Мой «Ниро Вульф» в своем репертуаре! Не желает никого слушать. Элеоноре принадлежит гениальное высказывание: «Одна голова хорошо, а вторая пошла вон со своими советами» (Донцова).

Субституция компонента может являться основой для создания расширенной метафоры (окказиональной деривации – развертывание ФЕ из ФЕ-сочетания или формального предложения, возникшего в результате авторского употребления развернутого высказывания, организованного как структура осложненного или любого другого предложения).

Например, окказиональная трансформация ФЕ «родиться в рубашке» сочетается с расширенной метафорой в следующем отрывке:

Тридцатишестилетняя Кло Катценбах, шеф отдела валютных операций цюрихского «Ситизен-банка» родилась, по мнению многих людей... в вышитой ночной сорочке, с бриллиантовой подвеской в ухе и с целым клоком белых волос редкой счастливицы… (Мальце-

ва).

Окказиональная субституция второго компонента “ready wit” сочетается с повтором окказионального компонента и окказиональной деривацией:

Margaret was not a ready lover. But where she loved she loved passionately… (Gaskel).

Окказиональному варьированию подвергаются и сложные существительные, однако по сравнению с ФЕ окказиональное использование компонентов-субститутов имеет ряд особенностей. Хотя ряд ученых утверждает, что замена компонента сложного слова невозможна без изменения значения, субституция первого компонента при сохранении значения сложного слова была отмечена в русском языке. Например, характеризуя соседей-бездельников, герой использует окказиональный вариант «дурноеды» вместо базовой формы «дармоеды»:

Старики наши сказали, чтобы я без тебя и на глаза к ним не являлся. Мы свое кровное сено дурноедам дарить не собираемся (Шолохов).

Окказиональный вариант оглоеды также встречается для характеристики ленивых людей:

Попов шибко не люблю. За то не люблю, оглоедов, что одно на уме: лишь бы нажраться (Шукшин).

41

Однако данный вид окказионального варьирования сложных слов встречается редко. В английском языке превалирует способ образования окказионализмов при помощи компонентов “self“, “monger”, “man”. Компоненты “self”, “monger” также обладают большой продуктивностью и при образовании неологизмов [Заботкина, 1989].

Fame was all very well, but it was for Ruth that his splendid dream arose. He was not a fame-monger, but merely one of God's mad others (London).

Of course I wrote back, if not every day, two or three times a week, long letters full of self-excuse and self-justification (Fowles).

Образование окказиональных сложных слов может приводить к изменению плана содержания: клятвопреступник / крестопреступник, пустопляс / пустохват:

Вор, изменник, крестопреступник, душегубец! Забыл ты святую церковь и православную христианскую веру (Шукшин).

Ой, старые вы пустохваты, пропаду на вас нету, - отстав от Андрея, вдруг вцепилась в разговор Клавка, будто ожгли ее. - Нашли над чем плакать (Распутин).

Интересно отметить образование композита с противоположным значением на основе сложного существительного английского языка при замене первого компонента базового сложного слова на компонент-антоним:

"Others may like to surround themselves with yes-men," said Sir Jack, as he interviewed Martha Cochrane for the post of Special Consultant. ''But I am known to value what I like to call no-people. The awkward squard, the no-sayers'' (Barnes).

В обоих языках может иметь место окказиональное варьирование и второго компонента, причем в русском языке наиболее часто окказионально варьируются СС с первым компонентом пуст-, крючк-(пустохват, крючкодей).

If you were more trustful, it would better befit your time of life. And you know, Mr. Balfour, we have a proverb in the country that evil-doers are aye evil-dreaders (Stevenson).

И запил. …А с ним народец дошлый, ссыльный. Всякие там крючкодей да лихие подрячие (Пикуль).

Окказиональной субституции в виде замены первого компонента могут подвергаться и образования N+N русского языка с дефисным написанием: «бой-баба», «жох-баба».

42

Свахой ехала двоюродная сестра Ильиничны, жох-баба, вдовая тетка Василиса (Шолохов).

Замена компонента фразеологической единицы и композита приводит к изменению плана содержания как на прямо противоположное, так и к появлению дополнительных сем в значении единицы. Выделяются следующие основные типы замены компонента лингвистической единицы: синонимичная и антонимичная. Синонимичная замена осуществляется при помощи замены на компонент-синоним, компонент-антоним и окказиональным моделированием части ФЕ.

3. Эллипсис (аллюзия)

При анализе контекстуального использования фразеологических единиц очевидно их распределение по двум группам – преобразования, которые нарушают восприятие ФЕ как единицы языка, и те, которые сохраняют его. Особенностью эллипсиса, как варианта окказиональной трансформации ФЕ, является тот факт, что явление находится как бы «на грани» между двумя группами, вследствие чего эллипсис является сложно определимым явлением (особенно в случае усечения компонента субстантивной фразеологической единицы). При выявлении усеченной конструкции и отграничения от простого сочетания слов необходимо исследование текста, проникновение вглубь внутренних семантических связей [Naсiscione, 2001].

Как и в случае замены компонента, основным фактором при усечении того или иного компонента играет соотнесенность с семантикой ФЕ и соответственно основная задача при создании эллипсиса в речи – это сохранение семантики базовой ФЕ.

При расположении преобразованных ФЕ по шкале прагматической направленности преобразований, где за точку отсчета принимаются преобразованные ФЕ с нулевым (по отношению к исходным ФЕ) прагматическим эффектом, эллипсис размещается как среди преобразованных ФЕ с большим прагматическим потенциалом, поскольку может приводить к изменениям в коннотации и воздействовать на эмоциональную сферу адресата, так и среди прагматически незначимых окказиональных ФЕ, поскольку приводит только к изменению плана выражения. Кроме того, эллипсис используются в основном в эмоционально-окрашенной речи или же в диалоге.

43

Эллипсис представляет значение лингвистической единицы в концентрированной форме, причем концентрация происходит на самом важном элементе информации. Так как фразеологическая единица не проявляется в тексте в полном объеме, а только в усеченном, читателю необходимо извлечь ее из памяти, что возможно исключительно при четком осознании фразеологического значения. Иными словами, для восстановления базовой формы, необходимо восстановить отсутствующие компоненты, несущие фразеологически связанное значение. Мысленное построение модели ФЕ основывается на добавлении к явным компонентам, нагруженным семантически и стилистически.

Постоянство связей между компонентами и основной формой обеспечивает связность, которая является важным элементом интерпретации текста. Именно аллюзия (эллипсис) лучше всего демонстрирует силу фразеологической связности, так как не присутствующие элементы возможно восстановить, только если они вызываются контекстом. Причем связи ФЕ с контекстом могут носить неявный характер, что усложняет процедуру определения эллипсиса.

Однако усеченная конструкция не только передает общее семантическое значение, но и имеет свое собственное стилистическое значение. Компоненты ФЕ, которые только подразумеваются, являются такой же частью текста, как и явные [Naсiscione, 2001].

Основываясь на классификации А.В. Кунина, мы различаем ФЕ с полностью переосмысленными компонентами и частично переосмысленными компонентами. Среди единиц с полным переосмыслением выделяют компоненты с целостным значением. В данном случае эллипсис определяется легче, так как буквальное значение имеющегося элемента не позволяет интерпретировать текст.

Например, ФЕ «не солоно хлебавши» в следующем отрывке подвергается усечению второго компонента, однако распознание эллипсиса не вызывает проблем, поскольку единица не только характеризуется целостным значением, но и оставшийся компонент в современном русском языке практически не используется в данной форме самостоятельно:

Тартасов, вернувшись от Ляли не солоно, старался огорчение скрыть (Маканин).

Также ряду ФЕ свойственно однолитеральное значение, которое является разновидностью частично переосмысленного значения. Это

44

значение встречается с компонентами, имеющими буквальное значение (например, один компонент с буквальным значением, один с переосмысленным значением). Компонент с буквальным значением, который уточняется компонентом с переосмысленным значением, является семантическим стержнем оборота. Данный подвид очевиден в тех случаях, когда в русском языке остается существительное. Характерная особенность данных оборотов является единичная сочетаемость компонента с переосмысленным значением с компонентом, имеющем буквальное значение.

Наиболее сложный случай определения эллипсиса имеет место, когда сохраняется только один элемент фразеологической единицы. В данном случае можно выделить следующие виды эллипсиса:

1. Элемент, присутствующий в тексте – прилагательное.

При создании эллипсиса от ФЕ с грамматической структурой Adj+N имеет место усечение существительного. Поскольку, как было уже упомянуто, эллипсис представляет значение в концентрированной форме, данный способ использования эллипсиса подтверждает тот факт, что в ФЕ данной конструкции смысловой центр приходится на прилагательное [Жуков, 1986]. В следующем примере имеет место усечение компонента “lady” во фразеологической единице “a fine lady” (высокомерная женщина из благородной семьи):

“Don’t you find such a close neighbourhood to the mill rather unpleasant at times?”

She drew herself up –

“Never. I am not, become so fine as to desire to forget the source of my son’s wealth and power.” (Gaskell)

В следующем русском примере усечение существительного сочетается с фразеологическим насыщением, то есть имеет место эллипсис сразу двух ФЕ, аналогичных по структуре ̶«глаза завидущие», «руки загребущие»:

Вена-то не согласна! Ей, загребущей и завидущей, желательно обрести для себя и курляндскую корону (Пикуль).

2. Элемент, присутствующий в тексте – существительное. Наиболее часто в данном случае идет усечение конструкции

N+N, N+prep+N, V+prep+N. В следующем примере имеет место усечение первого компонента ФЕ «дать по шапке»:

45

Очень уж серьезная она … И требует, чтобы я непременно рассмешил ее. Тогда, говорит она, можешь свою Маланью по шапке

…а, говорит, вся твоя! (Березовский)

Вследующем английском примере ФЕ “beast of burdens” не только подвергается эллипсису первого компонента, но и участвует в создании расширенной метафоры, что помогает выявлению эллипсиса в контексте:

Listen, I’ve got to be quick – Tony keeps coming in and shouting about all burdens he has to bear (Frayn).

Возможность идентифицировать усеченную ФЕ в контексте возможна только при наличии таких семантических отношений в тексте, которые можно определить при соотнесении языковой единицы с базовой формой. То есть при отсутствии соотнесения с ФЕ возникают проблемы с интерпретацией текста. В ряде случаев читатель должен пройти через всю сложную схему идентификации. Один из основных способов идентификации того факта, что изолированные компоненты относятся к ФЕ в обоих языках – присутствие индикаторов, которые подсказывают наличие фразеологической связности.

В следующем примере субстантивная ФЕ русского языка «гад ползучий» подвергается усечению первого компонента. Тот факт, что имеет место эллипсис, а не изолированная лексическая единица помогает определить наличие лексических единиц (расширенной метафоры), которые характеризуют существительное «гад», которое подразумевается в данном контексте:

… Такой он и есть, как ты сказал. Прямо уж … ползучий. Ухмыляется он, ей-богу, теперь это и мне видно. Ладно, Захар, мы его за хвост как-нибудь ухватим да выдернем всего на воздух. Поглядим, как извиваться будет (Иванов).

Легче всего эллипсис опознается при усечении пословицы. Например, усечение ФЕ «слышал звон, да не знает, где он». Данная ФЕ с легкостью опознается носителем языка в контексте:

Подумаешь! Наш Саша своей ненаглядной по телефону и не такое отмачивает, но его же не волокут в контору в третьем часу ночи. А, ерунда все, обычная профилактика! Слышали звон… (Мальцева)

В следующем примере английского языка ФЕ, используемая в тексте, является эллипсисом от пословицы “a new broom sweeps clean”, но при этом закрепилась в английском языке как узуальная. То, что

46

данная ФЕ является эллипсисом, подтверждает наличие аналогичной пословицы «новая метла по-новому метет» в русском языке. Значение ФЕ “a new broom” становится понятным лишь при мысленном соотнесении с соответствующей пословицей:

“Morning. Think we could do with some new chairs in here?” “Oh, yes, Mr Wilcox, these are ever so hard.”

“I didn’t mean your chairs, I mean for visitors.”

“Oh …” They don’t know quite how to react. He is still Mr. New Broom, slightly feared (Gaskell).

При использовании аллюзии в диалоге одним из говорящих требуется понимание фразеологического значения со стороны обоих собеседников, однако автор может использовать непонимание эллипсиса со стороны собеседника для того, чтобы подчеркнуть разницы между собеседниками в социальном положении или взглядах на жизнь. «В понимании нарушения дистрибуции ФЕ, мы не ограничиваемся только нарушением сочетаемости и референтной отнесенности, и рассматриваем также нарушение собственно стилистической дистрибуции, иными словами, смешение функциональных стилей, и нарушение ситуации общения. …О нарушении именно стилистической дистрибуции можно говорить лишь в том смысле, что этот прием служит созданию определенного стилистического эффекта, то есть «стилистического средства эмоционального воздействия на читателя» [Чернышева, 1989, с.124]. В определенных случаях возможны комментарии автора или объяснение одного из собеседников смысла выражения. Например, в следующем английском отрывке, один из собеседников использует эллипсис ФЕ “don’t give a monkey’s nut”, однако собеседник понимает это как эллипсис более грубого варианта данной ФЕ, что вызывает презрительное замечание и высокомерное объяснение со стороны собеседника:

“A what?” said Charles.

“A monkey’s. It means you don’t care a bit.” “It means you don’t give a monkey’s f… .”

“Does it?” said Robyn, with a snigger. “I thought it was a monkey’s nut. I should have known: “f…” is much more poetic in Jakobson’s terms – the repetition of the “k” as well as the first vowel in “monkey” … No wonder Vic Wilcox looked startled when I said it the other day.”(Lodge)

В целом при эллипсисе имеет место соотнесение семантики усеченного компонента с базовой ФЕ, мысленное обращение к образу,

47

которой и лежит в основе эллипсиса. Один из основных способов опознавания ФЕ в обоих языках – наличие индикаторов, которые подсказывают наличие фразеологической связности, например присутствие расширенной метафоры. Сложные слова эллипсису практически не подвергаются.

4. Расширение

Расширение фразеологической единицы (добавление переменных компонентов) традиционно приводит к следующим типам семантической модификации:

1)привнесение в значение ФЕ дополнительных признаков квалификативного или квантитативного характера;

2)конкретизация значения ФЕ соответственно с содержанием, включая текстовую ситуацию;

3)эмоционально-экспрессивная интенсификация [Бершадская,

1972].

Расширение фразеологической единицы может осуществляться следующими путями:

А. Препозитивное расширение ФЕ (добавление компонентов к началу единицы).

Вданном случае происходит актуализация коннотативного аспекта значения. В следующих примерах при добавлении прилагательного “damned” (проклятый) актуализируется эмоциональный компонент значения, усиливается экспрессивность фразеологической единицы:

Приедет ли, всю душу вымотает, приедет … и или нашпионит, как последний сукин сын или же капризами замучает, и то не так и это не так… (Булгаков)

His estate was one of the best managed in the country and he knew how to handle his labor. He was a damned good sort and if he did get on

your nerves a little you couldn’t help liking him (Maugham).

В ряде случаев оценочный компонент значения ФЕ может изменяться существенно, например, в следующем отрывке имеет место актуализация коннотативного аспекта, а именно ФЕ “old fox” приобретает положительную оценку при помощи актуализирующего корре-

лята gallant:

48

She slipped a look at Conchis, who bowed imperceptibly. He was playing a kind of Talleyrand role: the gallant old fox [Fowles, 1978, c.169].

Б. Постпозитивное расширение ФЕ (добавление компонентов к концу единицы).

В данном случае может иметь место изменение как сигнифика- тино-денотативного, так и коннотативного значения. Например, уточнение английской ФЕ в следующем отрывке актуализирует внутреннюю форму ФЕ:

But then at once another mystery opens up: if Antwerp was becoming too hot for Brugel, why on Earth did he think of taking refuge in Brussels, of all cities? It was the centre of the Spanish administration. He was jumping out of the frying pan and into the fire – only too literary in all probability (Frayn).

В следующем русском примере имеет место появление дополнительной семы сигнификативно-денотативном аспекта: «инвалид» (в русской культуре больные от природы люди считаются «божьими людьми»):

После этого распрямился, поднял на старух маленькие, заросшие со всех сторон глаза и возгласил:

-Кур-рва!

- Вот он, святая душа на костылях, - без всякого удивления сказала Дарья (Распутин).

Расширение композита, как препозитивное, так и постпозитивное, приводит к образованию свободного словосочетания.

5. Расширенная метафора

Расширенная метафора – тип контекстуальной реализации единицы в контексте, который основывается на создании дополнительных метафорических элементов, каждый из которых основан на использовании базовой единицы. По сути расширенная метафора представляет собой комплексный случай контекстуальной реализации лингвистических единиц, причем происходит актуализация как коннотативного, так и денотативного компонента значения.

Расширенная фразеологическая метафора имеет следующие способы образования, в зависимости от формы исходной фразеологической единицы:

49

А. В основе образования расширенной метафоры лежит базовая ФЕ в своей основной форме.

Например, фразеологическая единица “heavy heart” образует расширенную метафору при помощи постпозиционного расширения и актуализатора “lighten”:

She woke on the morning appointed for her initiation into the Shadow Scheme with a heavy heart, which the weather did nothing to lighten

(Lodge).

Использование постпозитивного расширения также приводит к созданию расширенной метафоры в следующем примере, где используется синоним компонента-существительного:

Все мы ждем принца на белом коне, но в случае Кузиной ж е- ребец прискакал один (Донцова).

Б. В основе образования расширенной метафоры лежит ФЕ, предварительно подвергшаяся изменению.

Например, ФЕ “two-faced Janys” используется в усеченной форме с последующим разъяснением, что делает образование расширенной метафоры обоснованным:

I’m not one with two faces-one for my master, and t’other for his back (Gaskel).

Фразеологическая единица «чужая душа ̶потемки» также используется в усеченной форме для образования контекстуальной трансформации:

Неясно, что там было дальше… Время все съело. Добавим к этому, что читать в чужой душе трудно: темно, и дано не всякому. Смутные домыслы, попытки догадок - не больше (Толстая).

Расширенная фразеологическая метафора как случай комплексной трансформации образуется в большинстве случаев, основываясь на разных видах повтора, в сочетании с другими вариантами контекстуальной реализации ФЕ.

Например, использование частичного повтора является основой для образования метафоры в русском (компонент «клок») языке, что приводит к изменению сигнификативно-денотативного компонента значения:

-Как говорят, с паршивой овцы хоть шерсти клок.

-От тебя и клока не дождешься... (Громыко).

50