Феноменологическое учение об очевидности предпосылки, идеи, перспективы. Монография

первоочередная функция. «Интенциональный анализ, – указывает также В. У. Бабушкин, – эксплицирует взаимосвязь смыслов, которые имеют место в познании и деятельности… [Он] стремится выявить интенциональные импликации сознания, раскрыть структуру, благодаря которой каждый отдельный акт сознания связан с другими актами»173.

Каким же образом этот метод достигает результата, если, как показано, понятия не тождественны значениям слов в выражениях, в познавательных суждениях, вообще в опыте высказывания? Если, как пишет, Н. Волков, «понятия не составляют суждения»? И ниже русский феноменолог говорит: дело в том, что «Суждение всегда направлено на некоторую подразумеваемую предметность, и при том направлено через свой смысл»174. Т.е. интенционально, через «понятия» (Феномены) оно видит и мыслит вещи. При этом идеальные суждения, идеальные интуиции (интенции) − единственное поле («логическое») в применении феноменологического метода. Он работает не со значениями слов, а с целостными значениями сознания и, оставляя «выражения», устремляется через них к живым интуициям, живым «предметным» переживаниям, к тому, что подразумевается. И хотя всякое методологическое оправдавние начинается и совершается в рассуждении (в феноменологии − в границах чистых суждений), но − «через установление смысла». В его поиске, в его адекватном «истолковании» − цель феноменологической науки. И все другие анализы сознания работают на эту цель. Еще один русский феноменолог Н. Жинкин удачно пишет об этом: «Иметь смысл, значит понимать, а понимать

– отличать истинное, правильное сочетание смыслов от не истинного, ложного, непонятного и потому неочевидного. Спор и рассуждение – постоянные примеривания и прилаживания одного смысла к другому так,

173Бабушкин В. У. Феноменологическая философия науки. М., 1985. С. 63.

174Волков Н. О суждении; Три письма из Фрайбурга. // Антология феноменологической философии в России т. 2. / М., «Логос», 2000. С. 117.

91

чтобы получилось новое понятие – осмысленное сочетание. Истина имеется во всяком положении не бессмысленном, но она может оказаться ошибкой при сопоставлении с другим понятием. Поэтому всегда есть круг некоторых положений, дающих смысл данного нас интересующего. Установить этот круг и привести сами положения – значит доказать и оправдать занимающую нас мысль»175.

Это значит: пребывать в «логике смысла». Феноменологический метод должен следовать этой логике. Если понятие, смысл созерцается, «усматривается в интуиции», то «методология», строго говоря, положительно отрицается в феноменологии. Просто «метод» совпадает с «жизнью сознания». И основной тезис феноменологии – это «беспредпосылочность» в подходе к этой смысловой, текучей, спонтанной жизни сознания. Здесь исключены идеализации, типизации. Самое важное в таком методе – дескриптивно (описательно) представить «сами вещи». И именно в этой свободной дескриптивной методологии феноменологическая гносеология видит свою строгость, видит себя «основной наукой». Понятно, что оправданием ее и регулятором ее «шагов» служит очевидность опыта как очевидность смысла, мысли, понятия.

Однако, не является ли эта очевидность субъективной, чтобы быть еще «достоянием науки»? И вот в подтверждение объективности своего метода, Гуссерль рассматривает проблему «колебаний значений», когда значения выражений меняются от случая к случаю, создавая видимость смысловой поточности, сугубой субъективности познания (окказиональности). Нет возможности строго фиксировать гносеологическое отношение, выделить нечто устойчивое. Действительно, Гуссерль говорит о реальной невозможности «вычеркнуть сущностно окказиональные слова из нашего языка» (местоимения, слова сожаления, надежды, убеждения и т.п.) и тем

175 Жинкин Н. Вещь. // Антология феноменологической философии в России. Т. 2. М., «Логос», 2000. С. 191.

92

более – описать какое-нибудь переживание однозначным и объективнозначимым образом»176. Но он защищает свою позицию тем, что указывает на важное различие между текучими переживаниями, актами значения и самим единым значением, понятием, Феноменом, как их «содержанием». Он ссылается на свое учение об идеирующей абстракции, в чистом усмотрении которой «дается» и постигается идеально-тождественный смысл, истина. Она может неизменно, «в себе» усматриваться. «Все, что есть, познаваемо «в себе»»177. То есть, идеально, в том же смысле, объективно. Отсюда правило метода: он должен руководствоваться объективным характером познания. Любое наличное суждение − рассматривать как бы «в себе». «Нейтрализовать» его, «подвешивать» его. На этом строится все позднейшее учение о редукции (эпохэ). Метод берет всякую данность «в скобки» и так про-сматривает его, проясняет его, «затормаживает», «приостанавливает» поток и всматривается в «сущность». Причем, это просто дескриптивная возможность, «факт».

Конкретное прояснение опыта и происходит методом осуществления полноты значения, такого когитального «усилия», которое идеально мыслимое делает «представленным». Штрекер справедливо называет этот способ методом «эйдетической вариации», когда полагаемое значение проводится «в нашем воображении через широкое многообразие модификаций»178. Привести его к очевидности, значит наполнить, ис-полнить смыслом, причем в той мере, в какой полнота содержится в смысле, как изначальном содержании «переживания». Методологическими условиями исполнения, осуществления (прояснения) значения могут быть соответствующие восприятия, фантазии, созерцания, интуиции, воображение, сопрягающие операции мышления, усмотрения,

176Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Иссл. I. Выражение и значение. // Логос. 1997. № 10. С. 54.

177Там же.

178Современная философия науки. Хрестоматия. М., «Логос», 1996. С. 383.

93

«истолкования», «представления» и т.п., но только все – в феноменологическом, «эйдетическом», идеальном, смысле.

Итак, феноменологическая теория познания имеет соответствующий – феноменологический – интенциональный метод. Как и всякий другой, он направлен на более адекватное познание истины предмета, способствует ее лучшему уяснению. Феноменологический метод занят поиском условий возможности опыта и преднаходит самое Априори опыта в сущности, в переживании Феномена опыта как всякий раз условие возможности опыта. Это и есть очевидность, непосредственно усматриваемая, постигаемая, переживаемая: предельный «факт» сознания, дальше которого оно не может пойти. Именно, определенным образом заданная, логическая предпосылка феноменологической гносеологии, предопределяет сущностное место методу осуществления в ее логическом, понятийном, интенциональном пространстве: между значением и его ясным выражением (и «очевидностью»).

94

Глава III. Проблема очевидности в трансцендентальной феноменологии

3.1 Аспекты конститутивного обоснования познания

Начиная с 1905/ 07 гг. («Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени») и к 1913 г. («Идеи») феноменологическая теория познания претерпевает определенную внутреннюю преформацию. Уже в «Логических исследованиях» с их ориентацией на рациональное обоснование «логики» посредством учения об «интенциональных переживаниях», намечаются две теоретические перспективы. Первая – это возможность развивать логическую науку по линии осуществления сущностей (понятий) в их «объективности», что могло бы привести к реализации mathesis universalis, «науки наук», и такая «реалистическая» философия имела место в феноменологическом движении (Х. Конрад-Мартиус, Д. Гильдебранд, Шелер, А. Райнах и др.). Вторая же – это сосредоточение анализа на радикальном смысле познания, на субъект-объектном отношении, при котором бы само сознание являлось последней инстанцией истинного подтверждения. В этом случае лейтмотивом изысканий было бы оправдание «феноменологического базиса очевидности»179 как последнего основания не только трансцендентальной феноменологии, но и всего знания. И вот, признавая связанность обоих направлений, феноменология все же делает акцент на втором типе анализа и обращается к «проблематике корреляции», имеющей дело с описанием структур чистого сознания, – к очевидности трансцендентальной субъективности. И в этой связи в ее контексте происходит пересмотр имеющихся и появление целого спектра новых

179 Мертенс К. Идея подтверждения как соединение концепции последних оснований и скепсиса. // Метафизические исследования №7. СПб, «Алетейя», 1998. С. 217.

95

оригинальных гносеологических представлений. Но главное – oсобенно остро ставится проблема обоснования, подтверждения истинности опыта. Понятие очевидности при этом играет ключевую роль.

Однако, нельзя не заметить, что при всей сохранности его (понятия) первоначальных характеристик (когитальная «отмеченность», рефлексивность, смысловая ис-полненность, осуществленность, «переживание истины» познания), все-таки в гранях трансцендентального обоснования оно не остается без изменения. Во-первых, усложняется и углубляется проблематика в феноменологической теории. Во-вторых, становится более свободной терминологическая интерпретация. С одной стороны, свободная, глубокая и непредвзятая проблематизация сознания, а с другой, некоторая неустойчивость, неопределенность и «двусмысленность» в ряде гуссерлевских значений180 – все это не способствует «строгому» и однозначному пониманию проблемы очевидности. К тому же, те существенные аспекты познания, которые были теоретически высвечены Гуссерлем (ноэтико-ноэматическая структурированность, его внутренняя смысловая мотивированность, позициональность, темпоральность и др.) отражаются на ее конкретных определениях. И все же, даже в разных работах «трансцендентального» и «генетического» периодов феноменологическая сущность очевидности видится чем-то единым и самопонятным. Единственная трудность ее точного определения состоит в том, что она применяется как к актам сознания (осуществления, рефлексии), так и к «положениям, выражая тем самым наполненность ноэтико-ноэматической коррелятивности»181. Так в «Идеях I»: «очевидность есть событие исключительной отмеченности»; «…единство разумного полагания со всем

180Рокмор Т. Немецкая феноменология, французская философия и субъективность. // Метафизические исследования № 6. СПб., «Алетейя», 1998. С. 264.

181Деррида Ж. Введение в «Начало геометрии» Гуссерля. // Гуссерль, Начало геометрии. М., «Ad Marginem»,1996. С. 67.

96

мотивирующим ее по мере сущности»182, т.е. конкретным способом исполненное высказывание. В «Формальной и трансцендентальной логике», отвергая расхожее «понимание очевидности как субъективного переживания абсолютной аподиктичности, Гуссерль определяет ее как интенциональный результат (само) данности, как интенциональность, в которой сознанное сознает себя, как пра-сознание»183. Напротив, «Картезианские размышления» вводят аподиктическую очевидность чистого трансцендентального «Я есмь» всеобщим проникающим опытом, «прафеноменом интенциональной жизни»184. Очевидность, в противоположность пустым, непрямым, неподлинным «способам осознания», фиксируется «схватыванием самого сущего или так-сущего в модусе «оно само», при полной достоверности его бытия, исключающей, таким образом, всякое сомнение»185. То же говорится и в «Началах геометрии» (период «Кризиса…»): «очевидность и не означает ничего другого, как только схватывание какого-то сущего в сознании его исходной наличной самости»186.

Так или иначе, перенос тематики феноменологии на область чистого сознания закономерно сделал идею очевидного подтверждения решающей. Недаром в «Идеях I» она впервые получает концептуальное изложение, классифицируется по видам и степеням, а в «Картезианских размышлениях» она считается методологически центральным понятием. Поэтому, осмысляя здесь феноменологическую проблему очевидности, стоит указать на важные специфические аспекты трансцендентального учения.

1. Конституирование. Принципиальный «поворот» трансцендентального периода связан с пересмотром понятия сознания. Если

182Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая / Пер. с нем. А. В. Михайлова; Вступ. ст. В.А. Куренного. – М.: Академический Проект, 2009. С. 295.

183Деррида Ж. Введение в «Начало геометрии» Гуссерля. // Гуссерль, Начало геометрии. М., «Ad Marginem»,1996. С. 67.

184Гуссерль Э. Картезианские размышления. Минск, «Харвест», М., «АСТ», 2000. С. 392.

185Там же, с. 341.

186Гуссерль Э. Начало геометрии. М., “Ad Marginem”, 1996. С. 214.

97

раньше подчеркивалось, что акт сознания не следует понимать как деятельность, то теперь происходит «выдвижение на первый план такой характеристики как конституирование»187. Особенность такого «качества» сознания состоит в его «учреждающем», «устанавливающем» статусе. Идеальные смыслы (значения) формируются, интенционально творятся, ноэтически продуцируются, также как и реальные (объекты). «Теперь, − замечает Ингарден, − необходимо лишь иное – если сравнить его с операциями, ведущими к реальным предметностям, – многообразие интенциональных переживаний или операций, что бы «сотворить» так называемые идеальные предметности»188. При этом понятно, «идеальные предметы» не «имеются», не «существуют» параллельно с «реальными»: Гуссерль определенно заявлял, что идеальные предметы специально конституируются и выступают явно, «очевидно» только в «опредмечивающем способе рассмотрения сущности»189. Конституирование

– это активная, деятельная форма смыслотворения, синтезирования, не просто восприятие (усмотрение, полагание) феномена, а активное, «интенционально порождающее» его воссоздание. В этом сказывается абсолютизм идеалистической позиции: любая предметность рассматривается не просто «логически» или «значимо»; она вообще мыслится результатом интенциональной спонтанности. Она получает смысл единственно из трансцендентально конституированных ноэтико-ноэматических смысловых взаимосвязей (структур), из «субъекта познания» как чистого Я, который сущностно отличен от человеческого и всякого природного бытия. Очевидностью, т.е. усмотрением истинности, «подтвержденности» познаваемого «объекта» является в свете этой концепции то, что

187Гуссерль Э. Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени. М., «Гнозис», 1994. С. Xii.

188Ингарден Р. Введение в феноменологию Эдмунда Гуссерля. М., «ДИК», 1999. С. 200.

189Вальденфельс Б. Завершенность познания сущности и открытый опыт // Метафизические исследования №6. СПб., «Алетейя», 1998. С. 200.

98

конституировано, что создано мышлением. Я, очевидно, понимаю лишь то, что сам мысленно «созидаю». Это, конечно, кантианский подход к сознанию. Правда, Т. Рокмор считает, что Гуссерль в этом вопросе отходит от Канта и принимает более подход Декарта и даже Августина, что у него понятие конституирования, будучи «ключевым аспектом теории», не имеет определенности и остается «нейтральным»190.

Кроме того, в отличие от кантианского взгляда в феноменологическом трансцендентализме конституирование признается не только за явными, продуктивными формами. Наряду с «активными» есть «пассивные синтезы»; интенционально имплицированные определения в сериях скрытых, неосознаваемых слоев также участвуют в оформлении смыслового поля опыта. Конституция принадлежна всем видам актов. Как верно отмечает Слинин, «согласно Гуссерлю, чувственное восприятие, воображение и усмотрение сущности конструктивно сотрудничает в конституировании интенциональных объектов», делая каждый индивидуальный объект двуединым: «с одной стороны, он неповторим и существует здесь и теперь, а с другой, является экземплификатором разнообразных универсальных категорий и средоточием действия множества универсальных законов»191. Именно, множество способов «данности» предметного единства и образуют «систему» конституирования.

2. Актуальное и потенциальное. В «Идеях I» Гуссерль утверждает, что последняя «проблема конституирования» заключается в том факте, то «все ряды явления, упорядоченные и необходимо со-принадлежные к единству такого-то являющегося, могут интуитивно обозреваться и теоретически постигаться…, и что закономерно, достижение и производство корреляции между таким-то являющимся как единством и определенным бесконечным

190Рокмор Т. Немецкая феноменология, французская философия и субъективность. // Метафизические исследования № 6. СПб., «Алетейя», 1998. С. 264.

191Гуссерль Э. Картезианские размышления. Минск, «Харвест», М., «АСТ», 2000. С. 300.

99

многообразием явлений может быть вполне усмотрено, и тем самым с него могут быть совлечены все его загадки»192. «Совлечение загадок» – это единственная проблемная цель, и проблемная потому, что критерий опыта, как и в естествознании, признается основополагающим для феноменологии. Способы верификации ее утверждений должны быть «основаны на опыте самого сознания»193. «В феноменологической перспективе мы обнаруживаем перед собой мир как «трансцендентальную загадку»: то, что он существует и то, как он существует кажется само собой разумеющимся только в естественной установке сознания; задача феноменологии, для начала, состоит в том, чтобы показать радикальную непонятность, скрывающуюся за тем, что «разумеется само собой»194.

Только при этом условии «очевидность» последнего является «безошибочной» (и, как таковая, – «критерием»), несмотря на возможность ошибок при интерпретации, при описании феноменологических фактов. Но как понимать опыт? Как его «разгадать», раскрыть (эксплицировать) его конституцию? Для этого Гуссерль полностью опирается на «концепцию горизонта». Он различает актуальные акты когито и акты потенциальные, обеспечивающие «фон», «ореол», «горизонт» (возможность) конкретного опыта. Конституирование как раз включает все акты сознания, которые служат «достаточным основанием» для возможности опыта (явления), без чего оно не может быть завершенно и целостно «дано». «Это есть здесь», – пишет Гуссерль, – эти слова скорее означают следующее: от актуальных восприятий с их действительно являющимся фоновым полем идут возможные, причем мотивируемые континуумом взаимосогласной непрерывности, ряды восприятия с их все новыми и новыми вещными

192Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая / Пер. с нем. А. В. Михайлова; Вступ. ст. В.А. Куренного. – М.: Академический Проект, 2009. С. 325.

193Гуссерль Э. Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени. М., «Гнозис», 1994. С. VIII.

194Чернавин Г. Функции «исходного (живого) настоящего» в поздней феноменологии Э. Гуссерля. – Horizon. Феноменологические исследования. Т. 1. № 1, 2012. С. 87.

100