Тверская литература XX – начала XXI века. Традиции и многообразие методов. Учебное пособие

ются на настоящий момент наиболее изученным4. Через призму исторических событий и сопоставление их с современностью они в полной мере отражают всю сложность общественно-политической ситуации, сложившейся в России в то время. Вместе с тем они, посвященные переломному периоду как в истории тверского края, так и в истории России, являются яркими свидетельствами возрождения нацио- нально-исторического самосознания и возвращения его в литературу. В 1999 г. в книге стихотворений В. Крусса «Золото» выходит еще одна поэма – «Апология Михаила, князя Тверского, и Юрия, князя Московского». Интересным представляется проследить на примере этих произведений формирование художественной традиции изображения Михаила Тверского.

Конфликт поэм В. Соловьева и В. Крусса сконцентрирован на образах Михаила Тверского и Юрия Московского. В произведении В. Соловьева авторская симпатия и антипатия четко акцентируются не только оценкой государственных шагов обоих князей, но и описанием их поведения и окружающей обстановки. Праздничная торжественность въезда князя Михаила в Тверь подчеркивается величавой красотой зимней природы:

Малиново, струится и звенит Морозный воздух знойною осою,

4 См.: Редькин В.А. «От сохи – до звездных замыслов…» Основные тенденции в развитии поэзии Верхневолжья в 80-90-х гг. // Редькин В.А. Поэтическое Верхневолжье: Очерки о современной тверской поэзии 70-90-х годов. – Тверь: Тверское областное книжно-журнальное издательство, 1998. – 160 с. С. 121-158; Бойников А.М. Жанрово-стилевое своеобразие поэмы-цикла В.Н. Соловьева «Час выбора» // Актуальные проблемы филологии в ВУЗе и школе: Материалы XVII тверской межвузовской конференции ученых-филологов и школьных учителей (Тверь, 28-29 марта 2003 г.) / М-во образования Российской Федерации, Тверской государственный университет. – Тверь: Золотая буква, 2003. – 110 с.; Бойников А.М. Образ великого князя Михаила Тверского в современной поэзии Верхневолжья // Михаил Ярославич Тверской – великий князь всея Руси: Материалы Всероссийской научной конференции «К 700-летию принятия титула "великий князь всея Руси": роль Тверского княжества и Михаила Ярославича Тверского в становлении российской государственности», 21-22 декабря 2005 г., Тверь. — Тверь: СФК-офис, 2008. — 270 с. С. 190-200.

11

И солнце золоченое в зенит

Вонзилось ослепительной красою...

Князь Михаил в бордовом зипуне, Расшитом жемчугами и парчою, На вороном породистом коне

Во Тверь въезжал с открытой головою5.

В композиционном отношении этой сцене противопоставляется изображение того, как князь Юрий пытается укротить подаренного монгольским послом коня. Стремление продемонстрировать собственную удаль превращается для Юрия в публичный конфуз:

От любых сторонился он (конь – Г. П.) рук, Гнев по крупу волной – только тронь! Неприличный вдруг вырвался звук:

То ли князь его дал, то ли конь.

А потом на колени упал, Смоляной зябко вздрагивал бок, Юрий брякнулся, ноги задрал, Рядом плюхнулся красный сапог.

Эта и многие другие реалистические ситуации приобретают в поэме символический смысл, усиливая сердцевину авторского замысла – раскрыть стремление Михаила и Юрия получить даруемый монголами великокняжеский ярлык как непримиримую борьбу служения государству и удовлетворения личных властных амбиций, как ожесточенное столкновение духовной правды и бездуховной клеветы.

Важной чертой произведений тверских писателей о князе Михаиле Тверском является наличие мотива современности. В последней главе поэмы В. Соловьева князь Михаил появляется в современной

5 Соловьев В.Н. Час выбора: Цикл стихов о святом князе Михаиле Тверском. – Тверь: МП «Книжный клуб», 1991. – 64 с. Здесь и далее цитирование текста по указанному изданию.

12

Твери. Такой поворот был подготовлен ходом повествования, поскольку едва ли не все раздумья Михаила о Родине обращены в будущее:

Последний раз окину взглядом Русь, Хоть мысленно и памятью болея, Я непременно к русичам вернусь И после смерти буду рядом с нею.

Мне Русь нельзя оставить навсегда...

Тверь конца XX века вызывает у князя противоречивые чувства. Его конь, несмотря на жажду и усталость, не желает пить загрязненную нефтяными отходами волжскую воду, над городом не видно кре-

стов, а сама Тверь; «в индустриальном кашляет дыму» и «в Москву везет таланты и продукты». Но здесь жили и те, кто, как Афанасий Никитин, умножили именно русскую славу, а не тверскую или московскую по отдельности. Гибель за жизнь родного города наполнена и для поэта, и для князя Михаила непреходящим сакральным смыс-

лом: «Но Тверь стоит. Древнейший русский город, / За это только – стоило страдать...» Таким образом, современная действительность сопоставляется с исторической и противопоставляется ей. В то же время утверждается неразрывная связь минувшего и настоящего и великий смысл уроков истории.

Несмотря на то, что князь Михаил и князь Юрий явно представляют собой антагонистов, в поэме В. Соловьева они не только не вступают в полемику, но даже не встречаются. Для поэта важным оказывается добавить яркие художественные штрихи к портрету Тверского князя и напомнить современным читателям о том, что у Тверской земли есть свои герои и совсем не стоит стыдиться того, что они были православными, глубоко верующими людьми. Автор стремится вернуть в культурно-историческое сознание читателей образ святого благоверного князя, духовный подвиг которого подвергся искажению и замалчиванию в советский период. В то же время поэма В. Соловьев отнюдь не отягощена религиозной патетикой. Михаил Тверской предстает перед читателем и как образец духовности, нрав-

13

ственности и патриотизма, и как человек своей эпохи, воспитанный и ведущий себя в соответствии с ней. Так В. Соловьевым решается проблема соотношения историко-биографического и агиографического начал в литературно-художественном образе Михаила Тверского, с которой сталкиваются все писатели, создающие посвященные ему произведения.

Неординарно подходит к этой проблеме в своей символистской поэме В. Крусс. Следует обратить особое внимание на авторское жанровое определение, отраженное в названии: «Апология Михаила, князя Тверского, и Юрия, князя Московского». Апология означает неумеренное, чрезмерное восхваление – или защита, оправдание чегото или кого-то. Именно второе из указанных значений актуализируется в поэме, поскольку ни о каком восхвалении в ней речи не идет, а вот оправдываться князья действительно вынуждены.

В. Крусс предлагает несколько фантастичную интерпретацию конфликта князей, которым в «Апологии…» наконец-то предоставляется возможность непосредственно высказать своему противнику свою точку зрения. Образы Михаила и Юрия проступают посреди ночи на белом ватмане, прикрепленном на кульмане, который «болезненным светом залит» (с. 83)6 – но не остаются изображениями, а обретают жизнь.

Точные линии – чистый чертеж: Браво, затворник, брависсимо!.. Тени выходят под лазерный дождь, Спор продолжая немыслимый (с. 83).

В поэме В. Крусса тени (призраки, души) Михаила и Юрия парят над современной ночной Тверью и ведут спор об исторической судьбе городов, о России и ее правителях, о месте исторической памяти и религии в жизни современного человека. Также в споре поднимаются вечные, общечеловеческие вопросы: о преступлении и

6 Крусс В. Апология Михаила, князя Тверского, и Юрия, князя Московского // Крусс В. Золото: Стихи. – Тверь: Тверское областное книжно-журнальное издательство, 1999. – 96 с. Здесь и далее цитирование текста по указанному изданию.

14

прощении, о свободе воли и государственной необходимости, о нравственности и вечном беспокойстве мятежной души. Исходя из художественного контекста, можно предположить, что спор князей ведется с тех самых смутных для Руси времен, когда решалась судьба Твери, Москвы да и всего государства, и будет продолжаться впредь, как будет продолжаться сама история России. Противостояние Михаила, погруженного в мир христианской веры, любви к природе, патриотизма и смирения, и прагматичного, во многом даже циничного и злоязыкого Юрия предстает как спор, который невозможно окончить. В то же время наряду с исторической и философско-нравственной проблематикой возникает проблематика психологическая. Автор будто бы оказывается на стороне Юрия, его словами и заканчивается спор. Однако подобный исход конфликта представляется горькой усмешкой: ни жестокосердный Юрий Московский, ни смиренный святой Михаил Тверской не могут изменить трагического течения русской истории, отраженной, как в зеркале, в «малой» истории Твери:

Тверь Горит… догорает… погасла…

Заметает бескровный снег… Оказалось – была напрасна Наша вера, – одна на всех…

<…>

Будь ты праведник, Будь ты грешник, Бессребреник или вор…

Равнодушно хрустит валежник. Равномерно горит костер.

А наутро – дождем ли, снегом – Нежным углям воздаст сполна Некто

вчине архистратега

Ис повадками пахана… (с. 82-83)

15

Произведения В. Соловьева и В. Крусса составлены из стихотворений. Однако «Час выбора» В. Соловьева отличается сюжетной и идейной целостностью и в полной мере может быть назван исторической поэмой. В «Апологии…» В. Крусса центральный сюжет, раскрывающий спор Михаила и Юрия, обрамлен рядом лирикофилософских стихотворений, не отличающихся очевидной связью между собой и с основной проблематикой. Тем не менее, поэма В. Крусса занимает достойное место в ряду произведений тверских писателей, посвященных Михаилу Тверскому.

В поэме Ю. Смирнова «Сказание о Михаиле Тверском» можно обнаружить много мотивов, сближающих ее с произведением В. Соловьева и продолженных В. Круссом. Историческая поэма Ю. Смирнова делится на две неравные части. Большая первая часть носит название «Бортеневская встреча» и повествует о сражении, состоявшемся 22 декабря 1317 г. (по старому стилю). В нем, как известно, князь Михаил Ярославич разбил объединенное войско московского князя Юрия Даниловича и татарского темника Кавгадыя, вторгшееся в пределы Тверского княжества. В этом сражении тверские воины взяли в плен жену московского князя Юрия, сестру ордынского Уз- бек-хана Кончаку (в крещении Агафью) и брата князя Бориса. Повествование о событиях подобного рода невозможно без глубокого погружения читателя в исторический контекст. У Ю. Смирнова он поразительно широк: от древнейших времен до наших дней. Бортеневская битва включена автором не в биографическое и агиографическое повествование, как у С. Черного или Г. Пономарева, а в повествование историческое, точнее, историко-лирическое. Сражение и празднование победы, изображенные в поэме с помощью ретардаций, представляются замедлением самого времени, позволяющим в подробностях рассмотреть происходящие события, которые характеризуют не только тверскую, но и всю русскую историю во всей ее противоречивости и драматичности. Ю. Смирнов начинает первую часть поэмы с вневременного пейзажа:

Чистых небес окоем, Древний, немолкнущий бор,

16

Сказочный этот простор Мы отчизной зовем…7

Укажем, что сходным пейзажем первая часть и заканчивается:

Бор, как и прежде, шумит, Вечные тайны храня… Сосны грустят… И звеня, Ветер вздохнет и умчит…

Через этот пейзаж, с помощью которого формируется кольцевая композиция первой части поэмы, утверждается незыблемость русской земли и вечная ценность Отчизны для русского человека.

Автор неоднократно напоминает читателю о древности истории Тверской земли. Особую значимость для него имеет почитание памяти праотцов, которые становятся нравственным ориентиром, воплощением чести, благородства, духовности:

Многие сотни лет Пращуры прожили здесь: Русичи, Меря и Весь – Ваш не померкнет свет!..

Может показаться странным, что дальше в этой строфе следует с первого взгляда довольно резкий переход к основному событию, отраженному в повествовании:

Страждущей Родины Честь

Вдревности защищена –

Вкнигах, легендах слышна О Бортеневе весть…

7 Смирнов Ю. Сказание о Михаиле Тверском. Поэма [Электронный ресурс] /

Ю. Смирнов // Режим доступа: http://www.tverlib.ru/tverbook2/smirnov-u-01.htm.

Здесь и далее цитирование текста по указанному источнику.

17

Однако подобное композиционное строение текста отнюдь не случайно. Оно отражает одну из основных идей поэмы Ю. Смирнова и помогает ее раскрыть. Так, Михаил Тверской, оглядывая перед боем войско, постепенно переходит от горьких мыслей о судьбе воинов, которые будут искалечены или убиты, о трагической разобщенности русских князей к размышлениям о действиях Юрия Московского. Его сговор с Ордой возмущает Михаила больше всего. С точки зрения тверского князя, Юрий, ослепленный желанием власти, предает память предков:

Юрий – князь ослеплен Жаждою власти… <…> Что это – явь или сон? Невского внук – аманат?!

Так мысленно восклицает Михаил, словно не может поверить собственным глазам.

Те, что крепил отец – Святый Данила-князь, Сын растранжирит, смеясь, Вотчины предков вконец. <…> Привел Ханские рати он сам

В землю родную. Отца, Деда славу извел…

Действия Юрия Московского, продиктованные алчностью и властолюбием, кажутся тверскому князю немыслимыми. Михаил горько сожалеет о том, что русские князья не хотят объединяться даже перед лицом общего врага и видят в нем, наоборот, собственный путь к единоличной власти. Но он не принимает и возможность консолидации русских земель под началом такого князя, который ступает на этот путь через предательство собственного народа и сговор с же-

18

стокими иноземными захватчиками. Сходную мысль мы можем найти

ив поэме В. Крусса:

-Юрий, Бога не гневи! Первый подвиг – на измене?

Первый камень – на крови? (с. 87)

В поэме В. Крусса также ярко выражен мотив стыда Михаила Тверского за действия Юрия. В. Крусс не продолжает мысль Ю. Смирнова об оскорблении Юрием памяти предков. Но не менее важным оказывается выраженная в поэме идея о Божьем суде, на котором предательский поступок Юрия не будет прощен. « - Нет, юро-

дивый, – / В спутники я не гожусь… – понимая это, говорит Юрий Михаилу. – <…> Ты – крестовый, / А наша – червонная масть!» Но в его «сердце гулком / Раскаянья нет и следа» (с. 85-86), тогда как Ми-

хаил в поэме В. Крусса кается и принимает страдания за них обоих:

Я простил тебе кровь, я простил тебе ложь, Был сияньем наполнен небесный ковш – Мне пришлось из него испить.

Только свет твоих глаз и теперь нестерпим, Только большего ждал от меня серафим – Помоги мне тебя простить!.. (с. 84)

Личность Михаила Тверского в поэме Ю. Смирнова, как впоследствии в произведении В. Крусса, является смысловой доминантой. Михаил воплощает собой идеал русского князя: бесстрашный, благородный, радеющий о каждом воине в своем стане и, конечно, о Твери:

Строил полки Михаил – Смелый наш князь тверской: «Примем над снежной рекой Бой, не жалея сил!» В мыслях красавица Тверь;

19

«Будем стоять – не сожгут, Русских в полон не сведут, Меньше будет потерь…» «Так помоги нам, Господь!»

Так восклицает он перед битвой. Вместе с тем Михаил у Ю. Смирнова предстает перед читателем как обычный человек – он лишен ореола святости, который мы можем в дальнейшем увидеть у Г. Пономарева и в гораздо большей степени у С. Черного. Михаил Тверской в «Сказании…» Ю. Смирнова – это скорее благородный средневековый рыцарь. Так он изображен после победы в Бортеневской битве:

Вот он, наш русый герой, На вороном жеребце.

Кровь на чуть бледном лице, Взгляд удалой, огневой…

В этом описании узнается отсылка к знаменитому портрету Петра I из поэмы А.С. Пушкина «Полтава»: «Выходит Петр. Его гла-

за / Сияют. Лик его ужасен. / Движенья быстры. Он прекрасен. / Он весь, как Божия гроза…» Такая историческая параллель вовсе не случайна: Михаил Тверской в этой поэме представляется национальным героем и в то же время уникальной личностью.

Михаил не отягощен знанием о своей горькой доле. Хотя он

«видел – нельзя отвернуть, / Ждет и беда, и нужда», знал ли он о своей особой, трагической и спасительной роли в истории Тверской земли? Автор задается этим вопросом: «Знал ли в день славы, тогда / Страшный, крестный свой путь?!..» Но однозначного ответа на него в поэме не дается.

Финал первой части «Сказания…» Ю. Смирнова возвращает нас к началу: русская земля в своей непритязательной красоте и во всем своем историческом и духовном величии пребудет во веки веков. И снова звучит мотив исторической памяти, являющейся гарантом этого величия:

20