По этому поводу П. Прехтль замечает,

66Деррида Ж. Голос и феномен. СПб., «Алетейя», 1999. С. 141.

67Ингарден Р. Введение в феноменологию Эдмунда Гуссерля. М., «ДИК», 1999. С. 141.

46

что «своей критикой психологизма Гуссерль раскрывает горизонт феноменологии: для теории познания, задающей рамки его феноменологическим изысканиям, необходимо прояснить связь межу идеальностью законов, соответственно, и идеальностью познания, мышлением, соответственно, переживанием сознания, и индивидуальным мыслительным актом. В понятии познания заключено: быть суждением, притязающим на истину, а также удостоверение правоты этого притязания»68. Очевидность и есть сознательный опыт «удостоверения», в которой познание получает обоснованность, переживает истину. Но в «установке», исключающей трактовку познания в психологическом, реальноэмпирическом смысле понятие очевидности имеет специфическое уяснение, поэтому, следуя логике «Логических исследований», было бы уместно говорить об «идеальной очевидности», тем более что сам Гуссерль использует понятие идеальной «теории очевидности»69 наряду с «реальной». Тем самым, был бы подчеркнут ее специфический характер (в смысле идеации), который прослеживается во многих исследованиях по феноменологии. И в первую очередь у Гуссерля понятие «логическая очевидность», применяемое в «Идеях…» или «эйдетическая интуиция» «Картезианских размышлений» предполагают тот же «характер», то же очевидное переживание идеальных всеобщностей, доступное созерцанию всеобщее – чистое, «безусловное, а именно, сообразно собственному интуитивному смыслу, всеобщее, не обусловленное ни каким фактом»70. Мало того, идеальный, эйдетический смысл очевидности, как он был раскрыт в «Логических исследованиях» в последующих анализах сознания будет считаться «основной формой всех особых трансцендентальных методов, и (наряду с феноменологической редукцией − курсив авт.) вместе они

68Прехтль П. Введение в феноменологию Гуссерля. Томск, «Водолей», 1999. С. 17.

69Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 1. Минск, «Харвест», М., «АСТ», 2000. С. 214.

70Гуссерль Э. Картезианские размышления. Минск, «Харвест», М., «АСТ», 2000. С. 410.

47

полностью определяют подлинный смысл трансцендентальной феноменологии»71.

Теория идеальной очевидности включает в себя описания всей сложной структуры интенциональности, описания всех видов чистых переживаний, тех особенностей, какими они «дают» и «мыслят» предметное, а также – тех способов, в которых эти «переживания» приводятся к самоданности. При этом обязательным условием в правильном понимании опыта очевидности, включающем столь многочисленные анализы сознания, является то, что стало результатом критики психологизма, именно те гносеологические различения, которые лежат в ее основе. Но и, кроме того, само представление об идеальной очевидности уже предполагается Критикой, поскольку только в ней знание получает обоснование. «Без очевидности нет знания» – таков руководящий принцип Гуссерля. Тема очевидности поэтому составляет одну из самых центральных и сложных проблем «Логических исследований», будучи главной темой целого ряда гносеологических изысканий философии конца XIX – начала XX века. Представление основных аспектов теории идеальной очевидности и составит цель настоящего параграфа.

«Феноменологическая постановка вопроса нацелена на то, чтобы идеальное, репрезентируемое помимо прочего и логическими законами, поставить в отношение к сознанию ему отвечающему. Она пытается, – заключает П. Прехтль, – отыскать ответ на следующий вопрос: каким образом идеальность логических законов, стало быть того, что признается объективным логическим законом, может быть доказана в отношении мыслящего субъекта?»72. Или, другими словами, - прояснить интуицию «объективного», возможность очевидности идей. Уже в контексте Критики психологизма отмечается, что очевидность, то, к чему сводится всякое

71Там же, с. 412.

72Прехтль П. Введение в феноменологию Гуссерля. Томск, «Водолей», 1999. С. 18.

48

актуальное знание, должна быть понята в своей гносеологической сущности, состоящей в соотношении идеального и реального в познании. Идеальное и реальное должны не просто логически различаться, но и мыслиться соответственно их сущности. Недостаточно увидеть разницу, нужно исходить из конкретного опыта сознания и прояснить саму возможность идеальных представлений. Этот упрек в отсутствии гносеологического обоснования идеальности «очевидного переживания» ставится всей предшествующей философской традиции. Основание для такого упрека содержится уже в «эмпирической» метафизике Ф. Брентано, который первый объявил о необходимости очевидного, проистекающего из восприятий и созерцаний, обоснования знания, в том числе логики и математики. Обращаясь к Бэкону и Декарту, Брентано выдвинул требование «основываться ни на чем другом, кроме непосредственно очевидного, и на этой основе допускать в виде гарантированной истины… только то, что стоит с ним в явно необходимой связи». Он замечает ниже, что даже «самые общие законы достигаются только на путях, проложенных для нас единичным восприятием»73. Также и для Гуссерля: всякие логические, аксиоматические или дедуктивные методы должны уступить место изначальной очевидности и быть не просто «различающими» принципами, но гносеологически объяснимыми. Отсюда возникает необходимость такого теоретического определения очевидности, которое бы оставляло за ней качество непосредственного актуального переживания, но вместе с тем − качество переживания идеального. Совмещение этих двух качеств очевидности возможно, по Гуссерлю, лишь в феноменол огической установке. Всякое другое понимание, нефеноменологическое, противоречиво, и этот тезис подкрепляется критикой психологического толкования очевидности.

73 Брентано Ф. Очерк о познании [Истина и очевидность. Статьи и письма по теории познания], Об очевидности [Фрагмент] // Антология мировой философии. Т. 3. М., «Мысль», 1971. С. 645.

49

Нужно отметить, что понятие очевидности играло ключевую роль в эмпирической психологии XIX века. Например, Д. С. Милль называет свою Логику «Теорией» или даже «Философией очевидности». Особенную разработку оно получает в Логике В. Вундта, мыслящего под очевидностью «свойство определенных связей мышления», а также в «Логике» Гефлера и Мейнонга, ставящих очевидность в зависимость от наших представлений и суждений. Во всех этих подходах не проясненное понятие сознания диктовало один разумеющийся смысл: очевидность есть реальное переживание какой-либо достоверности. Согласно психологии познания, любая такая достоверность, как объект мышления, означает лишь указание на сокращенные ради «экономии мышления» способы «выражения, которые, будучи сведены к собственному своему содержанию, распадаются на индивидуальные единичные переживания, на представления и суждения о единичных фактах»74, и если в соответствии с этим можно высказаться о чемлибо в виде туманного обобщения, то рационально его нельзя продумать до конца. Более того, Гуссерль пишет, «что каждая попытка свести эти идеальные единства к реальным единичностям приводит к безвыходным неясностям; что раздробление понятия на какой-нибудь объем единичностей без какого-либо понятия, которое придавало бы этому объему единство в мышлении, немыслимо»75. Однако, исходя из таких предпосылок, психологизм характеризует очевидность случайным чувством, появляющимся при известных суждениях, отсутствующее при других; оно… связано с одними суждениями и не связано с другими. Каждый нормальный человек при известных нормальных обстоятельствах ощущает очевидность 2+1=1+2, как он ощущает боль, когда обожжется. И спрашивается: «на чем же основывается авторитетность этого особого ощущения, каким образом последнее гарантирует истинность суждения, налагает на него «печать

74Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 1. Минск, «Харвест», М., «АСТ», 2000. С. 214.

75Там же.

50