Теория функций гражданского права (методологические и воспитательные аспекты). Монография

Глава 3. Роль позитивной юридической ответственности

для маньяков и преступников. И произошел этот внезапный прогресс только потому, что государственная сила вдохновилась нравственным принципом и превратила его в объективный закон жизни... Как могуча и благотворна может быть нравственность, когда она объективизируется и становится общим делом»1.

Поэтому мы еще раз обращаем внимание на то, что нормы морали должны обязательно подкрепляться велениями правовых норм и что неразумно противопоставлять юридическую ответственность моральной.

Однако вернемся к юридической ответственности. Анализ показывает, что она заложена в норме права. Сердцевиной правовой нормы является ее диспозиция. Стало быть, в первую очередь надо говорить об ответственности за выполнение распоряжения нормы, т.е. об ответственности за совершение положительных действий, об ответственности позитивной. Она состоит в самостоятельной инициативной деятельности в рамках правовых норм и тех идеалов, для достижения которых нормы изданы. Она во всех случаях включает в себя достижение положительных целей. Это ответственность за успех в работе2. Вот почему надо приветствовать исследования, где исполнение договорного обязательства рассматривается в аспекте позитивной ответственности3.

Санкция также является составной частью правовой нормы, но она не отправной, а лишь заключительный пункт действия нормы права, т.е. регулирования общественных отношений. Санкция, как и правоотношение, должна соответствовать природе регламентированного общественного отношения. Она – следствие этого отношения, зафиксированного в диспозиции нормы. Характерным для правовых норм является их относительно быстрое массовое соблюдение. Но этот факт не следует связывать с принудительной силой нормы или со страхом негативных последствий. Праву следуют в первую очередь как общему приказу, исходящему от государства, причем в силу позитивной стороны приказа4.

Цель государства и права заключается не в том, чтобы привлекать граждан и организации к ответственности, а в том, чтобы правовые обязанности выполнялись сознательно и добровольно, чтобы не было

1  См.: Соловьев В.С. Соч.: В 2 т. Т. 2. М., 1989. С. 465.

2  См.: Недбайло П.Е. Система юридических гарантий применения советских правовых норм // Правоведение. 1971. № 3. С. 50–51.

3  См.: Кондрашов С.В. Договорная дисциплина: Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009. С. 8–9.

4  См.: Сабо И. Основы теории права. М., 1974. С. 137, 167–168.

111

Теория функций гражданского права

необходимости привлекать их к ответственности. Поэтому нельзя согласиться с мнением, согласно которому санкция правовой нормы является источником и содержанием позитивной ответственности1. Скорее всего, таким источником является диспозиция нормы, где заключена модель правомерного поведения.

Таким образом, диспозиция правовых норм, а не санкция и принудительные меры постепенно (в рамках позитивной юридической ответственности) выступает на первое место в деле стимулирования правомерного поведения и формирования гражданско-правовой активности. Одним из основных средств обеспечения эффективного функционирования позитивной ответственности является точное определение прав и обязанностей субъектов правоотношений, т.е. точная формулировка диспозиции норм2.

Мы выяснили, что позитивная ответственность закреплена в норме права, поэтому имеет юридическое основание. Как же она «работает», какой механизм приводит ее в действие? Было отмечено, что позитивная юридическая ответственность существует и действует только в правоотношениях. В правоотношениях реализуется воспитательная функция гражданско-правового регулирования. Эти правоотношения различны. Например, для возникновения конституционных правоотношений достаточно появления соответствующих субъектов. Все правоотношения возникают с наступлением юридических фактов. Одновременно возникает и ответственность за выполнение обязанностей, т.е. ответственность может иметь место в уже существующих конкретных правоотношениях. Поэтому вряд ли можно согласиться с Н.И. Матузовым, считающим, что ретроспективная ответственность связана с возникновением конкретных правовых взаимосвязей, а перспективная постоянно находится в составе общих (статусных) правоотношений3.

1  См.: Назаров Б.Л. Социалистическое право в системе социальных связей. М., 1976. С. 245.

2  Подобная формулировка особо важна, когда действие нормативно-правового акта направлено на индивидуально не определенный круг лиц (см.: Зайцев О.В. Закон как источник гражданского права Российской Федерации. М., 2005. С. 53–54).

Если вспомнить историю, то подобной формулировкой отличались гражданско-пра- вовые нормы, заключенные в статьях т. Х, ч. 1, Свода законов гражданских (см. подробнее: Законы гражданские с разъяснениями Правительствующего Сената и комментариями русских юристов / Сост. И.М. Тютрюмов. Кн. 1–5. М., 2004).

3  См.: Матузов Н.И. Правовая система и личность. С. 209.

112

Глава 3. Роль позитивной юридической ответственности

К весьма неожиданному выводу приходят С.В. Кондаков и Г.Н. Кислицина, отвечая на вопрос о начале наступления позитивной правовой ответственности. Они приводят в этой связи следующий пример. Законодатель предусматривает уголовную ответственность граждан с 14 лет за хищение государственного, общественного и личного имущества. А если такие действия совершает ребенок, не достигший указанного возраста? Возникают ли в этом случае правовые отношения? Авторы утвердительно отвечают на поставленный вопрос, предполагая существование позитивной правовой ответственности и у детей более младшего возраста, чем установил законодатель. «Только в этих случаях она неразрывно связана с моральной ответственностью»1. Здесь допускается методологическая ошибка, связанная с разрывом позитивного и негативного аспектов ответственности. Этого делать нельзя, о чем уже было сказано.

Диалектично и наиболее обоснованно к обсуждаемой проблеме подходит В.В. Бутнев, отмечая, что позитивная статутная ответственность является элементом правового статуса лица. Граждане становятся ее носителями с момента рождения. Однако это только общая, абстрактная предпосылка реальной ответственности. Это возможность быть носителем ответственности в будущем. Свое реальное проявление она находит в субъективной позитивной ответственности – обязанности лица совершать общественно полезные поступки в конкретной жизненной ситуации. Субъективная ответственность возлагается только на граждан, обладающих свободой воли, юридическим выражением которой выступают категории дееспособности, деликтоспособности, вменяемости. Причем по мере развития личности усложняется и содержание позитивной ответственности, зависящей от возраста, образования, занимаемой должности2. Такой подход позволяет четче представить механизм действия позитивной юридической ответственности, не отрывая ее от негативного аспекта.

Итак, в конституционных, гражданских, семейных, трудовых и других правоотношениях главную роль играет позитивный аспект ответственности. Здесь право регулирует моральные, прогрессивные от-

1  См.: Кондаков С.В., Кислицина Г.Н. Позитивная ответственность личности как субъекта правовых отношений // Проблемы юридической ответственности и исполнения уголовных наказаний. Рязань, 1985. С. 20.

2  См.: Бутнев В.В. Реализация юридической ответственности в гражданском процессе. Ярославль, 1985. С. 40–41.

113

Теория функций гражданского права

ношения. Однако гражданские правоотношения иногда возникают из неправомерного поведения, а уголовные – исключительно в связи с совершением преступлений. Последнее положение небесспорно. Так, существует мнение, что с точки зрения уголовного закона тот, кто следует уголовно-правовым предписаниям, поступает позитивно ответственно. Воплощенная в таком поведении ответственность имеет уголовно-правовой характер: это уголовная ответственность в ее позитивном смысле1. Мы же считаем, что до совершения преступления уголовной ответственности не существует, а имеют место конституционная обязанность соблюдать законы и конституционная ответственность.

Не случайно В.А. Елеонский приходил к выводу, что проблема позитивной ответственности в уголовном праве непосредственно связана с задачей разработки теории общих правовых отношений. Такая теория призвана показать важное значение в регулировании поведения субъектов права самого факта принятия и обнародования законов, порождающих общие правовые отношения, ядром которых является позитивная ответственность этих субъектов2.

Вот почему нельзя согласиться с А.Н. Тарбагаевым, полагающим, что позитивная уголовная ответственность возникает вследствие факта преломления требований закона в сознании индивида, которое выразилось в законопослушном поведении3. Не спорим, от уровня сознания безусловно зависят успешность выполнения обязанности и реализация позитивной ответственности. После совершения преступления, как обоснованно считает В.А. Тархов, возникает уголовно-правовое отношение с ответственностью за нарушение обязанностей в ранее существовавших правоотношениях (конституционных, гражданских и пр.), а также во вновь возникшем уголовном правоотношении. Следовательно, в правоотношениях, возникающих из правонарушений, ответственность тоже имеет два аспекта – только один из них обычно заслоняется другим. Позитивный аспект ответственности в правоотношениях, возникающих из правонарушений, отчетливо виден в тех

1  См.: Уголовная ответственность и ее реализация в деятельности органов внутренних дел. С. 21.

2  См.: Елеонский В.А. Уголовное наказание и воспитание позитивной ответственности личности. Рязань, 1979. С. 13.

3  См.: Тарбагаев А.Н. О понятии позитивной уголовно-правовой ответственности // Вестник ЛГУ. Сер. «Экономика. Философия. Право». 1981. Вып. 1. С. 89.

114

Глава 3. Роль позитивной юридической ответственности

случаях, когда ответственность осуществляется самим обязанным лицом: например, причинитель вреда по собственной инициативе старается загладить причиненный вред. Осознанная обязанность отвечать за содеянное, несомненно, более эффективна, чем привлечение к ответственности без такого сознания. Поэтому перспективный аспект заслуживает большего внимания во всех случаях1.

Исходя из изложенного, необходимо различать объективные и субъективные предпосылки юридической ответственности. К объективным предпосылкам относится наличие норм права и общественных отношений. В этом плане об ответственности можно говорить как о совокупности объективных требований, предъявляемых обществом к отдельным своим членам, в виде правовых принципов, норм, выражающих объективную необходимость2. О субъективных предпосылках юридической ответственности, в частности о формировании правосознания, речь уже шла и еще пойдет чуть ниже.

И наконец, о юридической сущности позитивной ответственности. Многие авторы единодушны в том, что таковой является обязанность. Но какая? По мнению Б.Л. Назарова, ответственность в двух аспектах означает юридическую обязанность следовать предписаниям права, которая отличается от всех других обязанностей юридического характера. Она установлена государством и носит общий характер. Особенность ее состоит в том, что она через субъекта права обращена ко всем его обязанностям3. Здесь юридическая обязанность, при помощи которой определяется юридическая ответственность, отличается от всех других конкретных юридических обязанностей.

Н.И. Матузов также полагает, что юридическая сущность позитивной ответственности – это обязанность. Обязанности – конкретная (нормативная) форма выражения ответственности. Они представляют собой зафиксированный в законе реестр требований, предъявляемых обществом к личности. Но обязанности не покрывают и не исчерпывают собой всего объема позитивной ответственности, особенно ее социально-политического и эмоционального аспектов. Она богаче, шире, сложнее. Вместе с тем ответственность есть тоже обязанность,

1  См.: Тархов В.А. О юридической ответственности. С. 17.

2  Об этом следует помнить и при оказании информационных и консультационных услуг (см.: Мородумов Р.Н., Филиппов П.М. Возмездное оказание информационных и консультационных услуг. Челябинск, 2007. С. 6–60).

3  См.: Назаров Б.Л. Социалистическое право в системе социальных связей. С. 249–251.

115

Теория функций гражданского права

поскольку без обязанности не может быть состояния ответственности. Тем не менее эти понятия не тождественны1.

Возникает вопрос: без какой же конкретно обязанности не может быть состояния ответственности, причем не зависящего от правильности поведения? Мы полагаем, что ответственность – тоже обязанность, но всегда сопровождающая какую-то другую обязанность, т.е. она носит дополнительный характер и немыслима без основной обязанности субъекта в том или ином правоотношении. Вот почему такая дополнительная обязанность самостоятельного значения не имеет. Она входит составной частью в обязанность подчиняться закону как непременный признак правосубъектности2.

В связи с этим выводом небезынтересно мнение С.С. Алексеева. Он считает, что если лицо обладает правоспособностью, то оно тем самым и деликтоспособно. Здесь деликтоспособность представляет собой одну из сторон правосубъектности, «выражающую возможность самостоятельного исполнения юридических обязанностей»3.

Между тем недопустимо отождествление юридической ответственности со способностью лица отдавать отчет о своем поведении, как это делает В.М. Горшенев. Юридическая ответственность, по его мнению, – признаваемая государством способность лица «отдавать отчет в своем противоправном деянии и претерпевать на себе меры государ- ственно-принудительного воздействия в форме лишения благ, непосредственно ему принадлежащих»4. Представляется, что способность никак не может быть ответственностью, как не может быть обязанностью способность нести обязанности. Правомерно говорить о способности быть ответственным, нести ответственность, но нельзя ставить знак равенства между способностью и ответственностью5.

Нетрадиционно пытается раскрыть сущность юридической ответственности Ю.Б. Мельникова, считая, что указание только на обязанность раскрывает лишь одну сторону содержания юридической ответственности. Между тем, по ее мнению, юридическая ответственность

1  См.: Матузов Н.И. Правовая система и личность. С. 202.

2  См.: Тархов В.А. Понятие юридической ответственности // Правоведение. 1973. № 2. С. 32; Мицкевич А.В. Субъекты советского права. М., 1962. С. 32.

3  См.: Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 1. С. 286.

4  См.: Горшенев В.М. Способы и организационные формы правового регулирования в социалистическом обществе. М., 1972. С. 104.

5  См.: Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 6.

116

Глава 3. Роль позитивной юридической ответственности

предполагает наличие у правонарушителя и определенных прав. Проблема «юридической ответственности в любой отрасли права есть проблема правоотношения, порожденного правонарушением как определенным юридическим фактом. Рассмотрение сущности юридической ответственности в связи с правоотношениями обусловливает необходимость конструирования ее содержания как соотношения взаимных прав и обязанностей субъектов правоотношения. Поэтому необходимо говорить не только об обязанностях лица, совершившего правонарушение, отвечать перед государством… но и о его правах... отвечать только за содеянное и подвергнуться мерам принуждения в точном соответствии с законом»1.

Таким образом, Ю.Б. Мельникова, вольно или невольно, смешала обязанность и право в правоотношении ответственности: обязанность и в то же время право лица отвечать за содеянное и подвергнуться мерам принуждения. Вряд ли, во-первых, правильно рассматривать ответственность в качестве отдельного правоотношения. Она – составная часть основного, уже существующего правоотношения. Во-вторых, если на мгновение принять эту точку зрения, то все равно придется констатировать, что единство, связанность прав с обязанностями вовсе не означают их идентичности или слияния. Кстати, на данное обстоятельство важно обращать внимание в правовоспитательной работе, показывая несостоятельность существующей концепции слияния прав и обязанностей, на что уже было обращено внимание. Ответственность не может быть одновременно и обязанностью, и правом.

Правильное представление о юридической ответственности позволяет глубоко осмыслить ее воспитательные аспекты и возможности, пути формирования гражданско-правовой ответственности. Каковы они? Какое место в правовом воспитании должна занимать ответственность?

Отвечать на эти вопросы начнем с раскрытия информационного аспекта содержания правового воспитания2, направленного на повышение ответственности граждан. Здесь прежде всего необходимо дать пра-

1  См.: Мельникова Ю.Б. Дифференциация ответственности и индивидуализация наказания. Красноярск, 1989. С. 13–14.

2  О правовой информации см.: Федеральный закон от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» // Собрание законодательства РФ. 2006. № 31 (ч. 1). Ст. 3448; Балашова Е.Н. Взаимодействие потоков информации, влияющих на квалификацию юридически значимого поведения. Саратов, 2007; Аминев А.Т. Понятие и виды правовой информации // Новая правовая мысль. 2009. № 6(37). С. 9–11.

117

Теория функций гражданского права

вильное представление об ответственности, обратив внимание на ее воспитательно-предупредительную сущность. Цель государства и права заключается не в том, чтобы подвергнуть кого-то ответственности, а в том, чтобы не допустить действий, за которые предусматриваются меры ответственности. Если такие действия все же встречаются, то возникает необходимость привлекать граждан к ответственности. Но и здесь главным является не наказание ответственного лица, если ответственность требует наказания, а недопущение других подобных явлений.

Представляется, что указанное положение справедливо в отношении всех видов правовой ответственности: административной, уголовной, гражданской (имущественной), дисциплинарной и т.д. Между тем существует мнение, согласно которому наибольшим воспитательнопредупредительным эффектом обладают уголовная, административная

идисциплинарная ответственности, поскольку они в основном выполняют карательную функцию. Другое дело – гражданско-правовая ответственность, которая «не направлена непосредственно на достижение воспитательного эффекта, не преследует цели осуждения поведения привлекаемого к ответственности лица и его наказания. Ее назначение иное – обеспечить восстановление нарушенных имущественных прав лица путем возмещения нанесенного ему вреда за счет причинителя»1.

Выходит, воспитательная сущность ответственности предопределяется карой, наказанием? Вряд ли правильно ставить воспитательные возможности ответственности в прямую зависимость от кары. Ответственность и кара – несопоставимые понятия. Скорее целесообразно говорить о соотношении кары и наказания. Наказание включает не только элементы кары, принуждения, но и убеждения, воспитания. Причем наказание должно применяться не ради наказания, а ради воспитания

ипредупреждения совершения общественно опасных деяний (для того чтобы, например, исправить и перевоспитать осужденных).

Немаловажно при этом отметить, что превентивное свойство наказания – это объективное свойство. Однако его нельзя возводить в абсолют вне зависимости от уровня общественно-экономического раз-

1  См.: Собчак А.А. О некоторых спорных вопросах общей теории правовой ответственности // Правоведение. 1968. № 1. С. 50. Вряд ли можно усомниться в равном воспитательно-предупредительном эффекте административной, уголовной и гражданской (имущественной) ответственности, например, учредителей за уклонение от государственной регистрации коммерческих юридических лиц, за незаконное предпринимательство (см.: Козлова Н.В. Правосубъектность юридического лица. М., 2005. С. 190–193).

118

Глава 3. Роль позитивной юридической ответственности

вития и конкретно-исторических условий. Если взять историю нашего общественного развития, то сейчас стала видна масштабность нерешенных проблем социалистического общественного бытия как в экономической, так и в духовной сферах. Это неизбежно отрицательно повлияло на реализацию превентивных свойств и целей наказания, на что вполне справедливо указывал Н.А. Огурцов. А ведь социалистическое общество «могло и должно было создать качественно новое, более высокоразвитое сравнительно с капитализмом общественное бытие, объективно позволяющее не только поставить перед наказанием качественно новые и более высокие цели – исправления и перевоспитания преступников и предупреждения преступлений, но и создать реальные материальные предпосылки, возможности для фактического достижения этих целей на практике. Но вот этого-то, главного-то как раз и не произошло»1. В правовоспитательной деятельности нельзя игнорировать указанное обстоятельств, объективно корректирующее результаты воспитательного воздействия на личность.

Воспитательное значение ответственности заметно снижается, если она отождествляется с наказанием. В этом случае можно прийти к выводу о том, что правовая норма, не предусматривающая наказания, никакой воспитательной роли не играет и что нет ответственности без наказания. В действительности воспитательное воздействие оказывается, прежде всего, установлением определенного правила поведения, затем, возможностью привлечения к ответственности за его нарушение, наконец, во многих случаях воспитательное значение должен иметь сам факт привлечения к ответственности, истребование отчета ответственного лица безотносительно к тому, будет к нему применено еще какое-либо воздействие, взыскание или нет2.

Истребование отчета – важнейшее средство правового воспитания ответственности граждан и формирования гражданско-право- вой активности. Истребовать отчет от обязанного лица может только орган (лицо), которому такое право предоставлено законом. Например, в гражданско-правовых обязательствах право истребования отчета предоставлено кредитору.

Воспитательные возможности юридической ответственности в полной мере могут проявиться лишь тогда, когда граждане достаточно

1  См.: Огурцов Н.А. Некоторые методологические проблемы теории наказания // Цели уголовного наказания. Рязань, 1990. С. 28.

2  См.: Тархов В.А. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 28.

119

Теория функций гражданского права

ясно представляют свои права и обязанности. Причем основное внимание надо обратить на разъяснение обязанностей и порядка их исполнения, а также на осознание ответственности за порученное дело. Недопустимо освобождение граждан от их обязанностей и ответственности. Иначе можно нанести непоправимый урон делу воспитания.

Без знания и понимания гражданами своих обязанностей обсуждение позитивной ответственности беспредметно. Ведь речь идет об ответственности за выполнение обязанностей. Субъект должен знать, за что он отвечает, т.е. его ответственность характеризуется осознанным отношением к правилу поведения, определенным, например, договором. Конечно, существование ответственности не зависит от того, насколько оно осознано обязанным лицом. Однако ответственность будет более эффективной, если она все-таки осознана.

Главная цель и ценность правового воспитания состоят в том, чтобы не только сообщать сведения о существующем правовом регулировании, но и разъяснять каждому существование его ответственности независимо от того, знает ли кто-нибудь о том, как он выполняет свои обязанности, привлекают его к ответственности или нет, внушить каждому чувство ответственности1. Здесь большое значение имеет пропаганда позитивной юридической ответственности. Она пробуждает предупредительные силы права, что, безусловно, может значительно сократить число правонарушителей и сузить сферу негативной юридической ответственности. В этом плане позитивная юридическая ответственность играет важную организующую и воспитательно-мобилизующую роль как средство гражданской самореализации личности. Указанные обстоятельства надо учитывать в правовом воспитании, обращая внимание на правильность понимания позитивной ответственности, ее сущности и значения. Воспитательную роль юридической ответственности трудно показать, не раскрывая ее позитивного содержания и тесной связи перспективной и ретроспективной ответственности. На данное обстоятельство нередко обращается внимание в цивилистической литературе2.

Итак, информационное содержание правового воспитания ответственности граждан состоит из:

1) разъяснения понятия ответственности и раскрытия ее воспита- тельно-предупредительной сущности;

1  См.: Тархов В.А. О юридической ответственности. С. 20.

2  См., например: Огнев В.Н., Свиридова Т.Н. Договор купли-продажи между юридическими лицами. М.: ИГ «Юрист», 2007. С. 80–97.

120