Социальное неравенство и конфликты в российском здравоохранении. Монография

Сопоставительный анализ полученных данных по различным позициям практически не фиксирует существенных гендерных различий в представлениях и моделях поведения, за исключением частоты отказов от лечения или диагностики в медицинских учреждениях из-за отсутствия финансовой возможности оплатить услугу. Выяснилось, что женщинам в течение года сравнительно чаще приходилось отказываться от медицинской помощи из-за нехватки средств (табл. 18).

Таблица 18

Частота отказов от медицинской помощи по финансовым основаниям в зависимости от пола респондента (% ответов по столбцу)

Данное явление можно интерпретировать поразному. С одной стороны, доходы у женщин ниже, чем у мужчин, значит, они несут большее бремя расходов на платные медицинские услуги, с другой стороны, медицинская активность у женщин выше, чем у мужчин, они чаще обращаются за медицинской помощью и поэтому

71

чаще сталкиваются с финансовыми барьерами доступности здравоохранения. Тем не менее женщины чаще мужчин говорили о том, что им и/или членам их семей приходилось в течение года использовать знакомства, личные связи с целью получения необходимой медицинской помощи.

В социологии медицины предпринято немало попыток построения эмпирических и теоретических типологий пациентов. Л. Е. Петрова в своей статье провела блистательный сравнительный анализ подобных типологий, разработанных российскими и зарубежными социологами1. В фокусе нашего внимания находятся не столько пациенты, сколько потребители как потенциальные пациенты, поэтому мы предлагаем иную гипотетикоиндуктивную типологию, а именно – типологию социальных моделей поведения потребителей медицинской помощи (табл. 19).

Социальные модели конструируются искусственно, наподобие идеальных типов, путем «мысленного доведения» определенных элементов реальности, а именно поведенческих практик, «до их полного выражения»2. Обобщая анализ эмпирических данных, добытых в ходе авторского исследования, можно очертить социальные портреты типичных носителей консервативных, либеральных и гибридных представлений в сфере здравоохранения.

1Петрова Л. Е. Типологизация пациентов в российских и зарубежных социологических исследованиях: сравнительный анализ // Бюллетень физиологии и патологии дыхания. 2011. № 39. С. 61–64.

2Современная западная социология: словарь / сост. Ю. Н. Давыдов [и др.]. М.: Политиздат, 1990. С. 110.

72

Таблица 19

Социальные портреты носителей консервативных, либеральных и гибридных (неоконсервативных

и неолиберальных) представлений о модели здравоохранения

73

Хочется подчеркнуть условность выделения социальных и социально-психологических особенностей приверженцев различных типов представлений, ибо в каждом из четырех типов мы можем обнаружить потребителей с самой непредсказуемой конфигурацией социаль- но-статусных параметров. Поэтому представленную эмпирическую типологию следует рассматривать как матрицу переменных, отражающих повышенную вероятность выбора людьми с определенным сочетанием социальных и социально-психологических свойств консервативной, либеральной либо (сравнительно чаще) смешанных стратегий поведения в сфере здравоохранения.

Допустим, человека мучит боль в ноге, и он сразу обращается к хирургу в поликлинику по месту жительства. Однако врач не разбирается в данном вопросе и выписывает направление, скажем, в городской центр травматологии и ортопедии. Пациент в тот же день, преодолевая боль, отправляется в центр, куда его направили, и узнает, что только через месяц он сможет оказаться на консультативном приеме у врача-ортопеда. Пациент берет талон и смиренно отсчитывает месяц до назначенного дня. Это пример консервативной линии поведения. Либеральная модель в данном примере дифференцируется от консервативной тем, что пациент станет сразу искать (неважно, сам, через знакомых либо посредством участкового терапевта) альтернативные пути удовлетворения потребности с оптимальными для себя финансовыми и временными издержками.

Если потребитель располагает значительным количеством финансовых средств, которые он готов потратить

74

на медицинскую помощь, то консервативным для него поведением будет обращение к «первому встречному» врачу или в коммерческую медицинскую организацию, о репутации которой он ничего не знает. Не будет ошибкой назвать консервативным излишне гибкое, податливое, смиренное поведение пациента, которому предлагают сделать операцию и который сразу же соглашается, не проконсультировавшись хотя бы еще с одним врачом из другой медицинской организации или не попытавшись по отзывам и рекомендациям найти проверенного специалиста.

Таким образом, признаком, маркирующим консервативные, либеральные и гибридные практики поведения в сфере здравоохранения, является не только степень готовности нести бремя финансовых соплатежей за медицинскую помощь, но и характер социальной активности субъекта.

***

Ничто так не дифференцирует общество в сфере здравоохранения, как поведение самих потребителей. Первичным механизмом, формирующим социальное неравенство, является понимание личностью негативных сдвигов в статусе своего здоровья и, как следствие, осознание потребности в профессиональной медицинской помощи. Затем актуализируются поисковые стратегии, начинается этап самооценки ресурсных возможностей: времени, финансов, социальных связей, информационной осведомленности, наконец резерва психоэмоцио-

75

нальной готовности преодолевать неизбежные барьеры доступа к эффективной медицинской помощи. По большому счету, грамотно лечиться даже от легких недугов – это как на работу ходить.

Неравенство в российском здравоохранении в социокультурном ракурсе характеризуется расслоением потребителей медицинской помощи по социальным основаниям (полу, возрасту, образованию, статусу здоровья, социальным связям), усилением социального недоверия к агентам здравоохранения, инструментальной и соци- ально-психологической неготовностью как потребителей, так и врачей продуктивно взаимодействовать в чужеродном российской ментальности институциональном поле здравоохранения.

Именно доступность частных функций здравоохранения – квинтэссенция потребления медицинской помощи. А почему, например, не качество медицинской помощи? Думается, что качество – имманентное свойство доступности медицинской помощи, поскольку бесполезную, пусть и безвредную медицинскую манипуляцию (врачебный осмотр, аппаратную диагностику, оперативное лечение и т. п.) доступной назвать едва ли можно, так как ключевым свойством доступности услуги здравоохранения является не сам факт оказания медицинской помощи, а положительный для здоровья пациента исход ее получения. Вместе с тем индивидуальные социальнопсихологические особенности во многом задают вектор потребления медицинской помощи и номинируют модель поведения в ситуации заболевания. Социальное

76

окружение и политика управленческих органов здравоохранения (как часть социальной политики государства в целом), в свою очередь, формируют специфический га-

битус потребителя медицинской помощи, детерминируя поведенческие модели и их конфигурацию в конкретной социальной ситуации.

Поведение и опыт отдельного человека невозможно вписать в какой-либо идеализированный образ. Однако в масштабах российского общества, пусть и с оговорками, поведенческие практики поддаются социологическому наблюдению, описанию и типологизации. Обозначенные выше две стороны доступности продуцируют альтернативные модели потребления медицинской помощи – консервативную и либеральную, а также гибридные – неоконсервативную и неолиберальную. Опираясь на анализ первичной и вторичной эмпирической базы, можно говорить о том, что в российском обществе по критерию направленности социальных ожиданий доминирует неоконсервативный тип, предполагающий ориентацию на потребление преимущественно гарантированной государством бесплатной медицинской помощи и в то же время – осознание необходимости нести бремя финансовых расходов на медицинскую помощь.

77

ГЛАВА 3. ЗДРАВООХРАНЕНИЕ В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: КОНФЛИКТЫ ИНТЕРЕСОВ

И СЦЕНАРИИ РАЗВИТИЯ

3.1.СОЦИАЛЬНЫЕ КОНФЛИКТЫ И ПРОТИВОРЕЧИЯ

ВРОССИЙСКОМ ЗДРАВООХРАНЕНИИ

Социология в жизни общества играет важную роль, выполняя гносеологическую, управленческую и идеологическую функции. Социология должна не только «создавать» новые научно-практические проблемы в ходе социальной диагностики общественного развития, но и генерировать стратегии и тактики устранения и сглаживания как окостенелых, так и новообразующихся социальных противоречий. И. М. Ниязова отмечает, что категорию конфликта интересов в российском законодательстве «принято трактовать с точки зрения антикоррупционного законодательства, в то время как конфликт интересов охватывает более широкий спектр взаимоотношений в различных сферах профессиональной деятельности»1. Социологический подход предполагает несколько иное наполнение данного термина.

В качестве примера конфликта интересов медицинского сообщества и потенциальных пациентов разберем феномен самолечения, который так сильно вплетен в по-

1Ниязова И. М. Конфликты интересов как составляющая часть конфликтогенности в организации // Human Progress. 2020.Т. 6, вып. 1. URL: http:// progress-human.com/images /2020/Tom6_1/Niyazova.pdf.

78

вседневность российского общества. Официальная медицина, как правило, относится крайне скептически к любым формам самолечения не только из-за беспокойства за жизнь и здоровье человека, но и из опасения потерять монополию на распределение медицинской помощи как общественного блага.

В основной массе при выборе стратегии поведения в ситуации заболевания или недомогания люди руководствуются личным опытом, рекомендациями и советами родственников, знакомых, друзей, средств массовой коммуникации (преимущественно сети Интернет) либо принимают решения относительно своего здоровья спонтанно, по наитию. Традиционной для российского общества, и в частности для жителей Юга России, стала практика самолечения. Причем фактором самолечения является отнюдь не халатность по отношению к собственному здоровью, а институциональное недоверие, конструируемое организационно-экономической и информационной закрытостью медицинских организаций (как следствие – трудность попадания на прием к врачу), негативным опытом взаимодействия с медицинскими организациями. «Помоги себе сам!» – вот кредо большинства потенциальных пациентов и, возможно, теневой взгляд на вещи некоторых медицинских работников и чиновников, если не латентная идеология новой системы здравоохранения в России.

Социальное недоверие/доверие в некоторой степени является механизмом формирования социального иммунитета, т. е. способности общества «противостоять социальным рискам и угрозам, прежде всего, внешнего харак-

79

тера, связанным с проникновением в общественный организм чужеродных элементов (ценностей, норм, культурных образцов), разрушающих его целостность, интегрированность и адаптационный потенциал»1. Проведенный в предыдущих разделах исследования социологический анализ эмпирических источников показывает, что многие элементы системы здравоохранения чужеродны ментальности российского общества и явно снижают адаптационный потенциал большинства социальных групп.

Особенно отчетливо социальное недоверие проявляется в сфере психолого-психиатрической медицинской помощи. По мнению исследователей, в российском обществе еще с прошлого века сохраняется «отношение к психологам и психотерапевтам как к адептам карательной медицины; страх утраты социального статуса при отнесении к “психам”, “ненормальным”; трудности субъективной оценки симптоматики психических расстройств»2. Подрывает доверие граждан к медикопсихологической помощи также засилье представителей лженауки, вводящих людей в заблуждение (колдуны, шаманы, ведуньи и т. п.), или просто неквалифицированных «специалистов», оказывающих непрофессиональные услуги.

1Жапуев З. А. Методология исследования социального иммунитета российского общества в условиях институциональной трансформации и рискогенности // Историческая и социально-образовательная мысль. 2013.

№2 (18). С. 142.

2Актуальные социально-правовые аспекты существования рынка психо- лого-психотерапевтических услуг / Б. Е. Олехнович [и др.] // Вестник Донского государственного технического университета. 2012. Т. 12,

№3 (64). С. 79.

80