Тверская литература XX – начала XXI века. Традиции и многообразие методов. Учебное пособие

с костями съест» (с. 8), «А жениться-то не напасть, как бы женатому не пропасть» (с. 12), «Не ножа бойся – языка, он больно ре-

жет» (с. 14), «Хлеб – всему голова» и др. Внучки, слушая рассказ бабушки, приобщаются не только к мудрости житийного повествования, но и к глубинной, древней, народной мудрости. Фольклорный контекст жития тем самым усиливается.

В-третьих, часть исходного текста у В. Годовицына пропущена

– например, в сцене испытания Февронии, в результате чего возникает ощущение недосказанности.

В-четвертых, В. Годовицыным даются пояснения к житийному тексту, оформленные в виде вопросов внучек и ответов бабушки.

В-пятых, в житийный текст вносятся сюжетные дополнения, связанные с семейной жизнью Петра и Февронии после свадьбы. В житийном тексте возникает несколько сюжетных вставок, демонстрирующих щедрость, верность, благонамеренность Петра, мудрость и бытовую смекалку Февронии. Во многом благодаря этим вставкам Феврония перестает быть идеализированной агиографической героиней. В одном из эпизодов Февронии сообщают о том, что ее муж полдня провел у вдовы, которая потом «выбежала из дома, прямо на грудь ему кинулась, оторваться не может» (с. 21), и Феврония стыд-

ливо испытывает чувство ревности.

Наконец, В. Годовицын ориентирует повесть на современность, в связи с чем житийное повествование постоянно прерывается, происходит сопоставление событий из жизни Петра и Февронии с биографиями бабушки Анны и деда Саши, а также с современной действительностью. События житийного текста противопоставляются современности с аксиологической точки зрения. Так, слушая о том, как Феврония собирала со стола крошки, внучки бабушки Анны со стыдом вспоминают, как сами совсем недавно кидались хлебом за столом, а старшая девочка Алена, осмысляя историю Петра и Февро-

нии целиком, «вдруг передернула плечами от чувства брезгливости, вспоминая, что можно увидеть по телеящику». Мотив негативного влияния массмедиа заявлен еще в самом начале повести. Когда бабушка Анна, несколько кокетничая, сперва отказывается рассказывать внучкам о своей молодости, они уговаривают ее, хвастаясь, что

111

уже все знают: «Мы же телевизор смотрим. Не понимаешь, что ли?»

(с. 4). В этом свете история любви и семейной жизни Петра и Февронии, не лишенная своих перипетий (попытка молодого боярина соблазнить Февронию и оговор Петра в неверности злоязыкой Варварой) приобретает особенно чистое, целомудренное звучание.

Впрочем, не всегда попытки сделать звучание произведения более современным идут ему на пользу. Например, слова «телеящик», «малолетка», «дура», «сочинялка» и др., встречающиеся в повести В. Годовицына, режут слух. История о погибшей матери и отце, бросившим трех дочерей на попечение стариков, нарочито драматизируется. Попытка создать портрет Февронии, привлекательный для современных девочек, приводит к нарушению соответствия повествования исторической действительности. У В. Годовицына читаем: «Де-

вица, как лебедь, белая. Лицом чиста, светла, очи ясные, в зеленинку, бровки над ними темные, носик крохотный, а волосы, словно рожь спелая, по плечам рассыпаны» (с. 10). Известно, что русская кре-

стьянская девушка не могла носить распущенные волосы, даже находясь в собственном доме.

Как уже говорилось, между основным и обрамляющим текстом повести В. Годовицына обнаруживается ряд параллелей, которые выполняют две функции. Благодаря им устанавливается духовная преемственность между муромскими чудотворцами и всем русским народом (прежде всего через фольклорные образы и мотивы) и современными людьми, бабушкой Анной, дедом Сашей и их внучками. Эта преемственность направлена в будущее, что подчеркивается сильной духовной связью бабушки и внучек. Эта связь имеет даже внешние проявления. Две внучки имеют подчеркнутые сходства с ба-

бушкой: «Средняя – Настя, полненькая, с круглым, как у бабушки, личиком, <…> семилетняя Сашенька с курчавой головкой и голубыми бабушкиными глазами» (с. 3). Интересно отметить, что старшая внучка Алена имеет такой же, как у бабушки «тоненький» голос. С учетом того, насколько значимо рассказывание для обеспечения связи между поколениями, это сходство представляется не менее важным.

Рассказ о Петре и Февронии бабушки Анны перемежается с эпизодами из ее собственной жизни. Эта сюжетная параллель закладыва-

112

ется почти сразу, в упоминании о том, что дед Саша сделал предложение своей будущей супруге именно 8 июля, будучи советским человеком и даже не подозревая о том, что это день памяти муромских чудотворцев.

Далее развитие отношений двух семейных пар совпадает в клю-

чевых моментах. Например, «Мы тоже не встречались, не дружили,

не целовались до женитьбы», – говорит бабушка Анна. Тем не менее, она «приняла Сашу сразу» (с. 12). Так же приняла Петра и Феврония. Мысли святых супругов о совместной смерти тоже оказываются близкими бабушке Анне, ведь «в любой, дружной семье мысли такие же. Известно дело, вместе горевали, вместе радовались. И туда <…> поодиночке, ох как неохота отправляться» (с. 23).

Следует, однако, отметить, что В. Годовицын не идеализирует прошлое. На закате своей жизни Феврония размышляет: «… помогаем людям по нашим силам. Хоть и строят нам козни некоторые… прости их, Господи, хотят разлучить клеветами, слухами недобрыми. <…> Сколь лиха видели. Сколь гроз над нами прогремело…» (с. 22).

Не была идеальной и жизнь бабушки Анны с дедом Сашей: «Сердеч-

ко обмирало, когда обнимал он. А потом понесло меня: то заехали далеко, то жилье худое, то работа не понравилась, то одежда не-

модная» (с. 13). Но тяготы семейной жизни еще сильнее сближают образы простых людей и муромских святых. В повести В. Годовицына есть даже символ-маркер, указывающий на близость Анны и Февронии. Перед прядущей Февронией, когда она впервые предстает перед читателем, скачет заяц, и заячью душегрейку дарит дед Саша своей супруге на годовщину. И то, что родные дед и бабушка похожи на святых, такие же люди, как они, в конце повести при-

знают и внучки: «Вот они, наши Петр и Феврония <…> Всю жизнь друг друга любят. И нас не бросили, хотя старенькие. И людям помогают. <…> И наши тоже» (с. 26).

Хотелось бы вернуться к мотиву любви, отраженном в заглавии повести В. Годовицына. Внучки – будущие женщины, жены и хранительницы домашних очагов, семейных преданий и традиций. Во многом именно поэтому бабушка, рассказывая житие, особенно выделяет личность Февронии, подчеркивает ее глубоко духовную женскую

113

мудрость и житейскую смекалку, ее чистоплотность, хозяйственность и верность супругу, апофеозом которой является единение супругов после смерти. Сцена умирания Петра и Февронии перенесена В. Годовицыным из повести Ермолая-Еразма с особенной тщательностью и точностью. Помимо очевидного религиозного смысла и значения (смерть в православии понимается как едва ли не самое важное событие в жизни человека, открывающее врата в инобытие, в вечную жизнь), хотелось бы обозначить волевое стремление к смерти Февронии: получая весть о том, что ее супруг при смерти, она, не закончив работу, умирает одновременно с ним.

Таким образом, патетический смысл повести можно определить как непрерывность духовно-нравственной традиции, главным хранителем которой является именно женщина, наиболее полно реализующаяся как добродетельная и мудрая супруга.

Оценивая повесть в целом, можно сказать, что она отличается назидательностью. В то же время легкий слог сочетается с повествованием в стилистической традиции сказительства, что несколько компенсирует нарочитый дидактизм повести. Существенно портит общее впечатление от повести некорректное включение вставного элемента

(с. 18): встречая сирот, Феврония «читает громко молитву Пресвя-

той Богородицы». Далее следует «Молитва ко Пресвятой Богородице», приведенная очень неграмотно, с большим количеством технических и грамматических ошибок. Образы девочек-сестер схематичны, неразвиты, в некотором роде условны. Поведение героев иногда кажется немотивированным. Так, финальная сцена повести выглядит очень кинематографично: вся семья неожиданно выходит на крыльцо своего дома, чтобы постоять там, обнявшись. Но почему так происходит, непонятно. Впрочем, если не принимать во внимание эти и некоторые другие недостатки повести, можно сказать, что перед нами хороший образец художественной переработки и современного творческого осмысления древнерусского житийного текста.

Как уже говорилось, В. Годовицын является автором и малой прозы. Представление о ее характере можно получить, ознакомив-

114

шись со сборником «Рассказы разных лет»44, где, по словам самого писателя, представлены три направления его творчества: медицинское, «обще-житейское» и историко-краеведческое. С нашей точки зрения, правильней было бы разделить прозу автора на лирикобытовую и историко-просветительскую (последняя представлена в сборнике одним произведением – повестью о Тверском Николаевском Малицком мужском монастыре). Что касается «медицинских» рассказов, то, на наш взгляд, все-таки не стоит выделять их в самостоятельную группу, поскольку жанровые требования соблюдаются лишь условно. Проблематика этих рассказов универсальна и характерна для всей прозы В. Годовицына: человек и его профессиональный долг, нравственный выбор, важность семьи и искренних, добрых отношений между людьми. Медицинская среда является материалом, на котором рассматривается эта проблематика, и не исследуется глубоко, а представляет собой скорее декорации, в которых развертывается действие произведений. Не случайно в «медицинскую» подборку включен рассказ «Так и лечимся», где в центре повествования оказывается бабушка, лаской излечивающая неопасные ушибы маленьких внуков и притворную головную боль своего супруга.

Основным мотивом сборника является мотив зрелости, как физиологической, так и духовной, который преломляется от рассказа к рассказу и в итоге находит неожиданное разрешение. Возрастная рефлексия отразилась в рассказах «Старый доктор», «Так и лечимся», «Песня», «На зимней рыбалке» и др. С одной стороны, обращение к теме зрелости обусловлено преклонным возрастом самого писателя (родился в 1939 г.). С другой – глубинной потребностью человека соотнести свою жизнь и движение времени, смену исторических эпох, их сложные, неоднозначные периоды, тенденции и процессы (рассказы «Совок», «Дачники», «Два евро»). Наконец, зрелость рассматривается как осознанная приобщенность к истории своего рода и своей страны. Благодаря зрелости поддерживается связь между поколениями и обеспечивается историческая преемственность. Так, в рассказах «Муглянка» и «Тетенька, дай кусочек», посвященных Великой Оте-

44 Годовицын В.В. Рассказы разных лет. – Тверь: СФК-офис, 2016. – 137 с. Здесь и далее цитирование текстов по указанному изданию.

115

чественной войне, очевидна документально-автобиографическая основа. Рассказ о Николо-Малицком монастыре обращен к более древним временам. Он представляет собой попытку проследить историю одной обители и соотнести ее с несколькими веками истории всего российского государства. Таким образом, «личная» зрелость становится одним из путей интеграции человека в общечеловеческую историю.

Применительно к прозе В. Годовицына можно говорить о типе возрастного героя, раскрывающемся в целом ряде произведений. Такой герой обычно называется по имени и отчеству: Андрей Петрович («Песня»), Вадим Петрович («Совок»), Иван Петрович («Дачники»), Андрей Николаевич («Старый доктор») и т.д. Это обычный российский пенсионер, человек семейный, но, как правило, испытывающий душевное одиночество. В значительной временной перспективе ему видны причудливые повороты человеческих судеб, а жизненный опыт требует осмысления. Как правило, в жизни такого героя нет драмы, однако так или иначе в его судьбе есть драматический поворот, результатом которого становятся сомнения и внутренняя неустроенность.

Так, герой рассказа «Песня» Андрей Петрович, человек преклонного возраста, во время утренней рыбалки слышит песню молодой женщины, которая напоминает ему о первой, искренней любви. В юности Андрей Петрович отказывается от нее из-за предвзятого мне-

ния матери: «Девушка шустрая, веселая… И поет ладно. А как домто твой вести будет? Думается мне, так всю жизнь и прохохочет. А семью тащить муженек будет?» (с. 44). Герой женится на другой девушке. Сложно сказать, как сложилась бы его жизнь с первой возлюбленной, да и его состоявшийся брак отнюдь нельзя назвать несчастным. «Имеет ли он право обижаться на жену? <…> Сейчас дороже ее нет у него другого человека. Она ему и друг, и советчик, и

помощник» (с. 45). Однако и счастливой в полной мере жизнь героя назвать нельзя: «Жизнь его окончательно определилась. Заработай, принеси в дом, купи продукты, да чтоб квартира была убрана, а дача ухожена» (с. 45). Не случайно рефреном в рассказе проходит упоминание пустого рыболовного крючка, в то время как первая любовь

116

главного героя так же рефреном называется «рыбка золотая», кото-

рая «сорвалась, сорвалась».

Герой В. Годовицына испытывает острую потребность в нежности и добром отношении в семье. Образы детей, внуков в рассказах редуцированы, в то время как на первый план выступает образ супру-

ги. «Какое счастье почувствовать прикосновение мягкой, теплой руки жены. А если при этом услышишь неповторимой нежности слова “милый мой” или “мальчик мой”, так это просто рай земной» (с. 45). Герой размышляет: «Почему ее ласки и заботы касаются только детей и внуков? Я тоже их люблю, я за них жизнь отдам. Но я никак не хочу, чтобы моя жизнь в семье сводилась лишь к бесконечным приказам: достань, принеси, посади, полей…» (с. 45-46). В таком отношении автор видит причину не только подавленного состояния зрелого человека, но и супружеских измен.

Потребность мужчины в нежности не зависит от возраста. Герой другого рассказа, любуясь супругой в окружении внуков, в какой-то степени завидует им: «“Иш ты, – вернул себя Николай в нынешнее время. – 65 стукнуло, а туда же, к поцелуйчикам потянуло. Отошло твое время”. И тут же возразил себе: “А почему отошло?”» (с. 20).

Деду Николаю с супругой повезло: чуткая от природы, она угадывает его чувства и целует в макушку.

Мудрость зрелости проявляется в подобного рода чуткости к окружающим, в душевной доброте, а также в умении видеть красоту природы. Герои рассказов В. Годовицына зачастую рыбаки, но важнее улова для них оказывается духовное единение с природой. Герой рассказа «На зимней рыбалке» искренне любит озеро: «Он говорил с ним, как с живым человеком. Озеро и было для них живое, свое, род-

ное» (с. 61). В рассказе «За грибами в декабре» трое стариков гуляют по лесу, в котором, конечно, уже нет никаких грибов, несмотря на теплую погоду, и радуются возможности побывать на природе и полюбоваться ей. Способность испытывать такое простое счастье, по мнению автора, и является результатом внутренней зрелости человека.

В рассказах В. Годовицына зрелый человек зачастую оказывается носителем не только мудрости (в силу большого жизненного опы-

117

та), но и нравственности, что во многом связано с традицией деревенской прозы. Нравственное превосходство зрелого человека выявляется при столкновении представителей разных поколений. Такое столкновение не приводит к конфликту, спора «отцов и детей» в прозе В. Годовицына мы не найдем. Внимание автора обращено к самому явлению действительности, весьма драматичному.

Например, в рассказе «Совок» двое молодых мужчин, «блатных» нуворишей, обманом выманивают у старика-рыболова щуку, которую потом, рассердившись из-за испачканного рыбой багажника, попросту выбрасывают, продолжая, впрочем, злорадствовать. Они пренебрежительно называют его «Совок». Однако для Вадима Петровича отнюдь не характерны такие качества, как идеологизированность, духовная несвобода и внутренняя несамостоятельность, соци- ально-иждивенческие установки, антидемократизм, нетерпимость к чужому мнению и чужой индивидуальности. Это простой человек, который счастлив тем, что бескорыстно совершил доброе дело: «“Хо-

рошо порыбачил сегодня, хорошо, – радовался он. – Одну рыбину соседке отдам, а другую почищу и на сковородку – шлеп. <…> И та женщина, у которой сегодня день рождения. Тоже порадуется, еще как порадуется”» (с. 50-51). Простота и щедрость старика противопоставляются бездумной жадности и бескультурью молодых людей, чья пренебрежительная оценка старика, как минимум, несправедлива.

Можно сказать, что в рассказе торжествует справедливость: молодые люди оказываются наказаны, они потеряли ключи от квартиры. Интересно отметить, что они обвиняют старика в бессмысленном злодеянии (якобы он присвоил потерянные ключи) именно потому, что, по мысли автора, сами способны на подобное. Писатель не говорит прямо о причинах нравственной деградации героев, однако можно предположить, что они заключаются в стремлении к наживе и развлечениям. Для молодых людей история оканчивается зловещим предзнаменованием: потерянные ключи клюет ворона, которая наблюдала за всей сценой на берегу от начала до конца. Автором выбрана именно ворона (не ворон) – символ нарочито сниженный, связанный не столько со смертью, сколько с разложением, отходами.

118

Похожую ситуацию можно наблюдать в рассказе «Дачники». В то время как зрелые люди работают, пьяница Жорка клянчит угощение и высматривает, что бы стащить с чужого участка. Жорке «лет пятьдесят», но по меркам дачников и по сравнению с ними он «молодой еще мужик» (с. 76). Он пьет, ворует, подражает в речи своим редким нанимателям – владельцам маленьких базарчиков, новым «хозяевам жизни». Вместо привычной для русского слуха благодарности он бездумно выкрикивает: «Аллах акбар!» (с. 76). Наглости Жорки, его лени и жадности противопоставляются простота и добрые соседские отношения дачников, а также их интеллигентность. Одна из дачниц, Валентина, угощая Жорку огурцами, оправдывается: «“Немного мелкие, – извиняющим тоном сказала она. – Утром я уже собирала на засолку”. Ей совестно, что он подумает, будто ей жалко дать ему хороших огурцов» (с. 76).

Впрочем, молодое (в широком смысле слова) поколение не безнадежно. В рассказе «Мандолина» молодежь, хоть и «врубает» свою «молотилку» (речь идет о популярной современной музыке), все же попадает под впечатление от игры на настоящем музыкальном инструменте, которым владеет старик-сосед.

Зрелость в творчестве В. Годовицына относительна, зрелость и старость не являются синонимами. Зрелым может быть и молодой че-

ловек. Здесь речь идет не о «преждевременной старости души», об известной пресыщенности и скуке, «англицком сплине или, короче, русской хандре». Зрелость человека проявляется в решениях и поступках.

Так, в рассказе «Телефонный звонок» мы можем наблюдать переход к личностной зрелости через принятие ответственного, жизненно важного решения. Главный герой Андрей, молодой повеса, боксерлюбитель, узнает, что девушка, с которой он встречается без серьезных намерений, беременна. Сначала его переполняет негодование:

«“Вот это номер, это самое. Влип по уши. Ребеночек будет… – злость охватила все его существо, никак не хотелось принимать услышанное. – А ты спросила меня, это самое, посоветовалась, хочу ли я… Что же делать, это самое, как решить?”» (с. 55). Однако по-

сле того как первые впечатления улеглись, Андрей начинает более

119

здраво размышлять над ситуацией. «Машка – тоненькая, хрупкая, по-

смотреть – в чем душа держится, а ведь сильнее тебя оказалась, – говорит он самому себе. – Ты услышал о ребеночке, это самое, и в нокаут. А ей надо, как это, выносить, выдержать все муки женские… Что же делать, а? Жениться…» (с. 57). Герой еще не уверен в своем решении, но его картина мира уже изменилась, в ней появились нравственные ориентиры. Личностная зрелость, таким образом, проявляется не только в естественной простоте и мудрости, но и в способности поставить себя на место другого человека, сравнить себя с другими людьми, увидеть и осознать свои недостатки, переосмыслить жизненную позицию.

Наконец, своего рода зрелостью в рассказах В. Годовицына обладают и дети. В рассказе «Муглянка» маленькая девочка Аленка, не понимая в полной мере всей сути рассказа деда о Великой Отечественной войне, тем не менее, оказывается способной проникнуться и народным горем, и радостью победы. Горе она сравнивает с самым страшным, что ей известно – с грозой: «Ой, дедушка, как страшно. Как гроза гремучая» (с. 82). Радость же она воспринимает как свое личное счастье так глубоко и непосредственно, что пускается в пляс. Когда же на шум приходит бабушка, Аленка объясняет причину своей радости очень просто: «“Мы победили, бабушка! – радостно засмеялась внучка. – Мы победили! Пляши, бабулечка!”» (с. 83). Таким обра-

зом, зрелость является атрибутом не возраста, а духовного состояния человека.

Литературная деятельность Владимира Исакова

Владимир Захарович Исаков (1943 – 2010) – тверской писатель, журналист, исследователь и переводчик древних памятников литературы, общественный деятель, член Союза писателей СССР (1979), член Союза писателей России. В. Исааков работал в газетах «Калининская правда», «Смена», «Советская Россия», издательстве «Московский рабочий», был главным редактором областной газеты «Тверские ведомости» и созданных при ней приложений «Литературная

120