Тверская литература XX – начала XXI века. Традиции и многообразие методов. Учебное пособие

слов и выражений, а также не вполне нормативных высказываний вроде «И я-то ругаюсь: на фиг! / Мне холод такой не нужен…» или «Как крестьянин я хреновый, / Но стихи писать могу». Язык поэзии В. Львова, как и ее проблематика, делает эти стихотворения более близкими тем читателям и слушателям, о жизни которых они написаны. С другой стороны, язык, необычный и порой грубоватый, является значимым средством воссоздания картин деревенской действительности.

На творчество В. Львова, на особенности раскрытия им деревенской темы оказали влияние и «тихая» лирика 50-х — 70-х годов, и творчество таких поэтов, в том числе тверских, как С. Клычков, С. Дрожжин, Н. Тряпкин и др. Пожалуй, деревенская тема действительно остается в его творчестве главной. Книга В. Львова – это путь от России малой, умещающейся на пятачке заброшенной деревни, к России огромной, охваченной глобальными проблемами. Но путь этот

– с постоянной оглядкой назад. Иначе и быть не может.

На белых берегах

Поэтический мир Владимира Крусса

Владимир Иванович Крусс (р. 1957) — доктор юридических наук, заведующий кафедрой теории права Тверского государственного университета, почетный профессор ТвГУ, поэт, член Союза писателей России (2000) . В Тверском областном книжно-журнальном издательстве вышло несколько книг стихов Владимира Крусса: «Белые берега» (1998), «Золото» (1999), «Мир несотворенный» (2004), а в 2017 г. была выпущена книга «Тема жизни: Стихи разных времен», которая включает переработки избранных текстов трех предыдущих сборников и ранее не публиковавшиеся произведения. Однако до сих пор в нашем распоряжении лишь разрозненные критические статьи, приуроченные к выпускам книг поэта и опубликованные в периодических изданиях, в то время как творчество В. Крусса требует полноценного литературоведческого подхода. Необходимость такого исследования диктуется популярностью творчества В. Крусса среди чи-

41

тателей, в полной мере ощущающих смысловую наполненность и особую эмоциональную содержательность его стихотворений.

На наш взгляд, наибольший интерес представляет первый сборник стихотворений В. Крусса «Белые берега». Этот выбор диктуется, с одной стороны, фактом литературного дебюта В. Крусса. Именно в этой книге закладываются, формируются основы мировоззрения и художественного метода поэта. «Белые берега» можно расценивать как точку отсчета в творческой эволюции В. Крусса. С другой стороны, книга представляет собой наиболее продуманное, стройно организованное произведение. Именно произведение: изданные под одной обложкой стихотворения можно читать и по отдельности, в произвольном порядке (и тогда они будут в достаточной мере самостоятельными). Но, как и традиционные стихотворения, объединенные в цикл, только прочитанные в соответствии с авторским расположением, с учетом заголовочного комплекса и внутренней организации они могут дать наиболее верное и многоплановое представление о поэтическом мире автора.

При первом же взгляде на книгу В. Крусса нельзя не обратить внимания на необычный подзаголовок: «Сорок стихотворений». Не привычные «стихотворения» или «сборник стихотворений», а именно «сорок стихотворений». Чем же продиктовано это авторское определение? Что оно подразумевает?

Если обратимся к структуре книги, мы увидим принципиальную закономерность: ни одно стихотворение не имеет собственного названия (оно для всех общее – «Белые берега»), но зато каждому присвоен порядковый номер. Единое название и строго определенная автором последовательность стихотворений позволяют предположить, что это цикл. Однако главным принципом объединения в цикл является внутренняя концепция, проявляющаяся в тематической общности стихотворений. Соблюдается ли этот принцип В. Круссом?

С одной стороны, ответ на этот вопрос отрицательный. «Белые берега», заявленные на обложке издания, появляются лишь еди-

ножды, в стихотворении «Когда-нибудь, пускай не очень скоро…»

42

(№3, с. 5)16 и представляют собой метафору земли обетованной, возле которой, не в силах причалить, скитается лирический герой. Стихотворение о морском странствии является своеобразной хроникой духовного поиска, в котором «белые берега» олицетворяют непреходящую истину, безусловно, обладающую ценностью для лирического героя, но – как это ни парадоксально – ценностью отнюдь не первостепенной. Момент откровения, когда перед взором героя проносится

«невиданный, блестящий маскарад» реальных картин и причудливых видений, когда к нему приходит понимание сути и цели существования «божьего мира» и своего места в этом мире, не совпадает с моментом причаливания к «белому берегу». Равно как и само стихотворение, заключенное между первым и последним четверостишьем, этот момент заключен между подъемом и спадом волны, «последней волны», как дважды подчеркивает поэт. То есть, лирический герой открывает для себя истину во время странствия, которое этим открытием и заканчивается, но не завершается – ведь «белых берегов», возле которых всю жизнь скитался герой, он так и не достигает. Таким образом, «белые берега» становятся идеалом, некой абстрактной целью, существующей, чтобы стремиться к ней и давать силы для странствия, а истинную ценность приобретают открытия, совершенные на протяжении этого странствия. Именно об этих открытиях и повествуется в стихотворениях «Белых берегов», поэтому сами «берега», несмотря на то, что именно они вынесены в заглавие, не могут быть тематическим стержнем, вокруг которого группируется весь цикл.

Кроме этого, тематика стихотворений очень разнообразна. Практически невозможно классифицировать то или иное стихотворение как строго относящееся к пейзажной, гражданской, философской и т.п. лирике. Однако представляется возможным выделить определенные мотивы в поэзии В. Крусса, один из которых становится для каждого отдельно взятого стихотворения доминирующим, но при этом не исключает реализации других мотивов. Подобных мотивов,

16 Крусс В.И. Белые берега: Сорок стихотворений / Худож. Е.Бобров. – Тверь: Тверское областное книжно-журнальное издательство, 1998. – 48 с. Здесь и далее цитирование текста по указанному изданию (в скобках отмечается номер стихотворения и страницы).

43

доминирующих в том или ином стихотворении, в общей сложности намечается довольно много, что является характерной чертой не столько цикла, сколько книги стихов.

С другой стороны, следует вернуться к подзаголовку «Белых берегов». Сакральное число сорок, обозначенное в нем, отсылает нас к христианской традиции. Согласно ей, в течение сорока дней после смерти тела душа претерпевает мытарства. У этого срока есть своя внутренняя логика: с первого по третий день душа находиться на земле, и, согласно православному вероучению, за это время осмысливает произошедшее с ней (физическую смерть). С третьего по девятый день душа находится между небом и землей – это время воспоминаний, подведения итогов, прощания с родными людьми и знакомыми местами. После этого душе показывают рай и ад; на сороковой день она предстает перед Божьим судом. Разумеется, в столь строгом виде накладывать эту схему на сборник стихов не следует, но, исходя из нее, мы можем определить общую динамику «Белых берегов»: это подведение жизненных итогов после того, как земной путь окончен, и предстоит переход в иное бытие, а также осмысление этого перехода.

К этой же трактовке отсылает нас и стихотворение №3, уже упоминавшееся и в свете вышесказанного в силу своего места в книге приобретающее особое значение. При внимательном чтении нельзя не заметить некоторые несоответствия в этом художественном тексте. Так, перед взором лирического героя проносятся картины, которые в условиях обычной человеческой действительности несопоставимы: герой одновременно видит синее, дневное небо и звезды, «тонкие туманы», застилающие горизонт, и «Далеких стран резные города / И

островов зеленых караваны». Кроме этого, все, что происходит с героем (череда видений, понимание истин, отречение «от прежних упований»), происходит в поразительно краткий срок – на гребне волны, между ее подъемом и спадом, – почти мгновенно. Это можно классифицировать как художественную условность, но это можно определить и как обращение к поверью, что перед смертью в считанные секунды перед глазами человека проносится вся его жизнь.

В рамках данной концепции становится совершенно понятным и оправданным тематическое многообразие «Белых берегов». Все мо-

44

тивы, так или иначе возникающие в книге, объединены мотивом вспоминания и осмысления прожитого. Однако лирический герой не ищет убежища в своем прошлом, его размышления – это обобщение полученного в течение жизни опыта, применить который ему еще только предстоит.

Кроме концептуальной общности обнаруживается тесная связь стихотворений между собой. В качестве одной из композиционных особенностей книги В. Крусса можно выделить упоминание определенного образа или мотива в одном стихотворении и развертывание его в следующем. Примеров такой цепной связи между стихотворениями множество, укажем на самые яркие: образы стрелы (№11 – №12), осени (№27 – №28), символичное противопоставление полета и ходьбы (№10 – №11), земли и неба (№8 – №9), мотивы угасания и смерти (№30 – №31) и т.д. Образ, заявленный в одном стихотворении, не обязательно развивается сразу же, в следующем: часто подобные связи объединяют стихотворения, расположенные достаточно далеко друг от друга. Читатель вынужден возвращаться в своей памяти к ранее прочитанному, причем необходимо учитывать все стихотворения, помещенные поэтом между двумя компонентами «пары»: только в этом случае возможно полноценное понимание образа. Подобные связи между стихотворениями, разделенными другими, устанавливают образы корней и ветвей (№8 – №23), звезд и созвездий (№21 – №40), а так же мотивы гордыни (№3 – №5), полета (№5 – №29), веры, покаяния, причастия.

Подобная связь внутри книги выглядит совершенно естественной и закономерной: место каждого следующего стихотворения определяется ассоциациями, рождаемыми предыдущим стихотворением. Иногда эти ассоциации налицо: мы можем проследить их на основании повторения определенных слов или использования синонимов. Однако иногда нам остается только догадываться о направлении, в котором движется писательская мысль. Можно говорить о синкретизме стихотворений как особенности поэзии В. Крусса.

Таким образом, авторская позиция позволяет рассматривать «Белые берега» как явление, единством названия, лирического героя и строгой структуры близкое к циклу стихотворений, но вследствие

45

ственно содержанию. Эту строку составляют всего одно слово с многоточием: «Зачем…» Этот недосказанный вопрос можно, с одной стороны, отнести к предыдущей строке, и тогда мы получим ее продолжение: поэт будет писать не о том, куда движутся люди и зачем они движутся. Но, с другой стороны, – и это кажется нам более уместным

– можно понимать эту строку как соотносящуюся с содержанием всего стихотворения. В таком случае реконструированный вопрос будет звучать: зачем писать о том, что уже стало поэтической традицией? Ведь заслуга каждого автора прежде всего в том, что он может привнести в литературу что-то новое, никем еще до него или так, как им, не сказанное. Вот об этом – для читателя пока еще не известном, не сказанном – и повествуется в «Белых берегах». В подтверждение такого понимания уместно упомянуть о том, что еще один сборник стихов В. Крусса называется «Мир несотворенный». Е.П. Беренштейн так объясняет концепцию ее названия: «Перед читателем раскрывается мир мечтаний и утрат, мир желаний и возможностей, мир сомнений и надежд, мир творящийся, а значит – не окончательный, не завершенный, раскрытый…»17 Подобная авторская позиция отсылает нас к романтическому пониманию творчества.

В-третьих: «не о том» – тогда о чем? По крайней мере, одна устоявшаяся в поэзии тема не отрицается в первом стихотворении «Белых берегов»: это тема родной земли. И как мы можем увидеть впоследствии, именно родная земля становится главным предметом изображения. Неразрывно слитые вместе мотивы природы и Родины, а также примыкающие к ним религиозные мотивы становятся доминирующими для всей книги стихов. Это несложное читательское наблюдение подтверждает и сам поэт в последнем стихотворении книги:

Явот о чем: снега и бездорожье; И красный диск; и слезы на лице…

Явот о чем – прикосновенье Божье, Пусть не в начале, может быть в конце…

17 Крусс В. Мир несотворенный: Стихи. – Тверь: Тверское областное книжножурнальное издательство, 2004. – 143 с. С. 5.

48

Однако, как бы автор ни старался противопоставить себя литературной традиции, она так или иначе – даже в самом противопоставлении – проявляется в его творчестве. Перейдем к характеристике традиционных мотивов в поэзии В. Крусса.

Как уже упоминалось, наиболее частотными в «Белых берегах» являются тесно связанные между собой пейзажные и религиозные мотивы. Нельзя не отметить приятие поэтом мира природы: в стихах В. Крусса находят себе место и «чистые осенние озера» (№28, с. 32), и степи, заполненные «от края до края / Зноем и пылью, и звенью по-

лынною» (№9, с. 12), и резные снежинки (№34, с. 38) – множество панорамных видов и мельчайших деталей живого окружающего мира. Само за себя говорит поэтическое признание:

Ялюблю, как по тихому небу Кучевые плывут облака…

Ялюблю, как пушистую ветку Над разливом целует река…

Илюблю, и смеюсь поминутно,

Ирыдаю навзрыд про себя,

Потому что – как будто, как будто – Убиваю кого-то любя… (№21, с. 24)

Природа, согласно В. Круссу, является источником истинной веры, любви и вдохновения. Поэтом однозначно, часто трагически противопоставляется мир природы и мир человеческой цивилизации.

Ихрамы – пирамидальны,

Ихрамовы тополя… Какой ты была изначально, Больная земля?

Листаю опять и опять я, Но память – чиста…

49

Какой ты была до распятья И снятья с креста? (№6, с. 8)

До распятья – то есть, до того, как человек создал свою церковь, на земле существовала церковь естественная, природная, сотворенная самим Богом, которая и послужила прообразом человеческой и от которой в природе остались лишь случайные, трудно различимые следы (например, форма крон тополей). В человеческой же памяти она не оставила ничего, поэтому мы об этой естественной церкви можем только догадываться. Естественная (природная) и искусственная (человеческая) церкви поэтом противопоставляются, однако путь человека и человечества после падения он определяет как возвращение к Богу и природе именно через человеческую церковь: «Я вот о чем – прикосновенье Божье, / Пусть не в начале, может быть в конце…»

(№40, с. 45).

Эта же логика прослеживается и в самой книге: от неясных, неопределенных образов, больше похожих на условности, поэт приходит к осознанным и наполненным содержанием символам религиозного характера. Вначале в стихах звучит горький скепсис (№4, №11), мессианство оборачивается преступлением, и награда воспринимается как наказание: «По заслугам праведным / Получить сполна», «Только – что мы сделали? / И – за что нас так?» (№11, с. 16). Завершающие же стихотворения включают не только библейские параллели, но и прямые молитвенные обращения (№39, №40), возникает также мотив исповеди (№40) и причастия (№41). Таким образом, на основании «Белых берегов» мы можем так реконструировать авторский взгляд на данную проблему: рождение человека на земле – его отрыв от Бога, вся его дальнейшая жизнь – возвращение к Богу.

Противопоставление категорий естественного и искусственного развивается на протяжении всей книги и проявляется во всех раскрываемых поэтом сторонах человеческой жизни. Остро это противопоставление, а внутри книги – противостояние, ощущается в ежедневном окружении человека, где естественное, сотворенное Богом, вынуждено соседствовать с созданным человеческими руками. Наиболее яркими в этом отношении являются стихотворения №5 и №29. В сти-

50