Феноменологическое учение об очевидности предпосылки, идеи, перспективы. Монография

Согласно новой критической позиции, сознание работает так, что абсолютно идеальная истина закона «имеется ввиду», постигается в акте идеации и означает саму идею логического закона. Психологическая рефлексия поэтому, без учета возможности акта, направленного на чистую идеальность, не выходит за пределы круга, а это, как говорит Гуссерль, влечет за собой ряд ошибочных следствий гносеологического характера. Вместе с тем, так или иначе ориентируясь на естественнонаучную гипотезу и на ее основе выстраивая трансцендентальную философии жизни, сам он встретился с противоречащими феноменологии психофизическими противоречиями, которые не взялся решить однозначно. Как показал Б. Мишель, в Идеях II Гуссерля описывается «последовательная конституция материальной, затем живой природы и мира духа, (но это – авт.) скрывает более трудный вопрос: вопрос отношения между природой и духом, а именно, в более специальном виде, – вопрос отношения сознания и тела… В «Идеях II» эта проблема ведет к апории в обоих смыслах: противоречию между двумя, по-видимому, значимыми утверждениями, и препятствию на пути. Гуссерль мог хорошо видеть эту апорию, говоря о «порочном круге». Впрочем, он вероятно, не осознавал ее опасности и на самом деле так и не нашел ее решения»44. «Аргумент сознания», так сказать, показывает, что психология, только эмпирическим сознательным опытом обосновывающая логику, не видит и не допускает очевидности более чистого, теоретического вида.

Что касается критики позиции нормативного понимания сущности логики, то, хотя это непосредственно и не затрагивает наши цели, все же, в намерении «через доказательства» утвердиться в разумении необходимости идеи (в познании), приведем и этот ряд гуссерлевских аргументов. Вопервых, исходя из проведенных выше различий, любой естественный закон

44 Мишель Б. Идеи II. Ум и его тело. – Horizon. Феноменологические исследования. Т. 6. № 2, 2017. С. 82.

31

опирается на факты и служит их неточной символизацией, являясь всего «идеализирующей фикцией», напротив, законы логики – идеально точны и не обусловлены никакими фактами. Сущность этих законов – логики и психологии – разнородна. Психологический взгляд, соединяющий эти два закона в «единстве сознания» таким образом, создает понятие идеального логического человека. Но, опять же, очевидный сознательный опыт убеждает в возможности мыслить противоречивое, т. е. не подчиняться предписательным, нормирующим правилам.

Во-вторых, любой нормативный закон, любая норма могут быть рассмотрены чисто теоретически, «в себе», и представлять собой положения свободные от идеи нормирования. «Именно, – пишет Гуссерль, – мы обращаем внимание на то, что логические законы, рассматриваемые сами по себе, никоим образом не являются нормативными положениями, к содержанию которых относится высказывание о том, как следует судить. Надо безусловно различать: законы, служащие для нормирования деятельности познания, и правила, содержащие мысль самого этого нормирования и высказывающие ее как общеобязательную»45. Различие между законом и общеобязательным правилом состоит в разности между непосредственным усмотрением идеального логического положения закона и

– отличной от него идеи правильности, опирающейся на этот закон. Различие станет еще более ощутимым, если понять, что

«правильность» может принадлежать только суждениям. Однако, согласно Исследованиям, мышление протекает не только в судящей форме, ему присуще и непосредственное интуирование, которое подразумевает такую познавательную предметность, – «как таковое» – какая принципиально не подлежит нормированию. Психологизм не выясняет гносеологическое основание самой нормы, поэтому, смешивая реальные и идеальные

45 Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 1. Минск, «Харвест», М., «АСТ», 2000.

32

основания понятий, он релятивизирует логическое, а значит, и всякую истину. Напротив, Гуссерль везде руководствуется критерием умозрительной очевидности и делает доводы в пользу идеи абсолютной логики, т. к. «объективность» последней он обосновывает посредством указания на ее, очевидно, идеальный характер. «Мы, − отмечается в первом Исследовании второго тома, − осуществляем поворот от реального отношения актов к идеальному единству их предметов, или содержаний. Субъективное рассмотрение уступает место объективному»46.

Как видно, специфика феноменологического подхода к сознанию, которое всему придает печать «очевидности» и сводится к определению его как идеальной меры этой объективности. «По мере сущности», «по мере сознания» — понятия, отражающие то, насколько сознание реализовало некий идеальный смысл в качестве очевидно объективного, насколько оно в «повороте» удостоверило себя очевидностью идеального характера, идеально-значимым бытием и, значит, объективным. Ясно, что последнее может быть постигнуто лишь умозрительно, посредством идеальных созерцаний, а если может, то, следовательно, возможна очевидность не «психологическая», а чисто идеальная.

Эвристическое значение Критики состоит не только в «отрицательных» аргументах, – в ходе нее выявляется исходная феноменологическая интуиция сознания. Ведь задача Исследований заключается в понимании: как логические необходимости вплетаются в сеть представлений сознания и позволяют рассматривать его аподиктически, идеально. Важно понять: как очевидность сущностного, идеального усмотрения одновременно «сосуществует» в порядке реального познавания.

В этой связи приведем ответ Гуссерля, его рассуждения о сознании. «Как поток эмпирических содержаний цветов, – пишет он, – и

46 Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Иссл. I. Выражение и значение. // Логос. 1997. № 10. С. 19.

33

несовершенство качественного отождествления не соприкасается с различием цветов как качественных видов; как один вид есть нечто идеально-тождественное по отношению к многообразию возможных единичных случаев, (которые сами суть не цвета, а именно случаи одного цвета), – так обстоит дело и с тождественными значениями или понятиями в их отношении к мыслимым представлениям, «содержанием» которых они являются. Способность идеально овладевать общим в единичном, понятием в эмпирическом представлении, и при повторном представлении убеждаться в тожественности логического идеала, есть условие возможности познания, мышления. И как в акте отвлечения мы воспринимаем понятие в качестве единого вида, – единство которого в противоположность многообразно фактических или представляемых фактическими отдельных случаев мы уразумеваем с внутренней убедительностью, так же мы можем воспринять очевидность логических законов, которые относятся к этим, так или иначе оформленным понятиям. К «понятиям» в смысле идеальных единств относятся также и «суждения», о которых говорит Principium Contradictionis, а также и вообще, значения буквенных знаков, употребляемых в формулах логических положений. Всюду, где мы совершаем акты представления понятий, мы тем самым имеем уже понятия; представления имеют свои «содержания», свои идеальные значения, которыми мы можем овладеть путем отвлечения в идеирующей абстракции; этим самым нам всюду дана возможность применения логических законов. Но обязательность этих законов, безусловно, не ограничена. Она не зависит от того, можем ли мы или кто бы то ни было фактически осуществлять представления как символы понятий и удерживать или воспроизводить их с сознанием тождественности их смысла»47. Гуссерль показывает здесь, что мышление чистых «единств значений» или «видов», к которым относятся «понятия» как «идеальные

47 Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 1. Минск, «Харвест», М., «АСТ», 2000. С. 119.

34

единства» и «суждения» есть такая же возможность сознания, как и индивидуальное восприятие, но эти два способа имеют различный онтологический характер: идеальное независимо от его возможности фактического осуществления. И, тем не менее, и то, и другое – факты сознания, и, как такие, могут постигаться с очевидностью. В уразумении этой именно структуры опыта сознания лежит путь к исходной интуиции Критики и всего смысла феноменологических исследований.

Если очевидность многообразия индивидуальных восприятий и представлений бесспорна; она есть опыт самоданный, интуиция как бы насильно навязываемого факта, опровергать наличие которого просто противосмысленно, то, как интуитивно подтвердить «внутреннюю убедительность» (очевидность) некоего «идеального единства»? Ведь весь вопрос заключен в том, как понимать логическую предметность, как понимать «общее», то, с чем «логика имеет дело». Психологизм отвечает: общее «извлекается», «выделяется», «абстрагируется» от индивидуального, оно получается путем сравнения предметных признаков и представляет характеристику класса этих признаков (или предметов). Его происхождение связано с деятельностью сознания, последнее «производит» общее. Отсюда выходит, что все логическое, всякое содержание мышления, то, что мыслится, что имеется в виду, любое понятие науки является продуктом, «следствием» субъективного продуцирования сознания. И если вслед за психологией признать сознание реальным опытным образованием со всей своей экзистенциальной направленностью и полаганиями экзистенциального рода, то «общее» тоже должно мыслиться экзистенциально, как существующее. Со стороны же феноменологического подхода к психическому это приводит к «натурализированию сознания» и, следовательно, к «натурализированию идей, а с ними вместе и всех

35

абсолютных идеалов и норм»48. Нужно сказать, что «Гуссерль отождествляет идеальное и общее»49, применяя для обозначения «логической» сферы сознания целый ряд понятий: «смысл», «значение», «вид», «сущность», «идея» и др. Он говорит о возможности его очевидного «созерцания». Но каким образом можно оправдать очевидность идеальности, не превращается ли через это феноменология в некую «психологичную установку», «переполненную апориями и антиномиями», не является ли она разновидностью психологизма переживания, основывающейся «на двояком принципиальном самообмане», говоря словами Б. Яковенко50. Действительно, по точному замечанию К.С. Бакрадзе, «вопрос о способе, виде существования общего – это вопрос принципиально философского онтологического характера»51.

Обоснование своего подхода Гуссерль, по нашему мнению, связывает с разработкой нового учения о сознании. Сознание идеальных тождественных единств значений Гуссерль именует «идеирующей абстракцией» или «идеацией». Это – «акт, в котором постигается вид»52. Способ ее «функционирования» описывается только во втором томе «Логических исследований». «Абстракция, – говорится во втором исследовании, – действует на основе первичного созерцания: на этой основе возникает новый категориальный характер акта, в котором выявляется новый вид объективности. Конечно, я имею в виду тут… идеирующую а бстракцию, в которой вместо несамостоятельной части чувственного объекта осознается его идея, его общее как актуально данное». В этом акте тождественное «стоит перед глазами»53. Своеобразие идеации состоит в видении не просто

48Гуссерль Э. Философия как строгая наука. Минск, «Харвест», М., «АСТ», 2000. С. 676.

49Молчанов В. И. Парадигмы сознания и структуры опыта. / Логос. 1992. № 3. С. 320.

50Яковенко Б. В. Критические заметки о феноменологии. // Антология феноменологической философии в России т. 2. М., «Логос», 2000. С. 344-348.

51Бакрадзе К. С. Избранные философские труды. Т. 3. Тбилиси, 1976. С. 373.

52Ингарден Р. Введение в феноменологию Эдмунда Гуссерля. М., «ДИК», 1999. С. 38.

53Там же, с. 356.

36

выделенного посредством абстракции и сигнификативно мыслимого объекта: напротив, несмотря на чувственную опору, она усматривает идею, категориально определенное чистое значение, которое только и является возможностью какого-либо «выделения» или «абстрагирования». Акт «генерализирующей» (идеирующей) абстракции уже предполагается в процессе смыслонаделения. Преднаходимая идея, общее, интуитивно, как бы, «зрительно», созерцательно, дана способом «имения ввиду». Понятно, что созерцание здесь совершенно инородно созерцанию в обычном смысле чувственного восприятия или «наблюдения» чего-то индивидуального. Созерцается «как таковое» индивидуального, «оно само» индивидуального, причем отношение между умосозерцанием и чувственным переживанием «может быть совершенно произвольным: идеальный предмет не связан необходимым образом с каким-либо определенным видом восприятия, памяти и т.д. Таким образом, – замечает В. И. Молчанов, – имеют место два существенно различных уровня интенциональности: усмотрение идей надстраивается над восприятием индивидуальных предметов и процессов и радикально изменяет интенцию»54. И все же, насколько непротиворечивым будет приложение характеристики «очевидность» к сознанию, дающему лишь идеальные предметы? Другими словами, «аргумент сознания» Гуссерля, являющийся решающим пунктом Критики психологизма, в непременной апелляции единственно к очевидности должен показать: что дано в «интуиции идеи» и то, как оно дано. От четкого прояснения этого вопроса зависит гносеологическая возможность феноменологии с ее «очевидным» методом.

Вся позиция Исследований в отношении психологического подхода к сознанию заключается в различении «психического» как чистого бытия

54 Молчанов В. И. Гуссерль Эдмунд. Феноменология // Современная западная философия. Словарь. М., «ИПЛ», 1991. С. 321.

37

переживаний от чего-либо «природного». Очевидно, что сознание недоступно определению в своей «объективной идентичности», оно не может в том же смысле повторять опыт восприятия, самонаблюдения или другого наглядного созерцания. Сознание всегда является такой целью, которую «оно как знание лишь конечного субъекта никогда не может достичь. Это знание понимается только как ограниченная форма осуществления совершенных разума и действительности. Лишь тогда, когда знание определяется строго по границам, неснимаемым для него в соответствии с условиями ему самому известного в своей конечности разума-субъекта, субъект становится началом и познаваемого вообще, и истинной для него действительности»55. Но оно может в том же смысле, в общем, в идее «пережить» сущность знания, усвоить его в «непосредственном созерцании». Это переживание дает некую «имманентную предметность», «мнимое, как таковое», мнимо существующее «в том или другом модусе». Со стороны реального познания – это фикция, и если назвать ее возможностью или действительностью, смысл ее явления (как и ее бытия) не изменится: именно «мнимым» способом психическое «переживает» значение, усматривает смысл, причем непосредственно, на интуитивной основе. Понятия «опыта» и «переживания» в данном случае играют ключевую роль, подчеркивая «актуальность», «достоверность» сознания идей. В критических интерпретациях ранней феноменологии на этот счет делалось указание на «непоследовательность» Гуссерля, который, с одной стороны, требует радикального исключения реально-психологических элементов при чистом анализе сознания, а с другой стороны, в своем учении об интенциональности свободно использует психологически нагруженное понятие «переживания». Что же действительно кроется за этим понятием в феноменологии и в чем особенность чистого интенционального переживания

55 Кэлер К. Сознание и его феномены: Лейбниц, Кант и Гуссерль / Horizon. Феноменологические исследования Т. 3 (1) 2014. С. 170.

38

сознания? Как объяснить очевидность «чистого опыта»? Если вместе с В. В.Зеньковским признать сложность состава восприятия, раскрываемого у философов (имеются в виду Вундт, Авенариус, Гуссерль, Лосский и др.), то «установить, что именно является в нем от «чистого опыта», не только трудно, но и прямо невозможно». Однако второй том «Логических исследований» содержит разъяснения смысла чистоты. «Чистота требует отказа от любого искажающего вмешательства высказываний, которые вырастают из наивного принятия (существования) предметностей и суждения о них, предметностей, относительно которых было осуществлено полагание существования в актах, которые необходимо рассмотреть феноменологически. Она запрещает также какой-либо выход за пределы собственного содержания актов»56. «Все отношения к эмпирическиреальному бытию (Dasein) (к человеку или животным в природе) пребывают исключенными: переживание в дескриптивно психологическом (эмпирикофеноменологическом) смысле становятся тогда переживанием в смысле чистой феноменологии»57. По этому поводу интересное замечание делает Н. В. Мотрошилова: она указывает, что в подобных суждениях Гуссерля периода «Логических исследований» понятия и процедуры «феноменологической редукции», еще не введенные формально, «по смыслу уже присутствуют»58. Антипсихологический подход «Исследований» к сознанию предполагает также некий «поворот установки»: это понятие тоже предвосхищает центральные методологические приемы последующей феноменологии.

Итак, важнейшей спецификой представления о сознании в феноменологии является истолкование его в качестве «интенционального переживания», сущность которого состоит в акте-переживании того, на что

56. Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Введение.// Логос. 1997. №9. С. 32.

57Мотрошилова Н. В. Интенциональность в «Логических исследованиях» Э. Гуссерля. // Вопр. Философии. 2000, №4. С. 139.

58Там же.

39

«направлено» переживание, что идеально переживается. Чистые интенциональные переживания, говорит Гуссерль, «должны быть переживаниями значимости, и соразмерное значимости», т.е. переживаниями общего, «идеальных смысловых единств», а не реальных предметов в некоем психологическом, ощутительном смысле. «Интенциональные переживания имеют то своеобразие, что они различным образом относятся к представляемым предметам. Это они делают как раз в смысле интенции. Некоторый предмет в них «мнится» («положен»), на него имеется «нацеленность» – а именно способом представления или одновременного вынесения суждения и т. д. Здесь не заключено ничего иного, кроме того, что наличны известные переживания, которые имеют характер интенции и специально представляющей, судящей, вожделеющей интенции и т.д. Здесь через переживание наличны (от некоторых исключений мы тут отвлекаемся) не две вещи, т. е. не предмет, который переживается, и наряду с ним интенциональное переживание, на него направленное; нет также двух вещей в смысле части и охватывающего ее целого, но имеет место только Одно, интенциональное переживание, существенной дескриптивной характеристикой которого как раз и является соответствующая интенция»59. По Гуссерлю, именно в этом сосредоточена сложность феноменологического подхода, вся ее критическая и гносеологическая позиция: вместо предметов, которые мы полагаем как существующие, мы должны сами акты и их имманентный смысл сделать предметом исследования.

Необходимо сказать, что интенции не есть акты-действия, напротив, такое понимание должно пребывать исключенным. Акты, интенциональные переживания – это идеальные переживания смысла (значения), непосредственно «протекающие» в корреляции с реальным составом переживаний. Последние служат «первоосновой для идеации», интуиции,

59 Там же, 143.

40