Феноменологическое учение об очевидности предпосылки, идеи, перспективы. Монография

И Гуссерль говорит – язык. «Исследование языка, – пишет он, – принадлежит, конечно, к философски неизбежной подготовке для построения чистой логики, так как только с помощью этих исследований могут быть выработаны подлинные объекты логического исследования»146. Отсюда становится ясным, что поскольку любой опыт (усмотрения, познания, теории) оформляется или завершается в высказываниях, то и доступом к очевидности этого опыта служит интуитивное проникновение в смыслы суждений, слов и выражений, их (интенциональное, «подразумеваемое») переживание и анализ в интуиции в чистой сущностной всеобщности147. В раскрытии всех смысловых «компонентов» понимания и состоит суть одного из первоочередных направлений в применении интенционального метода. Возможность последнего строится на «внутреннем всматривании» в «язык», на воссоздании «через него» изначальной системы идей, которая может выразиться в теориях, взглядах, позициях, на обнаружении той чувственно-созерцательной жизненности личного видения, любящей, правда, искушаться языком и все более и более впадать в речь и ассоциации148.

Итак, первым основанием феноменологической теории служит «новое», освобожденное от «грамматических» и психологических коннотаций, понимание чистой логики как «идеального комплекса значений». Только из его гомогенного материала «презентируемого в языке, конституируется вся наука, в ее объективном содержании»149. И вот: каким же способом, методом он открывается, познается? Отказывая таким знакам, как метки, оповещения, символы, признаки, указания, эмоции, прямым образом представлять значения, Гуссерль приписывает эту функцию

146Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Введение.// Логос. 1997. №9. С. 26.

147Там же.

148Гуссерль Э. Начало геометрии. М., “Ad Marginem”, 1996. С. 222.

149Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Иссл. I. Выражение и значение. // Логос. 1997. № 10. С. 57.

81

исключительно выражению. «Очищенное» от всех физических и грамматических, лингвистических связей, оно состоит из двух компонентов: слова и значения (смысла). «Функция слова, – замечает Гуссерль, – (или, скорее, созерцательного представления слова) заключается как раз в том, чтобы вызывать в нас смыслопридающий акт и указывать на то, что «в» нем интендировано и, возможно, дано в осуществляющем [его полноту] созерцании»150. (Нужно сказать, что немецкий термин «созерцание» захватывает «наряду с чувственным созерцанием интеллектуальную интуицию и означает вообще – акт, открывающий нам любую первичную данность»151). Но само по себе оно (слово) есть безразличный знак. Напротив, значение – это то, на что «нацелено» сознание, что им «подразумевается», что имеется в виду, когда слышится или внутре нне воспринимается («в одиночестве») слово. «Мы, – пишет Гуссерль, – всецело погружены в жизнь сознания значения, или понимающего сознания»152. Более того, исходная интуиция феноменологии в том, что прото-событие сознания не есть безжизненное событие, но напротив – яйное исполнение. Сознание, по Гуссерлю, «первоначально возникает не из опыта – в смысле ассоциативной апперцепции, в которой конституируется единство многообразия связей, но из жизни (она есть то, что она есть не для Я, но само Я)»153. Феноменологически, эта жизнь протекает в интенциональных переживаниях (значений слов); они именуются еще актами «смыслопридания», «понимающего схватывания», «полагающими значение», «оживляющего истолкования» и т.п. В любом случае, значения понятийно «переживаются» в интенциях значения, в неких идеальных категориальных узрениях, интуициях. Этим обозначается суть феноменологической

150Там же, с. 17.

151Волков Н. О суждении; Три письма из Фрайбурга. // Антология феноменологической философии в России т. 2. / М., «Логос», 2000. С. 138.

152Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Иссл. I. Выражение и значение. // Логос. 1997. № 10. С. 38.

153Ландгребе Л. Проблема пассивного конституирования / Horizon. Т. 1 (1) 2012. С. 141.

82

методологии: предметное познание происходит в «чистых» границах интенционального потока сознания, в каком совершенно неразличимо «сплавлены» интенции и их содержания. Такое «идеалистическое толкование, – считает В. Сеземан, – снимает именно это различие между бытием Я и бытием вещей, помещая всякое бытие в сознание»154. Отсюда, главным «тезисом», доказываемым Гуссерлем, является «факт», что познание как понимание или постижение истины может осуществляться без соответствующей очевидности, без сопровождающего его «иллюстрирующего созерцания». В качестве примера он указывает на возможность понимания таких слов как «наука», «культура», вообще любых абстрактных понятий; в таком понимательном умозрении работает математик, философ. Воображение, восприятие, «символическое» мышление не играют при этом никакой роли. Феноменологический подход – это как раз критика эмпирических, «отражательных» интерпретаций данных познавательного опыта. В его рамках устраняется дуализм между предметом и истиной. «Предмет» и значение находятся в одной методологической области: в одной плоскости и то, о чем выражение «что-то» выражает, и то, «как» нечто подразумевается, полагается. И хотя значение и предмет (даже «в логическом смысле») не совпадают, все же они интенционально «связаны». Предмет, пусть он будет «трансцендентной» вещью – это уже нечто воспринятое, а восприятие является уже интенционально-значимым схватыванием эмпирического комплекса ощущений155.

По-другому у И.Канта. Его теория в качестве необходимого условия познания предмета, содержит материальную (эмпирическую) предпосылку. «Без чувственности, – подчеркивает он, – ни один предмет не был бы нам дан, а без рассудка ни один не был бы мыслим. Мысли без содержания

154Сеземан В. Заметки о проблемах познания: о предметном о непредметном знании. // Антология феноменологической философии в России. Т. 2. М., «Логос», 2000. С. 271.

155Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Иссл. I. Выражение и значение. // Логос. 1997. № 10. С. 43.

83

пусты, а наглядные представления без понятий слепы»156. И на свой вопрос: в каком случае возможно очевидное (предметное) знание a priori? Кант отвечает: объективно оно дано как результат схематизации категорий (понятий), когда они посредством схемы времени направляются на все разнообразие чистого чувственного материала. И чтобы стать «действительным» предмет должен как-то связываться с материальными условиями опыта, согласовываться с данностью созерцания. Как верно отмечает Г. Ланц, «он должен быть подан нам ощущением или, как выражается Коген, должен быть «обозначен» ощущением. Вне действительности и вне природы для Канта предметов не существует, понятие предмета взаимосвязано с понятием действительного реального объекта…»157.

В феноменологии не так: предмет – это всегда «логическая» данность, «субъект возможных предикаций» и подлежит рассмотрению только в аспекте смысла. Реальный природный предмет в лучшем случае может быть тем, «на основе» чего возникает подлинное познание, категориальное видение. Это сближает феноменологию с платоновской теорией познания. Опыт мышления – идеален. Даже «в широких областях не только смутного и повседневного, но и строго научного мышления, – пишет Гуссерль, – наглядная образность играет весьма маленькую или вообще никакой роли»158.

И все же, сам по себе этот «чистый» опыт оставался бы при всей его «истинности» и «понятности» неясным, если бы другие виды актов не приводили его к познавательной очевидности, к осуществлению. Этого требует сама возможность познания. Необходимо установление «адекватности», которая в опоре на очевидность доказывала бы

156Кант И. Критика чистого разума. СПб., «Тайм-Аут», 1993. С. 70.

157Ланц Г. Интенциональные предметы. // Логос, 1997. № 9. С. 43.

158Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Иссл. I. Выражение и значение. // Логос. 1997. № 10. С. 38.

84

«идентичность между тем, что я в некотором суждении подразумеваю, и тем, что я схватываю в качестве его самого». Для чистого полагания (Meinug), остающегося в некотором роде пустым, требуются акты «исполнения». Н. О. Лосский, анализирующий эту феноменологическую ситуацию, пишет, что «Мнящие интенции Гуссерль называет также сигнитивными… В «Logische Untersuchungen» он говорит, что они в себе «пусты» и «нуждаются в полноте». «При переходе от сигнитивной интенции к соответствующему наглядному представлению […], мы переживаем не только простое усиление, как при переходе от бледного образа или простого эскиза к полно-жизненной картине. Скорее, у сигнитивного представления отсутствует какая бы то ни было полнота, впервые интуитивная интенция приводит к нему полноту и путем отождествления вносит ее в него»159. И, продолжая мысль, Лосский говорит, «предметное» становится подлинно наличным там, «где посредством идеально совершенного восприятия достигнуто окончательное «выполнение»160. Самое трудное здесь − осмыслить этот гносеологический «переход», «дуализм» (в сознании) от «простых» идеальных интенций к «идеальным восприятиям», переход, «имеющий принципиальный характер»161. И в феноменологии имеется оригинальное учение об этих, приводящих к очевидности, актах. В «Исследовании» они обозначаются переживаниями, «осуществляющими полноту», интенциями, придающими выражению значение.

Когитально акты смыслополагания и акты осуществления (исполнения) смысловой полноты «слиты», «объединены», не являются «двумя сторонами выражения». Они вместе переживают (проживают) последнее в неком «совпадающем единстве»162. Будучи идеальными, сущности обеих актов

159Лосский Н. О. Трансцендентально-феноменологический идеализм Гуссерля. // Антология феноменологической философии в России, т. 2. М., «Логос», 2000. С. 325.

160Там же.

161Там же.

162Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Иссл. I. Выражение и значение. // Логос. 1997. № 10. С. 25.

85

«коррелятивны». И все же, в смысле прояснения и детализации познания (системы чистых значений), акты осуществления полноты значения играют ключевую роль, приводя мышление с его интенциями значений в «соответствие». Их назначение – наполнять выражения смыслом, в большей или меньшей степени соразмерности подтверждать, усиливать, иллюстрировать и при этом как раз актуализировать «его предметное отношение»163. Итак, несмотря на то, что познание «основывается только на понятиях» или, точнее, возникает благодаря анализу значений, все же, пишет Гуссерль, «чтобы смысл выражения привести к «ясному сознанию», нужно установить соответствующее созерцание»164. Нужно установить соответствие чистой «интенции и коррелятивной очевидности». Именно подходящие созерцания в экземплифицирующих, «свершающих очевидность»165 формах могут сопровождать выражающуюся мысль и способствовать лучшему представлению, пониманию и осмыслению. Главное, – прояснению. В каких формах? Для свободной дескриптивной феноменологии здесь нет ограничений. Ими могут быть «живые восприятия», «оживляющие истолкования», «воображение», «фантазия», «образное мышление», всевозможные «дающие созерцания» и т.п. Благодаря их наличию Гуссерль говорит о «степенях очевидности», «дает пример возможной неполноты очевидности…: он указывает на восприятие коробки только «с передней стороны», причем задняя сторона лишь мыслится, но наглядно не дана»166. Но она может быть фантазийно восстановлена вся. В дальнейшем, Гуссерль «раскрывает» еще большее число степеней очевидности, например, очевидность «чистого трансцендентального я», но основные идеи на этот счет, так или иначе, были представлены в «Исследованиях».

163Там же, с. 16.

164Там же, с. 40.

165Там же, с. 39.

166Лосский Н. О. Трансцендентально-феноменологический идеализм Гуссерля. // Антология феноменологической философии в России, т. 2. М., «Логос», 2000. С. 326.

86

В контексте этих аспектов стоит указать еще на одну принципиальную феноменологическую особенность. Ведь что такое понятие как логическая данность, совпадает ли оно со значением слова? Номиналистическая гносеология, «отрицающая реальность общего и рассматривающая абстрактные понятия лишь как названия», отвечает на этот вопрос положительно. Феноменология же – и это ее исходная интуиция – говорит: нет. Значения слов только мотивируют возникновение «понятий» и никогда не совпадают с ними: простые значения выражений и понятия конкретного мышления – разные вещи. Гуссерль подчеркивает, что в осмыслении, в прояснении главное – это ориентация на предельный смысл, на понятие, на внутреннюю цель выражения, на то, что «дано», что подлинно таится в нем. Достичь последней очевидности того или иного «выраженного» мышления, значит «увидеть» его «замысел», некую телеологически выстроенную смысловую целостность, «горизонт», Феномен. К примеру: «нож лежит на столе» – это должно быть само усмотрено помимо множества наглядных данностей. Прекрасно это передает одно четверостишье Тютчева: «Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь». Так вот, то, что «владеет» «сердцем», сознанием и есть изначальная данность, Феномен («идея», «эйдос», «сущность»), понятие. Выражение высказывает его, имеет его своим «источником». Опираясь на более поздние гуссерлевские работы, П. Прехтль именует его «оригинальной данностью», тем, что признается в качестве безусловного, того, «что дано нам в чистой достоверности, достигаемой в самотематизации». «Гуссерль, – говорит он, – выражает это в вызывающей недоумение формуле: то, что, в своем бытийном модусе существуя, стоит у нас перед глазами»167.

167 Прехтль П. Введение в феноменологию Гуссерля. Томск, «Водолей», 1999. С. 37.

87

В ранней феноменологии эту же понятийную данность называют «сущностью» (Гуссерль, Шелер). «Всякий очевидный акт суждения, – пишется в том же упомянутом первом «Исследовании», – (всякое познание в строгом смысле) предполагает созерцательно осуществленные значения. Где речь идет о познании, которое «проистекает из анализа одних только значений слов», там как раз имеется в виду нечто иное, чем непосредственно предлагают слова. Здесь имеется в виду познание, для очевидности которого требуется лишь воспроизведение сущностей, в которых находят свое полное осуществление общие значения слов, тогда как вопрос о существовании предметов, которые соответствуют понятиям, или подчиняющихся понятийным сущностям остается вне рассмотрения». (Нельзя не заметить, что этим очерчивается водораздел между феноменологией и аналитической философией). «Однако, – продолжает Гуссерль, – эти понятийные сущности никоим образом не есть сами значения… Скорее, эти понятийные сущности суть не что иное, как осуществленный смысл, который «дан», когда значения слов (точнее, интенции значений слов) результируются (terminieren) в соответствующих простых наглядных представлениях и в определенной мыслительной обработке или мыслительном оформлении этих представлений»168.

Нужно сказать, что бытие сущности в феноменологической гносеологии не «атомизируется», не является опытом «части». Оно не составляет «части» для способности суждения как родо-видового действия, умения соотносить общее и частное (Платон, Кант). При этом бы исчезло, как точно интерпретирует В. И. Молчанов, «введенное феноменологией различия между до – когнитивным и когнитивным опытом сознания. У Брентано – это различие между предствлением и суждением, у Гуссерля –

168 Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Иссл. I. Выражение и значение. // Логос. 1997. № 10. С. 41.

88

между интенцией значения и осуществлением значения»169. Сущность (Феномен) является и явлением и идеей, и она не обычно «схватывается», а непосредственно «переживается», «проживается», «внутренне созерцается». Она– непосредственная данность (значение) потока, потока гомогенного материала «логических значений», интенционально переживаемых. Очевидное познание свершается внутри сознания, его идеальных связей и «осуществлений». На эту тему имеется еще одно интересное замечание у Юлии Орловой. Она пишет: «Термин сущность в феноменологии зачастую выступает как синоним чистой данности, понимаемой как явленность являемого (в противовес «неотредактированной» фактичности), то есть просто как синоним свершенности интенционального акта. В то же время, в феноменологии удерживается различие между сущностью и явлением: отличительным качеством явления выступает количественная мера являемости, в то время как сущностномерность того, что открывается в рефлексии, в качестве меры имеет не количественную чтойность тождественной данности, но сам модус тождества, как условие возможности тождественного. При этом «восстанавливаются права» несказывающейся сущности – как раз сущность в качестве предельного и исполненного созерцания, в отличие от непрерывности являемого в явлении, оказывается коррелятом формы абсолютного потока»170. Автор добавляет, что усмотрение сущности оказывается предметом эйдетической рефлексии, опытом абсолютно ясного и аподиктически достоверного мышления (усмотрения). Мало того, «рефлексия, как «совершенно ясное схватывание сущности» позволяет производить в отношении к «усмотренному» все возможные операции традиционной гносеологии – отождествление, различение,

169Молчанов В. И. Гуссерль Эдмунд. Феноменология // Современная западная философия. Словарь. М., «ИПЛ», 1991. С. 19.

170Орлова Ю. О. Онтологическая рефлексия. Сущность и феномен. // Метафизические исследования. № 7. СПб., «Алетейя», 1998. С. 118.

89

экспликацию, сопряжение, логизацию». В таком случае, предметное осознается как оно само, «данное во всей его чистоте – целиком и полностью, каково оно вообще само по себе, в самом себе»171.

Итак, лишь принимая во внимание все вышеуказанные гносеологические различия, можно кратко охарактеризовать суть феноменологического метода. Во-первых, он определен «логической точкой зрения», а значит, по мысли Гр. Баммеля, подчинен тезису, который выдвинул Гуссерль: «различие не в методе, но в предмете, и уже в зависимости от этого различие и в методе». Предметом же является смысл (значение) выражения, который, по замыслу, нужно осуществить, прояснить, довести до очевидности, сделать непосредственно данным и ясным феноменом. В этом идеально-созерцательном смысле самого себя осуществляющего мышления «с помощью заменяющих понятия операций» и может быть логически, с достоверным определением границ, оправдан метод интенционального исследования. Как метод интенционального осуществления очевидности (Феномена) он опирается на категорию осмысления, означающую при этом как бы обозрение наибольшего числа смысловых составляющих выражений, значений, выраженных в нем. Именно анализ не просто высказываний о частях и отношениях значения, а «предметов и форм», в которых выявляется осуществленный в мыслительном действии смысл, некая «необходимость» относительно «такто и так-то определенно мыслимых в этих значениях предметов вообще»172 и очерчивает его специфику. Таким образом, феноменологический метод есть интуитивное проникновение в целостный смысл суждений, причем в «предметно проверенный», мысленно осуществленный смысл или сущность. В раскрытии всех смысловых «компонентов» понимания и состоит его

171Там же, с. 119.

172Гуссерль Э. Логические исследования. Т. 2. Иссл. I. Выражение и значение. // Логос. 1997. № 10. С. 41.

90