Феноменологическое учение об очевидности предпосылки, идеи, перспективы. Монография

полями (в качестве задних планов всего, не принимаемого к сведению), каковые ряды и продолжаются до тех пор, пока не достигают тех взаимосвязей восприятия, в каких и достигла бы своего явления и существования соответствующая вещь»195. Так вот проблема очевидности и совпадает с феноменологическим анализом конституирования, «суть которого, – замечает В. У. Бабушкин, – заключается в вычленении тех интенциональных переживаний, на основе которых неосознанно осмысливается окружающий мир»196. Главное – это вычленение неявных элементов, смысловых «неактуальных», «темных» компонентов опыта, «тех сущностных структур субъективности», в которых предметность «проявляется в смысле, во всех своих свойствах и «возможностях» «как она сама».

3. Принцип восприятия. В феноменологии не обходится стороной вопрос о «правовой норме» очевидности и «подтверждения», венца всей трансцендентально − конститутивной тематики. Ведь «общее сущностное учение об очевидности», по Гуссерлю, есть «учение о нормах», каким в царстве «позициональности подчиняется сознание любого рода»197, любое полагание сознания. И вся теория конституирования зависит от понятия «нормы». Не более, не менее: в трансцендентальной феноменологии ею считается сам опыт. Ею является генеральное усмотрение опыта сознания, «абсолютное начало, призванное в подлинном смысле быть основоположением», принципом: «любое дающее из самого первоисточника созерцание есть правовой источник познания, и все, что предлагается нам в «интуиции» из самого первоисточника (так сказать в своей настоящей живой действительности) нужно принимать таким, каким оно себя дает, но и только

195Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая / Пер. с нем. А. В. Михайлова; Вступ. ст. В.А. Куренного. – М.: Академический Проект, 2009. С. 100.

196Бабушкин В. У. Феноменологическая философия науки. М., 1985. С. 47.

197Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая / Пер. с нем. А. В. Михайлова; Вступ. ст. В.А. Куренного. – М.: Академический Проект, 2009. С. 310.

101

в тех рамках, в каких оно себя дает»198. Именно этот принцип восприятия (первополагания, созерцания, интуиции) является предпосылкой всякого конституирования, феноменологической дескрипции и проверки. Нужно сказать, что такие фундаментальные понятия как «первозданная очевидность», «живое настоящее», «первичное впечатление», «Теперьточка» – все они маркируют изначальную данность восприятия. «Мы, – пишет Гуссерль, – учим об априорной необходимости предшествования соответствующего восприятия или первичного впечатления, в отношении ретенции»199. То есть, − в отношении дальнейшего конституирования и смыслового развертывания сознания во временном континууме. И тут следует помнить, что в феноменологической теории познания восприятие есть феноменологическая реальность, сознание, исключающее всякую опосредующую образность, образно-символическое или сигнитивносимволическое представление. Напротив, в структуре восприятия дана «сама вещь», «самость», правда, ее данность воспринимается в «аспектах», «нюансах», «оттенках», т.е. в горизонте многих неактуальных переживаний. В широком смысле восприятием является любой оригинально дающий модус сознания. Кроме того, как переживание феноменологическое оно не есть просто полагание (видение, усмотрение), но всегда в той или иной мере «осуществление» смысловой позиции, некой идеальной хабитуальности (характерности, сложенности) сознания. Это и есть очевидность. В «Идеях III» говорится, например, что исходное восприятие всегда есть уже понятое и интерпретированное восприятие, которое включает в себя исходное, оригинальное полагание200. Поэтому едва ли прав П. Рикер, когда

198Там же, с. 60.

199Гуссерль Э. Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени. М., «Гнозис», 1994. С. 36.

200Вальденфельс Б. Завершенность познания сущности и открытый опыт // Метафизические исследования №6. СПб., «Алетейя», 1998. С. 207.

102

утверждает, что в феноменологии «очевидность предельно абстрактна», негерменевтична201.

4. Мотивация. Важнейшим аспектом трансцендентального обоснования познания в феноменологии является проблема смыслового генезиса. И тут у Гуссерля нет однозначного решения. С одной стороны, у него речь заходит о возможных «взрывах», «перечеркиваниях» всего смыслового порядка, о свободе Ego, которое «варьирует собой» и своим «Я могу» может не подчиняться конституции. С другой стороны, он говорит о «предочерченности» возможных действий разума. В «феноменологической сфере, – пишется в «Идеях I», – нет случайностей, нет фактичностей – все определенно мотивировано по мере сущности»202. Но в любом случае, основным законом генезиса («производства») содержательно определенного актуального смыслополагания признается «закон мотивации». Конкретное конституирование опыта «ориентировано», «мотивировано», причем как со стороны субъективной (ноэтической), так и со стороны «предметности», по отношению к чему и спытывается «притяжение» или «отталкивание». При этом (действии «предпочтения») сознание каждый раз принимает определенную «позицию». Это хорошо замечает П. Прехтль: каждая такая «конституция или принятие позиции становится габитуалитетом сознания, к которому сознание постоянно возвращается»203. Личный смысловой Habitus (характер) разума влияет на очевидность (первозданное восприятие). Недаром Гуссерль говорит, что «…по своему «ядру» очевидность есть единство разумного полагания со всем мотивирующем его по мере сущности»204. Удачная формулировка принципа мотивации дается в статье «Философия как строгая наука», где он объясняется так: «как вот эта особая

201Брентано Ф. О происхождении нравственного познания. – СПб., «Алетейя», 2000. С. 85.

202Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая / Пер. с нем. А. В. Михайлова; Вступ. ст. В.А. Куренного. – М.: Академический Проект, 2009. 299.

203Прехтль П. Введение в феноменологию Гуссерля. Томск, «Водолей», 1999. С. 68.

204Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая / Пер. с нем. А. В. Михайлова; Вступ. ст. В.А. Куренного. – М.: Академический Проект, 2009. С. 295.

103

индивидуальность допускает мотивацию своих действий актами своего собственного испытания, а равным образом и тем, в какой форме допускает она воздействие на себя со стороны чужих и унаследованных опытов»205. Именно в этой мотивационной нагруженности (обусловленности) сознание и обретает себя в некой «позициональности». Последняя и является полной нормой подтверждения, выражаясь в характере оценки, суждения. «Сознание, – отмечает Гуссерль, – и, соответственно, сам субъект сознания судят о действительности, спрашивают о ней, предполагают ее, сомневаются

вней, решают свои сомнения, а при том осуществляют правосудие разума»206. Это отношение к миру протекает как в формах оценки, так и практического мышления, «в тезисах душевного и волевого».

Отсюда, учение о «мотивационной каузальности» есть феноменологический вариант решения проблемы «нормы разума» как содержательного «критерия истины опыта». Понятно, что так-то устроенный

всебе разум, черпает свои смысловые «полагания» не столько из живого настоящего, сколько из Прошлого»207, из всего осевшего или неактуализированного горизонта опыта. Он, как кажется, живет в форме: «уже в сердце своем», «прежде обращения» своего к Настоящему. Эту мысль выражает и М. Мерло-Понти в своей статье о Гуссерле «Философ и его тень», говоря о «запаздывании» разума в деле собственного самоопределения208. Нельзя не подчеркнуть: предопределенность актуального (когитального, очевидного) сознания только и гарантирована сущностными отсылами (мотивировками) к пра-формам, пра-полаганиям, которые в свою очередь отсылают, «бегут назад к пра-верованию и его пра-

205Гуссерль Э. Философия как строгая наука. Минск, «Харвест», М., «АСТ», 2000. С. 726.

206Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая / Пер. с нем. А. В. Михайлова; Вступ. ст. В.А. Куренного. – М.: Академический Проект, 2009. С. 292.

207Гуссерль Э. Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени. М., «Гнозис», 1994. С. 120.

104

разуму – и, соответственно, к «истине»»209. И если истина не дана «сама» в «первозданной очевидности», но удалена, то все же она остается коррелятом совершенного характера разума, который «дан» как присущность «пра-доксе, достоверности верования»210. Недаром главная цель феноменологии – это функциональный поиск такого целевого перво-основания, Телоса, поиск «телеологический». Ясно это комментирует Шпет, говоря о том, что смысл – всегда целевое «ядро» явления. Часто он достигается в модальных видах очевидности: «предположительно», «вероятно», но все же – принципиально для феноменологии – его можно «подробно» «осуществить», «реактивировать», «эксплицировать». Но как? В подлинном бытии «возможности», в свободном интуировании.

5. Темпоральность. Наряду с конститутивными «статическими» аспектами анализа интенциональности, стержневой проблемой феноменологической теории познания является учение о времени. Согласно с исходной установкой время рассматривается не в «объективном» (числительном) толковании, а как внутреннее синтетическое сознание, которое служит предпосылкой для обоснования конститутивного генезиса и его адекватного (рефлексивного) познания. Оно видится универсальной формой развертывания всех возможных, пассивных, до-когитальных и активных, форм сознания. Вот почему почти все представители феноменологической традиции опираются на проблематику темпоральности, ведь в ней решается вопрос о «целостности» и топологической, экзистенциальной «истории» жизни сознания. При этом, безусловно, концепция Гуссерля является более разработанной.

Нужно сказать, что в основе феноменологической концепции времени лежит Принцип (Критерий) актуальной очевидности, − «Настоящего»; но он

209Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая / Пер. с нем. А. В. Михайлова; Вступ. ст. В.А. Куренного. – М.: Академический Проект, 2009. С. 300.

210Там же, с. 301.

105

сам получает обоснование как формирующийся в синтезах времени. Действительно, Гуссерль показывает (описывает) те структурные параметры сознания, которые делают очевидность «живого настоящего» пра-феноменом всех очевидностей, таящихся в темноте темпоральной линии. То есть он указывает на те конститутивные структуры (синтезы), в коих создается возможность их адекватной ре-актуализации. Ведь необходимо, чтобы опыт любой удаленности был связан с когито, с сознанием актуального «Теперь». Во-первых, применяя оригинальные понятия, Гуссерль выявляет разнообразные уровни самого феномена сознания времени. Так, интенциональность постигается в «длении» и «модификациях» в «стоящетекущем Настоящем»211, в различных формах памяти связываемая с «утекающим» Прошлым, а в фантазии – «простираемая» в Будущее. Она то рефлексирует на поток, сознавая «временность», различая временные «последовательность», «длительность», «одновременность», то сама сознается феноменом временным. Такое идеальное понимание времени (как синтетическое сознание времени) допускает и то, что даже идеальности мыслятся во времени. Однако, это «не значит, – отмечает В. У. Бабушкин, – что они подвержены влиянию времени. Идеальности, считает Гуссерль, не невременны, но всевременны (All–Zeitlichkeit), они как бы пронизывают течение времени»212. В любом случае условием сознания, вообще любого мышления являются, таким образом, темпоральные синтезы.

Уже в «Феноменологии внутреннего сознания времени», исходя из «интенциональной двойственности», выделяются два первоначальных синтеза. Оба они функционируют на основе «синтеза идентификации» («идентифицирующего схватывания», «постоянного идентифицирования») – в «Картезианских размышлениях» ему соответствует универсальный

211Мертенс К. Идея подтверждения как соединение концепции последних оснований и скепсиса. // Метафизические исследования №7. СПб, «Алетейя», 1998. С. 229.

212Бабушкин В. У. Феноменологическая философия науки. М., 1985. С. 42.

106

«принцип ассоциации» как «фундаментальное понятие трансцендентальной феноменологии»213. Первый – образует «сцепление» таких актов как «импрессии» (Теперь – восприятия), ретенции (удержания, первичной памяти) и протенции (предвосхищения). Этот синтез «создает» континуум интенциональных переживаний, некую целостность, определенную актуальную фазу сознания. Сам он «встроен» в другой – синтез «самоидентификации», конституирующий общее единство фаз сознания. Именно, эта ретенциональная структура синтетического сознания «формирует» временное поле для очевидных усмотрений и выступает «как основа рефлексии»214. Очевидность внутреннего восприятия (рефлексии), как пишет Гуссерль, «очевидность cogitatio, потеряла бы всякое значение и смысл, если бы мы захотели исключить временную протяженность из сферы очевидности и истинной данности»215.

6. Рефлексия. Пожалуй, учение о рефлексии является самым значительным в трансцендентальной теории очевидности. Ведь главная проблема – это экспликация всей конститутивной деятельности сознания, достижение адекватных познаний во всякой темпорально и «первозданно» мотивируемом опыте. При этом именно «адекватное восприятие» Гуссерль считает критерием, по которому узнается подлинное, абсолютное основание знания. Но как, с помощью каких процедур оригинальное бытие сознания подтверждается в «тезисах разума» как действительно истинное, адекватное? Все это, касаемое проблемы очевидности, Гуссерль относит к «проблемам разума», «разумного мышления», под которым нужно понимать «рефлексивный» уровень. Однако, до его «включения» в феноменологии практикуется теория редукции, которая считается «решающим [шагом] для всей философии»216. Согласно ей, нужно замолчать, «исключить себя» и

213Гуссерль Э. Картезианские размышления. Минск, «Харвест», М., «АСТ», 2000. С. 422.

214Гуссерль Э. Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени. М., «Гнозис», 1994. С. XI.

215Там же, с. 90.

216Ингарден Р. Введение в феноменологию Эдмунда Гуссерля. М., «ДИК», 1999. С. 159.

107

вслушаться, всмотреться. Нужно адекватно «воспринять», интерпретировать.

Иясно, что «просто» сделать это невозможно. Нужна работа с сознанием. Необходимо научиться вводить его в «нейтральную модификацию», «подвешвать», редуцировать. Важно увидеть не что, а то, как это что дано.

Ивот «схватить» собственный модус первичного полагания сознания можно только в актах «когито», в осмысленных полаганиях чистого Я, – в рефлексии. Поэтому «очевидность» в трансцендентальной феноменологии – это методологический аспект, это проблема метода.

Но что есть рефлексия? Также как и в «Логических исследованиях», в трансцендентальном периоде она мыслится методом интуитивного, непосредственного проживания опыта, который «внутренне сознает» любую «данность» (предмет или категорию, «ноэму» или «ноэзу»). Она существует как «возможность первоначального самосхватывания»217, как предпосылка феноменологического анализа. Существует рефлексия, в актах которой, по словам Гуссерля, «безусловно и исключительно вращается феноменология»218. «Рефлексия, – говорится в «Идеях I», – это общая рубрика для всех тех актов, в каких становится очевидно схватываемым и анализируемым поток переживания со всем многообразно встречающимся в нем (моменты переживания, интенционалии) это название того метода, каким сознание пользуется в познании сознания вообще»219. Уже по понятию она есть и само сознание и метод. И в этой «сопряженности» таится глубокий смысл. Следуя логике феноменологической теории, метод нельзя понимать как нечто вносимое в какую-либо область извне. Метод по сущности есть конкретная норма опыта, который должен проистекать из «фундаментальной сложенности» такой-то области опыта и ее всеобщих структур, а также он

217Мертенс К. Идея подтверждения как соединение концепции последних оснований и скепсиса. // Метафизические исследования №7. СПб, «Алетейя», 1998. С. 227.

218Гуссерль Э. Идеи к чистой феноменологии и феноменологической философии. Книга первая / Пер. с нем. А. В. Михайлова; Вступ. ст. В.А. Куренного. – М.: Академический Проект, 2009. С. 161.

219Там же, с. 164.

108

должен зависеть в своем «постижении по мере познания от познания самих этих структур»220. Это значит, что вид очевидности строго предопределен: рефлексия адекватно открывает «оригинальное». Важнейший тезис, который выносит Гуссерль в порядке обоснования сущности самой очевидности, следующий: «любому региону и любой категории заявляющих о себе предметов феноменологически соответствует не только некий основополагающий вид смыслов и, соответственно, предложений, но и основополагающий вид первозданно дающего сознания таких смыслов, а также принадлежный такому виду основополагающий тип первозданной очевидности, какая мотивирована, по мере сущности, так устроенным видом первозданной данности»221. Другими словами, всякий раз предметность сознания абсолютно своеобразна, и это своеобразие мотивирует определенное совершенство вида очевидного (рефлексивного) постижения. Гуссерль пишет, что «вид очевидности априорно пред-образован и было бы противосмысленно требовать совершенства, принадлежащего к очевидности в одной сфере (например, в сфере сущностных сопряжений), требовать в иных сферах, которые по мере сущности исключают подобное совершенство»222, например, при эмпирическом созерцании.

Итак, именно рефлексии принадлежит различение того, как и в какой степени «подтверждается» тот или иной вид феноменологической данности, как он трансцендентально обоснован, т.е. прояснен в своих собственных предпосылках, в основополагающей структуре осуществления познания. Но и тут встает серьезная феноменологическая проблема: не модифицирует ли сама рефлексия первозданную очевидность (интенциональных переживаний)? Не привносит ли она, напротив, скепсис? Однако признать это значит опрокинуть всю феноменологическую концепцию с ее принципом

220Там же, с. 160.

221Там же, с. 299.

222Там же.

109

«имманентного восприятия», рефлексии. Для Гуссерля «познавательное значение рефлексии остается непоколебимым»223. Разумеется, она изменяет первозданное переживание, переживающее Я, на которое она направлена, но принципиально не по его сущности. «Схватываемое в рефлексии «cogito», – объясняет К. Мертенс, – является одним и тем же до и в ходе рефлексии. Оно понимается «…как нечто, которое не только есть и длится внутри воспринимающего взгляда, но уже было, прежде чем этот взгляд на него обратился»224. И здесь, также как и в «Логических исследованиях», рефлексия видится актом когитальным, «следящим», «особо отмечающим», ис-полняющим. Но то, что было несущественным (сообразно с задачами), теперь принадлежит вопросу первопорядковой значимости: каков ее «субстрат», в чем она «укоренена», из чего она проистекает, «направляется», «лучится»? Очевидно, что вопрос об очевидности рефлексии находится в связке с вопросом об очевидности самого cogito, трансцендентального Я.

7. Трансцендентальная субъективность. Впервые мотивы «абсолютного сознания» в феноменологической философии были выражены в Лекциях Гуссерля по «Феноменологии внутреннего сознания времени». Самый глубинный слой субъективности, в котором находят основу все темпоральноконститутивные акты, и из которого «истекает» рефлексия обозначен в Лекциях «абсолютным сверхвременным потоком сознания». Но если всякий вид сознания характеризуется как сущностно темпоральный, временной, то «абсолютная субъективность» уже нетемпоральна и лишь метафорически может быть названа «потоком». Скорее, как замечает В. И. Молчанов, «абсолютный поток сознания выглядит у Гуссерля как нечто аморфное, как некая неопределенная основа очевидности, в которой формируется некоторое «смотри!»»225.

223Мертенс К. Идея подтверждения как соединение концепции последних оснований и скепсиса. // Метафизические исследования №7. СПб, «Алетейя», 1998. С. 277.

224Там же.

225Гуссерль Э. Лекции по феноменологии внутреннего сознания времени. М., «Гнозис», 1994. С. XIV.

110