Федеральное агентство связи Северо-Кавказский филиал

ордена Трудового Красного Знамени федерального государственного бюджетного образовательного учреждения высшего образования «Московский технический университет связи и информатики»

Устименко Дмитрий Леонидович

Феноменологическое учение об очевидности: предпосылки, идеи, перспективы

Монография

Ростов-на-Дону

2018

УДК 165.41 ББК 87.2 У 80

Устименко Д. Л. Феноменологическое учение об очевидности: предпосылки, идеи, перспективы. – Монография. – Ростов-на-Дону: Полиграфический центр СКФ МТУСИ,

2018. – 138 с.

научное издание Рецензенты: д.ф.н., профессор Рожковский В. Б.

к.ф.н., доцент Трухан А.В.

В монографии в опоре на труды классиков феноменологии автором проводится теоретико-методологическая экспликация ключевого феноменологического понятия очевидности. Очевидность определяется базовым сквозным феноменом сознания, обусловливающим «исполняющий» характер созерцания вещей и смыслов. Автор рассматривает понятие очевидности в различных гранях феноменологического учения, подчеркивая, что смысл феноменологии и состоит в рефлексивно м вовлечении любого типа созерцания в поле очевидности.

Монография обращена к философам, интересующимися проблемами феноменологии, и ко всем, которым не безразличны вопросы теории познания, строгости научного познания истины.

© СКФ МТУСИ, Устименко Д.Л., 2018

ISBN 978-5-904033-19-4

И з д а т е л ь с т в о С К Ф М Т У С И

Сдано в набор 21.03.18. Изд. № 258. Подписано в печать 28.06.18. Зак. 272. Печ. листов 8,625. Учетно-изд. л.6,9. Печать оперативная. Тир. 500 экз. Отпечатано в Полиграфическом центре СКФ МТУСИ, Серафимовича, 62.

2

Введение

История развития философских идей показывает, что потребность в теоретико-познавательных исследованиях возникает в кризисные периоды жизни общества и культуры. Желание человека разобраться в сложных многомерных жизненных смыслах делает востребованным твердое гносеологическое обоснование, потребность в ответственной философии, оценивающей истинность познавательного опыта в целом. Решение вопросов об абсолютно достоверном начале познания, различных ступенях очевидности или онтологической значимости образований сознания, всего того, что связано со «скептической» компетенцией философии, порой невидимо определяет парадигму культурного миросозерцания, непосредственно касается каждой личности.

Актуальность обращения к теме очевидности продиктована, в первую очередь, тем, что понимание истоков теоретической неоднородности в современной гносеологии возможно в ходе реконструкции исходных методологических принципов, раскрытых в феноменологической теории познания. Эта теория может быть противопоставлена ныне господствующей бессубъектной гносеологии с ее феноменами «тотальной идеологизации», «интертекстуальности», «смерти автора», ведь она провозглашает идеал субъектно ориентированной философии с ее доверием и, одновременно, радикально критическим отношением к внутренне осуществляющимся очевидностям. В то же время, в эпоху «забвения Бытия», дискредитации разума, «компьютеризации», восхваления либерального инновационного мышления она ориентирована на нормы разумного, очевидно и методически проводимого «самоосмысления». Феноменология переориентирует познания от путаного и слепого, некритически доверяющего готовым взглядам и теориям, к знанию, являющегося творческим отношением к «самим вещам»,

4

т.е. к живым смыслам как изначальным и самоданным источникам миропонимания.

Проблема очевидности, занимая важное место в кругу теоретических исследований в области феноменологической гносеологии, тем не менее, не тематизировалась подробно в отечественной философии. Следует отметить, что в появившемся исследовании А.З.Черняка, посвященном проблеме очевидности, сама феноменологическая категория очевидности не актуализируется концептуально. Она ставится в связь с различными уровнями сознания и, скорее, выявляется как та характеристика опыта, которая уясняет другие проблемы, например, проблему «произвольности» конститутивного основания познания, референциальной неустойчивости знания, вопрос об общезначимом критерии истины и т.п. Однако, отсутствие концептуального и систематического подхода к феномену очевидности оставляет неясным методологический лейтмотив собственно феноменологических изысканий.

В чем же состоит специфика проблемы очевидности в феноменологии? Первым, кто в своих трудах критерием феноменологического философствования обозначил принцип очевидности, является австрийский мыслитель Ф. Брентано. Понимая под очевидностью непосредственное, актуальное восприятие сознания, он, вслед за Р. Декартом, подчеркивает ее когнитивный характер: очевидно то, что осознано, что познано как очевидное, т.е. воспринято не «формально», а – в «суждении» – «объективно». Рассматривая опыт очевидности свершающимся в имманентной интенциональной плоскости, Брентано приходит к отрицанию возможности его актуализации методом самонаблюдения и признает необходимость непосредственного «внутреннего сознания», «адекватно сопровождающего» и делающего самодостоверной любую «психическую» деятельность. Внутреннее сознание показывает также меру «ясности и

5

отчетливости» опыта. Это, однако, не влияет, по Брентано, на очевидность, ибо «то, что очевидно – достоверно; а достоверность в самом прямом смысле слова не знает степеней различия»1. Она имеет не просто чувственную или ассоциативную (за такие трактовки он критиковал Зигварта, Милля и др.), а, скорее, интенциональную природу.

В дальнейшем феноменологическая проблема очевидности разрабатывается Э. Гуссерлем, специфика учения которого построена на обосновании идеального характера сознания. Видя в очевидности своего рода регулятивную идею, движущую подлинное научное познание, он усматривает в ней чистое познавательное «суждение», в котором «переживается» истина как идея совпадения «мыслимого» и «присутствующего», смысла и его интенционального осуществления. Особую роль при этом Гуссерль отводит методу рефлексии. В «трансцендентальный период» своего творчества он обосновывает очевидность с различных позиций, например, в аспектах «чистого Я», «конституирования», «темпоральности», а также различает в ней виды: адекватная, аподиктическая и др.

Оригинальное феноменологическое понимание очевидности нашло выражение в творчестве М. Шелера, с точки зрения которого «очевидность» тождественна с «самоданностью факта», – «изначальным критерием» «переживания и усмотрения»2. Ведущую теоретико-познавательную мысль М. Хайдеггера также определяет «очевидное» различие между предметным и непредметным знанием, сомнение в возможности отождествления мышления и Бытия. За пределами онтических, явных постижений, по его мнению, скрываются феномены онтологические: Бытие «очевиднейшее»,

1Брентано Ф. О происхождении нравственного познания. – СПб., «Алетейя», 2000. С. 100.

2Шелер М. Феноменология и теория познания. // Избранные произведения. М., «Гнозис», 1994. С. 200.

6

«истиннейшее»3, познание которого может осуществляться путем экзистенциальной аналитики Dasein, человеческого сознания.

Учение Гуссерля о рефлексии, приводящей «данности» сознания к очевидности, дополняет серьезное замечание Р. Ингардена: акты не просто «схватываются», а «проживаются». Это помогает разрешить проблему рефлексивного регресса в феноменологической методологии.

Теорию Гуссерля об очевидности комментирует французский философ Ж. Деррида, придавая ей решающее значение применительно к проблемам языка. Поскольку предметная интенция и интенция значения обе очевидны, то они, согласно Ж. Деррида, могут как соотноситься, так и автономно функционировать в сознании, что «позволяет языку функционировать исключительно посредством самого себя, когда его интенция отрывается от интуиции», «уносится из виду своего объекта»4.

Опираясь на феноменологическую концепцию познания, Г. Гадамер развивает теорию так называемого герменевтического опыта, в котором «очевидность» укоренена в слоях исторического языка, доступ к чему лежит в «логике вопроса и ответа»5.

Существенными для понимания очевидности в феноменологии являются работы М. Мерло-Понти, Ж. П. Сартра, акцентирующие проблемы восприятия, Х. Конрад-Мартиус, А. Райнаха, Д. фон Гильдебранда, О. Финка, Т. Рокмора, раскрывающие онтологическую тему, оправдывающую объективность знания, Г. Шпигельберга, Й. Сейферта, Э. Марбаха, исследующие проблемы «научного» метода. Немецкий феноменолог К. Мертенс связывает проблему очевидности с идеей науки у Гуссерля, отмечая, что с этой идеей связана трудность сопряжения «последних

3Хайдеггер М. Время и бытие. М., «Республика», 1993. С. 352.

4Деррида Ж. Голос и феномен. СПб., «Алетейя», 1999. С. 121.

5Гадамер Г. Г. Истина и метод. М., «Прогресс», 1988. С. 43.

7

оснований» и скепсиса, выраженного в «бесконечном процессе подтверждения»6.

В осмыслении философии Гуссерля современный философ П. Прехтль один из разделов своей книги непосредственно посвящает теме очевидности, где она связывается с «оригинальным» бытием, обнаруживаемым в «чистой достоверности, достигаемой в самотематизации»7. В работах Г. Ланца, Н. Лиотара, Б. Вальденфельса сущность очевидности косвенно уясняется путем решения проблем гносеологической природы предметностей сознания. Так, Вальденфельс видит в феноменологии теорию «открытого опыта», «имплицитно присущего разуму, в котором реальное и идеальное пронизывают друг друга»8. Особенное отражение феноменология получила в русской философии. Сторонник интуитивизма Н.О. Лосский воспроизводит главные стороны «трансцендентально-идеалистической» теории очевидности Гуссерля, выделяя в ней аподиктическое и, по полноте восприятия, адекватное непосредственное усмотрение. Неоднозначную рецепцию феноменологическое знание приобретает в школе Г. Г. Шпета (Н. Жинкин, Н. Волков, А. Койре), где оно рассматривается в аспекте смыслового генезиса. Заслуживает внимание тезис А. Койре, что «утверждение метит вещь». Ссылаясь на Гуссерля, он мыслит познание очевидным в случае совпадения «между самопредставлением вещи и способом, которым она «отмечена»». Феноменологию света, причастную теме очевидности, затрагивает французский философ Э. Левинас; ее же касается современный гносеолог М. Маяцкий. Представляется важным суждение В. Сеземана о том, что «достоверность» очевидности между «внешним» и «внутренним» познанием малоразличима. Истинное различие существует между

6Мертенс К. Идея подтверждения как соединение концепции последних оснований и скепсиса. // Метафизические исследования №7. СПб, «Алетейя», 1998. С. 225.

7Прехтль П. Введение в феноменологию Гуссерля. Томск, «Водолей», 1999. С. 37.

8Вальденфельс Б. Завершенность познания сущности и открытый опыт // Метафизические исследования №6. СПб., «Алетейя», 1998. С. 213.

8

предметным (так-бытием) и непредметным (бытием Я) познанием, но, согласно философу, оно не является гносеологическим. Критическое толкование концепции очевидности в феноменологии дает В. Юринец. В свете метода феноменологическая теория познания осмысляется в работах С. Л. Франка, А. Циреса, А. Ф. Лосева, Б. В. Яковенко, В. Ф. Асмуса.

Значительные анализы по феноменологической теории очевидности представлены в трудах философов грузинской школы (М.К. Мамардашвили, К.С. Бакрадзе, А.Ф. Бегиашвили). М.К. Мамардашвили, в частности, высказывает ряд глубоких положений по вопросам очевидности «картезианского когито». В последнее время (80 – 90-е г.г. XX в.) серьезные исследования по проблеме очевидности в феноменологии провели отечественные философы В. И. Молчанов, В. Калиниченко, Н. В. Мотрошилова, П. П. Гайденко. Молчанов В. И., например, вскрыл первичную структуру сознания, полагая в ее основу очевидность опыта различия. В той или иной мере тема очевидности (знания, сознания) присутствует у многих современных гносеологов (В. У. Бабушкин, А. А. Рубенис, Кузьмина Т. А., В. А. Лекторский, Ю. Сенокосов, В. Ильин, В. С. Швырев и др.), а также психологов, занимающихся проблемами восприятия (УхтомскийА. А., В. Зинченко).

Вконтексте проблемы окончательного обоснования истинного знания, возможности уяснения его однозначной референции феномен очевидности рассматривает А. З. Черняк. По его мнению, феноменологическая очевидность, допускающая созерцание чистого «предметного ядра» смысла, значима для любого научного исследования, но, однако, при артикуляции и она едва скрывается от «скептического» воздействия множества «языковых игр».

Вданной монографии делается попытка реконструировать концепцию очевидности в феноменологической теории познания и выявить ее

9

значимость для современного логико-методологического понимания проблем достоверности знания. Для этого в ней решаются следующие задачи. Раскрываются исторические и теоретические предпосылки становления проблемы очевидности в контексте феноменологической теории познания. Выясняется место и значение критики психологизма Гуссерлем в обосновании очевидности как возможности описания чистых смысловых и конститутивных структур познавательной деятельности. Исследуется содержание аргументации, используемой в феноменологии в защиту понимания идеального как статуса очевидности, и проводится сопоставление этого понимания с другими гносеологическими представлениями об очевидности. Уясняются особенности феноменологического метода. Рассматриваются трансцендентально-феноменологические учения, способствующие прояснению структуры очевидности.

В монографии обосновываются следующие тезисы. 1. Исторические и теоретические предпосылки становления проблемы очевидности в контексте феноменологической теории познания являются универсальным соединением как рациональных, так и эмпирических подходов, имеющихся в гносеологической традиции. 2. В основе критики психологизма Гуссерлем лежит интуиция идеальной очевидности, намечающая специфически феноменологическое учение об интенциональности сознания. В теоретикопознавательном плане это означает возможность рассмотрения сознания не как «психофизической» способности, а как чисто идеальное смыслополагание. 3. Главным аргументом в защиту понимания идеального характера очевидности является указание на чистую когитальную адеквацию между тем, что мыслится (мнится, интенционально переживается), и тем, что «наличествует», «присутствует» в качестве предмета мысли. В отличии от других гносеологических представлений об очевидности специфику феноменологического понимания определяет то, что «предмет», даже в

10