Уголовно-правовая охрана неприкосновенности частной жизни. Научно-практическое пособие

рушение чаще всего состоит в незаконном сборе информации и в ее распространении, хотя и другие действия представляют собой серьезную опасность.

Некоторые ученые предлагают принять федеральный закон о неприкосновенности частной жизни и закрепить в нем легальное определение частной жизни и гарантии ее неприкосновенности1. Автор считает это актуальным и своевременным для нашего общества и полностью поддерживает эту позицию.

Учитывая вышесказанное, предлагаются следующие определения.

1.Частная жизнь человека – это совокупность его тайн и таких сфер жизни, неприкосновенность и охрана которых гарантирована Конституцией РФ и другими федеральными законами и для ознакомления с которыми требуется согласие их обладателя либо иные законные основания.

2.Неприкосновенность частной жизни означает ее недоступность, закрытость для других лиц, в том числе и для государства.

3.Нарушение права на неприкосновенность частной жизни означает незаконные действия, в результате которых сведения и тайны, ее составляющие, становятся общедоступными, а их обладателю причиняется вред различной тяжести. Конституционное право на неприкосновенность частной жизни граждан означает право человека иметь определенные сферы жизни недоступными для других субъектов и требовать от государства гарантии и охраны недоступности таких сведений, в том числе и с помощью уголовно-правовых норм.

Существуют и другие проблемы соблюдения такого конституционного права. В некоторых случаях федеральный закон ограничивает права и свободы граждан, в том числе и гарантированные Конституцией РФ. Речь идет о таких сферах жизни, как уголовно-исполнительная система, армия и пр.

Федеральные законы и иные нормативные акты, действующие в указанных сферах, в ряде случаев существенно ограничивают правовой статус человека и гражданина. Ос-

1В качестве примера можно использовать Закон о неприкосновенности частной жизни, принятый Конгрессом США в 1974 году (см.: Хендрикс А., Хэйден Т., Новак Д., Джек Д. Ваше право на неприкосновенность частной жизни / пер. с англ. М.Е. Петросяна. СПб.,

новными нормативными актами в учреждениях уголовно-ис- полнительной системы являются: Уголовно-исполнительный кодекс РФ 1996 г., Минимальные стандартные правила обращения с заключенными (приняты на первом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями 30 августа 1955 г., одобрены Экономическим и Социальным Советом на 994-м пленарном заседании 31 июля 1957 г.); Закон РФ от 21 июля 1993 г. № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» (с последующ. изм.); приказ Минюста РФ от 25 января 1999 г. № 20 «Об утверждении Положения о следственном изоляторе уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации» (с изм. и доп.); приказ Минюста РФ от 7 марта 2000 г. № 83 «Об утверждении Инструкции о надзоре за осужденными, содержащимися в исправительных колониях» (с изм.); приказ Минюста РФ от 14 октября 2005 г. № 189 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-ис- полнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации»; приказ Минюста РФ от 3 ноября 2005 г. № 205 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка исправительных учреждений»; приказ Минюста РФ от 29 июля 2002 г. № 210 «Об утверждении Правил внутреннего распорядка воспитательных колоний уголовно-исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации»1 и др.

Но и в этих условиях право на неприкосновенность частной жизни имеет важное значение, потому что уголовно-исполни- тельное законодательство Российской Федерации и практика его применения основываются на Конституции РФ, общепризнанных принципах и нормах международного права и международных договорах Российской Федерации, являющихся составной частью ее правовой системы, в том числе на строгом соблюдении гарантий защиты от пыток, насилия и другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обра-

1Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета Российской Федерации от 15 июня 1996 г., 13 апреля, 21 июля 1998 г., 20 июня 2000 г., 9 марта 2001 г., 24 декабря 2002 г., 8, 23 декабря 2003 г., 5 марта, 29 июня, 22 августа 2004 г.); Советская юстиция. 1992. № 2; Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной вла-

щения с осужденными (ст. 3 Уголовно-исполнительного кодекса РФ в редакции Федерального закона от 3 апреля 2008 г. № 40-ФЗ).

Как указывают ученые в области уголовно-исполнитель- ного права, ограничение в правах лиц, отбывающих уголовное наказание, выражается в одной из трех форм: в лишении осужденного возможности пользоваться отдельными правами, предоставленными остальным гражданам; в установлении ограничений, в рамках которых разрешено пользоваться отдельными правами; в предписании выполнять обязанности, не возлагаемые на других граждан, в которых реализуются элементы государственного принуждения1.

Внимательное изучение нормативных документов в сфере уголовно-исполнительного права позволяет говорить не о лишении прав, а об их ограничении, что не является наказанием, хотя есть и другое мнение. В годы сталинских репрессий осужденные приговаривались к поражению в правах. Как представляется, нужно сделать еще очень многое в вопросе соблюдения прав и свобод осужденных и содержащихся в следственных изоляторах, чтобы мы говорили именно об ограничении, а не о поражении в правах.

В ст. 10 Уголовно-исполнительного кодекса РФ закреплены основы правового положения осужденных, в рамках которых государство уважает и охраняет права, свободы и законные интересы осужденных, обеспечивает законность применения средств их исправления, их правовую защиту и личную безопасность при исполнении наказаний. При этом осужденным гарантируются права и свободы граждан Российской Федерации с изъятиями и ограничениями, установленными уголовным, уголовно-исполнительным и иным законодательством Российской Федерации.

Необходимо признать, что в УИК РФ отсутствует упоминание о конституционных правах, в том числе о праве на неприкосновенность частной жизни. Поэтому было бы правильнее указать о том, какие права, гарантированные Конституцией РФ, изъяты из правового статуса осужденных. Хотя нельзя сказать, что правовой статус осужденных незначителен. Но перечень и объем прав и свобод должны быть диф-

ференцированы и возрастать или снижаться в зависимости от характера и степени общественной опасности личности, совершенного преступления и поведения в местах лишения свободы, а также вида исправительного учреждения.

Существуют права на получение информации о своих правах и обязанностях, на охрану здоровья, на психологическую и юридическую помощь (ст. 12 УИК РФ), на личную безопасность (ст. 13), на свободу совести и вероисповедания (ст. 14)

идр. Свобода вероисповедания предполагает добровольный выбор религии (осужденным гарантируются свобода совести

исвобода вероисповедания). Вместе с тем в нормах УИК РФ

идругих нормативных актах не указано, происходят ли все эти действия при контроле со стороны администрации учреждения для отбывания наказания, под контролем видеонаблюдения или в полном соответствии с религиозными канонами.

Статья 24 УИК РФ в определенной степени также затрагивает права и свободы осужденных, закрепляя в ч. 4 следующее правило: «Кино-, фото- и видеосъемка осужденных, их интервьюирование осуществляются с согласия в письменной форме самих осужденных». Гражданское законодательство не содержит таких положений, что, конечно, обедняет защищенность частной жизни осужденных. Такие передачи, как «Петровка, 38», «Честный детектив» и др. открыто показывают людей, подозреваемых в совершении преступлений, не соблюдая принципа презумпции невиновности, нарушая тем самым неприкосновенность их частной жизни. Авторам этих передач невдомек, что может быть вынесен и оправдательный приговор, и человек может обратиться в суд за защитой своих прав. Журналисты и так называемые «папарацци» не брезгуют тем, что фотографируют людей без их согласия и в местах, далеких от публичности. Это приводит к причинению морального, имущественного, а порой и физического вреда жизни и здоровью этих лиц.

Вместах отбывания наказания в виде лишения свободы многие вопросы в той или иной степени решаются, но есть и проблемы несоответствия ведомственных правовых актов Конституции РФ. Например, ограничения, которые установлены подзаконным актом – Правилами внутреннего распорядка исправительных учреждений (ч. 8 в ред. Федерального

44 закона от 9 марта 2001 г. № 25-ФЗ) в части приобретения или

Право на тайну корреспонденции, почтовых отправлений действует в учреждении по отбыванию наказания в виде лишения свободы лишь отчасти, и это следует признать правильным. Очень важные положения связаны с правом на переписку (ст. 91). Выделены субъекты, переписка с которыми цензуре не подлежит ни в коем случае: суд, прокуратура, вышестоящие органы уголовно-исполнительной системы, Уполномоченные по правам человека РФ и субъектов Федерации, общественная наблюдательная комиссия. Переписка с защитником ограничена случаями о наличии достоверных данных о нахождении в переписке сведений о возможности совершения преступления. В этой части ограничения, на наш взгляд, не совсем обоснованны. Более строгие правила действуют в отношении права на телефонные переговоры (ст. 92), которые, во-первых, могут контролироваться персоналом исправительных учреждений, а во-вторых, ничего не говорится

оправе пользования мобильной связью.

Вряде статей оговорены некоторые условия нахождения осужденного в колонии и использования им своих прав на определенные действия по развитию своей личности и связи с внешним миром (ст. 93–102 УИК РФ). При этом материальнобытовое обеспечение осужденных к лишению свободы, с одной стороны, четко регламентировано, а с другой – есть определенная нерешенность, недосказанность, ссылка на другие нормативные акты (Правила внутреннего распорядка исправительных учреждений). Одежда за средства осужденных может быть приобретена только по разрешению администрации, места для свободы вероисповедания не определены. Возможно, такое решение не состоялось по экономическим причинам, но добиваться этого необходимо. Когда в помещении один туалет, да и тот открытый, то вряд ли можно говорить о каком-то уважении к частной жизни. Не определено размещение в помещениях, общежитиях.

Содержание ст. 101 УИК РФ не дает права говорить о сохранении в рамках уголовно-исполнительной системы врачебной тайны. В самой статье об этом ничего не говорится, закон вновь ссылается на подзаконный акт. Так, согласно данной статье лечебно-профилактическая и санитарно-про- филактическая помощь осужденным к лишению свободы организуется и предоставляется в соответствии с Правилами

46 внутреннего распорядка исправительных учреждений и за-

конодательством Российской Федерации. По данному положению возникают вопросы. В частности, почему нет законодательного закрепления возможности не указывать открыто диагноз болезни осужденного? Это было бы правильно, но отдельные сферы могли бы быть объявлены закрытыми. Например, общение осужденного с психиатрами, психологами вряд ли следует раскрывать для широкого круга лиц.

Таким образом, можно говорить о наличии отдельных правовых проявлений, характеризующих наличие элементов частной жизни в учреждениях, где осужденные отбывают наказание в виде лишения свободы. Вместе с тем некоторые решения могли бы быть более мягкими и давали бы осужденным возможность и пространство для того, чтобы подумать над своим положением, попытаться осмыслить свои поступки. Постоянный контроль и надзор не дают столь нужных ответов на вопрос о причинах и условиях совершения преступления, о роли личностных факторов.

Можно сказать о весьма тщательном судебном контроле за назначением наказания, местами лишения свободы и соблюдением прав и свобод осужденных. С одной стороны, Конституционный и Верховный Суды РФ уделяют много внимания этой проблеме1, но с другой – вопросы охраны конституционных прав и свобод рассматриваются высшими судебными инстанциями, на наш взгляд, недостаточно.

Как указывает Уполномоченный по правам человека, излишние правоограничения в условиях отбывания наказания приводят к многочисленным правонарушениям2. Следует согласиться с Г.А. Майстренко в том, что и уголовное и уголовноисправительное право как отрасли законодательства и как юридические науки еще не свободны от ушедших в прошлое подходов к формированию и развитию правового положения

1Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 2 марта 1989 г. № 1 «О судебной практике по делам о преступлениях, совершаемых в исправительно-трудовых учреждениях» // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1989. № 3; постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. № 1 «О судебном приговоре» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1996. № 7; постановление Пленума Верховного Суда РФ от 11 июня 1999 г. № 40 «О практике назначения судами уголовного наказания» // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 1999. № 8; постановление Пленума Верховного Суда РФ от 12 ноября 2001 г. № 14 «О практике назначения судами видов исправительных учреждений» // Российская газета. 2001. 5 декабря.

2См.: Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за

осужденного, так как не восприняли до конца конституционную доктрину прав и свобод каждого человека и гражданина, закрепленную в Конституции РФ 1993 г. Осужденные в Российской Федерации вполне заслуживают закрепления в УИК РФ таких основных прав, как право на личную неприкосновенность, право на неприкосновенность частной жизни, право на жизнь, право на получение информации1.

Вместе с тем мы не согласны с выводом о том, что конституционное право на неприкосновенность частной жизни вообще отсутствует у осужденных, отбывающих наказание в виде лишения свободы. Во-первых, есть отдельные элементы данного конституционного права, которые проявляются дифференцированно, о чем уже говорилось выше. Во-вторых, необходимо учитывать экономические условия, цели наказания и другие составляющие, совокупность которых объективно и действительно не позволяют государству гарантировать осужденным соблюдение в полной мере конституционного права на неприкосновенность частной жизни. Можно привести нерадостные цифры. Так, по данным ФСИН России, на 1 января 2005 г. в местах лишения свободы содержалось 913 тыс. человек. Из них в колониях и тюрьмах – 763 тыс., в следственных изоляторах – 150 тыс., причем при фактическом наличии там 128,5 тыс. мест2. Иными словами, переполненность­ следственных изоляторов сохраняется; на каждого заключенного в камере приходится 3,5 кв. м3. Только в 34 из 88 регионов Российской Федерации «жилая площадь» на одного человека, заключенного под стражу, соответствует норме в 4 кв. м, которая определена законом. Более 19 тыс. подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений не обеспечены индивидуальными спальными местами4.

1Майстренко Г.А. Конституционно-правовые ограничения основных прав и свобод человека и гражданина и практика их применения органами и учреждениями Федеральной службы исполнения наказаний России. Дисс. ... канд. юрид. наук. М., 2006. С. 41, 42.

2Преступление и наказание. 2005. № 7. С. 3.

3Российская газета. 2003. 1 марта.

4По данным ФСИН России на 1 февраля 2010 г., в учреждениях уголовно-исполни- тельной системы содержатся 862 300 осужденных, из которых 90% больных (из них 340 тыс. человек – больные социально значимыми заболеваниями, 25 тыс. – инвалиды

разных групп). Учитывая такие данные, говорить о какой-то частной жизни осужденных не приходится. Экономические проблемы не позволяют решать проблемы правовые //

48 www.fsin.su

Несоблюдение элементарных санитарных норм содержания под стражей, игнорирование определенных прав осужденных способствует распространению среди них заболеваний, совершению преступлений и массовых беспорядков. Человек, лишенный свободы, все равно вправе иметь минимум правомочий, в том числе и относящихся к частной жизни1.

Положение граждан, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений и содержащихся в следственных изоляторах, еще более тяжелое. Каждый год через следственные изоляторы проходит 4 млн человек2. Условия содержания в них не соответствуют европейским стандартам, в том числе и по охране неприкосновенности частной жизни3. Например, весьма негативный оттенок имеют следующие словосочетания: «камеры оборудуются» (не помещения и комнаты, а камеры), «стол и скамейки» (не стол и стулья), «бачком с питьевой водой», «вентиляционным оборудованием (при наличии возможности)», «напольной чашей (унитазом)» (это сразу напоминает место, о котором уже даже неприлично говорить). Фактически это унижение человеческого достоинства, о неприкосновенности частной жизни говорить вообще не приходится.

Вместе с тем ст. 94 УИК РФ устанавливает то, что предложения, заявления и жалобы, адресованные прокурору, в суд или иные органы государственной власти, которые имеют право контроля за СИЗО, Уполномоченному по правам человека в Российской Федерации, уполномоченным по правам человека в субъектах Российской Федерации, в Европейский суд по правам человека, цензуре не подлежат и не позднее следующего за днем подачи предложения, заявления или жалобы рабочего дня направляются адресату в запечатанном пакете (как мы видим, в разных документах иммунитет почтовой корреспонденции предоставлен для разных субъектов). Статья 95 не включает в этот перечень защитников, что, по нашему мнению, нарушает право на адвокатскую тайну.

1Преступление и наказание. 2005. № 7. С. 3; www.prpc.ru/doclad00/04_20.shtml.

2Российская газета. 2002. 10 апреля.

3Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 29. Ст. 2759; 1998. № 30. Ст. 3613; 2001. № 11. Ст. 1002; 2003. № 27. Ст. 2700; № 50. Ст. 4847; 2004. № 27. Ст. 2711;

Есть различные предложения по поводу решения назревших проблем. Как отмечает Уполномоченный по правам человека в РФ, лица, находящиеся в местах лишения свободы, ограничены в реализации прав и свобод, однако они не должны быть ограничены в правовых средствах их защиты. Наоборот, чем жестче и суровее ограничения, налагаемые законом, тем разнообразнее и действенней должна быть система защиты имеющихся у них прав1.

По мнению некоторых исследователей, для решения данной проблемы необходимо снижение численности осужденных в исправительных учреждениях. По нашему мнению, необходимо более тщательно выполнять минимальные права и свободы осужденных, не относиться к ним как к изгоям, выделять пространство для минимального осуществления их частной жизни.

Но даже и в условиях строгой изоляции осужденные пытаются отстаивать свое право на неприкосновенность частной жизни. Так, по решению Судебной палаты по информационным спорам при Президенте Российской Федерации № 32 (69) от 19 октября 1995 г. журналист А.Г. Невзоров грубо нарушил конституционное право на неприкосновенность частной жизни осужденных. В Судебную палату по информационным спорам при Президенте Российской Федерации поступили обращения Н.Л. Воронцовой и других осужденных женщин, содержащихся в колонии общего режима УС-20/2, в которых утверждается, что в программе А.Г. Невзорова «Ковырялки» из цикла «Дикое поле» (30 июня 1995 г.) грубо нарушено их право на неприкосновенность частной жизни. Судебная палата отмечает, что действительно в соответствии со ст. 23, 24 Конституции РФ каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, а сбор, хранение, использование­ и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются. Также в соответствии с п. 5 ч. 1 ст. 49 Закона РФ «О средствах массовой информации» журналист обязан получать согласие на распространение в средстве массовой информации све­дений о личной жизни гражданина от самого гражданина или его за­конного представителя. В передаче журналист распространил информацию­ о некоторых