Социальная феноменология. Учебное пособие

процесс порождения через повторение. «К сущности каждого линейного континуума принадлежит то, что, исходя из произвольной точки, мы можем мыслить любую другую точку как непрерывно порождаемую из нее, и каждое непрерывное порождение есть порождение посредством повторения» [Гуссерль 1994б, c. 110]. Все интенции на недавно истекшие моменты (ретенции), на то, что наше сознание схватывает, но может и не вспоминать, и не воспроизводить, на то, иными словами, что образует окрестность Теперь-точки, связаны с пребыванием в Теперь. Прыжок памяти, возвращающий в прошлое, проясняет эти смутные интенции, но, зависимый от их неясности, порождает не только воспоминание, но и «капризы памяти». «Как пустое Только- что-прошедшее, которое обладает направленностью к актуальному Теперь, так и, как можно, пожалуй, сказать, смутные, пустые интенции, которые относятся к тому, что лежит еще далее позади, все направлены к Теперь. Эти интенции актуализируются, или приходят к осуществлению, когда мы, так сказать, прыжком переносимся в прошлое посредством припоминания и затем снова интуитивно воспроизводим прошлое шаг за шагом вплоть до Теперь» [Там же, c. 119].

В Теперь-точке переживание «живого настоящего» с его постоянно устанавливающейся и постоянно нарушаемой границей прошлого и будущего соединяется с устремляющейся в прошлое устойчивой линией дат: субъективное время пересекается с объективным.

4.2.Уровни конституирования времени

4.2.1.Двойная интенциональность переживания времени

Целостные формы создаются в результате конституирования «живого настоящего» путем присоединения к впечатлению ретенций и протенций. «Форма состоит в том, что Теперь конституируется посредством импрессии и что к последней присоединяется хвост ретенций и горизонт протенций» [Гуссерль 1994б, c. 131]. Теперь-точка похожа на ядро кометы. «Чувственное ядро … есть “теперь” и есть только что бывшее и еще ранее бывшее и т. д.» [Там же, c. 127]. Прошлое — удаляющийся хвост

5 1

кометы. «Временной хвост каждой фазы сам есть нечто, что погружается во время и имеет свое оттенение» [Гуссерль 1994б, c. 127]. В Теперь-точке индивид присутствует вместе со своими (вторичными) воспоминаниями и ожиданиями, которые могут быть актуализированы и которые придают пребыванию в «живом настоящем» еще одно измерение. Рассматривая Теперь-точ- ку, приходится учитывать два разных направления интенциональности. Во-первых, это — продольная интенциональность: «Сквозь поток проходит продольная интенциональность, которая в течении потока существует в постоянном единстве совпадения с самой собой. В абсолютном переходе, протекая, изменяется первое первичное ощущение в свою ретенцию, эта ретенция — в ретенцию последующей ретенции и т. д. Однако одновременно с первой ретенцией соприсутствует новое “Теперь”, новое первичное ощущение и связанное с ней моментально-не- прерывно, так что вторая фаза потока есть первичное ощущение нового Теперь и ретенция предыдущего, третья фаза опять — новое первичное ощущение с ретенцией второго первичного ощущения и ретенция ретенции первого и т. д.» [Там же, c. 86]. Вовторых, это — поперечная интенциональность: «Если я настраиваюсь на “продольную интенциональность” и на конституирующееся в ней, то я перевожу рефлектирующий взгляд от тона (который длился так-то и так-то долго) на новое первичного ощущения после некоторой точки в До-Все-сразу и на то, что “совместно” с этим удерживается в соответствии с постоянным рядом. Удержанное есть прошлое сознание в ряде его фаз … и теперь, в постоянном дальнейшем протекании потока сознания я схватываю удержанный ряд истекшего сознания с предельной точкой актуального первичного ощущения и постоянным отодвиганием этого ряда при новом вступлении ретенций и первичных ощущений» [Там же, c. 87]. Двойную интенциональность переживания времени приблизительно передает диаграмма времени [Там же, c. 31].

Свойства устойчивости и изменчивости всего данного во времени и в первую очередь сознания времени объясняются сочетанием продольной и поперечной интенциональности: способности непосредственно присоединять к ядру впечатления хвост ретенций и горизонт протенций и способности скачком или

5 2

прыжком воспроизводить прежде бывшее или ожидаемое в будущем, сообщая Теперь-точке еще одно измерение — глубину.

4.2.2. Абсолютный темпорально-конститутивный поток сознания

Предмет, который привлек наше внимание, постепенно разворачивается перед нами в потоке времени, причем мы не просто соединяем отдельные образы предмета, но внимательно наблюдаем за постепенно изменяющимся предметом. «Дело обстоит не таким образом, что мы якобы имеем простую цепь “ассоциированных” интенций, в котором одно напоминало бы о другом, а это — о следующем (в потоке), но мы имеем одну интенцию, которая есть в себе интенция на ряд возможных осуществлений» [Гуссерль 1994б, c. 58]. Такая интенция придает постоянство феномену в потоке времени, что позволяет воспринимать устойчиво изменяющийся предмет. «Постоянная модификация схватывания в постоянном потоке не затрагивает “чтойности” схватывания, т. е. смысла, она не полагает никакого нового объекта и никакой новой фазы объекта, она не выявляет никакой новой временной точки, но постоянно [полагает] тот же самый объект с теми же самыми временными точками» [Там же, c. 69]. Предмет постепенно исчезает из вида, представляя собой «явление постоянного отодвигания в прошлое» [Там же, c. 70], и вместе с этим постепенным исчезновением наше внимание привлекает природа самого течения, несущего нас и открывающего нашему взору все новые предметы.

Живое настоящее актов протекания сливается в единый поток сознания, конституирующий время. Выражение «поток сознания», впервые употребленное Уильямом Джемсом и широко распространенное в литературе и литературоведении XX в., используется и в феноменологии. Поток сознания обыкновенно представляют движением свободных ассоциаций, позволяющим переходить от одного предмета, надолго приковывающего к себе наше внимание, к другому, на который достаточно лишь бросить краткий взгляд. «Если мы бросим общий взгляд на удивительный поток нашего сознания, то прежде всего нас поразит различная скорость течения в отдельных частях. Сознание подобно жизни птицы, которая то сидит на месте, то летает» [Джемс, c. 65]. «Птица

5 3

летит как раз сейчас через солнечный сад… Птица изменяет свое место, она летит. В каждом новом положении следует за ней … отголосок предыдущих явлений. Каждая фаза этого отголоска затухает, однако, в то время как птица летит дальше, и, таким образом, к каждой последующей фазе принадлежит серия “отзвуков”, и мы имеем не простой ряд последовательных фаз … но серию — для каждой отдельной фазы последовательности» [Гуссерль 1994б, c. 127]. Полет птицы порождает серии отзвуков, которые наблюдатель теперь способен ухватить, а позднее — воспроизвести. Неразрывное единство потока обеспечено даже не просто его серийностью, но тем, что одна серия «отзвуков» встраивается в другую, та — в третью и т. д. Различия между моими «точками зрения», или, точнее, мной самим вчера и сегодня, сегодня и завтра, существуют, но это — различия в едином потоке. «Временные позиции не отделяются друг от друга посредством обособляющихся актов, единство восприятия есть здесь неразрывное единство, которое лишено всех выделяющихся внутренних различий. С другой стороны, существуют все же различия, поскольку каждая временная точка индивидуально отличается от любой другой, но именно отличается, но не отделена» [Там же, c. 90]. Мы не связываем ассоциациями отрезки прошлого и будущего с мгновениями настоящего. Напротив, переживающее сознание направлено на само течение времени, уносящее в прошлое каждый миг, каждый отзвучавший тон. Но он остается тем же самым, он все время присутствует в подобающем для него самого времени, и своей себе-тождественностью подтверждает «сплавленность в единство неразрывного протяжения» [Там же, c. 90], позволяя всем поклонникам объективности конструировать объективное время. Ценой и основанием устойчивости становится постоянная изменчивость: все большее и большее удаление от настоящего того объекта, что дан нам во времени. Благодаря этому движению мы в состоянии, с одной стороны, конструировать объективное время, а с другой — конституировать абсолютную субъективность потока сознания. Перечисляя далее способы конституирования времени, мы обнаруживаем три разных возможных взгляда на время. «Мы нашли:

Вещи опыта в объективном времени (где нужно было бы еще разделить различные уровни эмпирического бытия, которые

5 4

до сих пор не принимались в расчет: вещь опыта отдельного субъекта, интерсубъективно тождественная вещь, вещь физики);

Конститутивные многообразия явлений различных уровней, имманентные единства в до-эмпирическом времени;

Абсолютный темпорально-конститутивный поток сознания» [Гуссерль 1994б, c. 77]. Обыкновенно каждый из нас способен видеть вещи во времени, согласовывать то, что он увидел с другими, видеть физические вещи. Все они изменяются или покоятся. Перенос внимания позволяет увидеть конституирование феноменов продольной или поперечной интенциональности путем ретенциальных и протенциальных модификаций и их последующего вопроизведения в воспоминаниях и ожиданиях. Все они — изменяющиеся или покоящиеся. Но фоном любого переживания времени остается само течение времени, или «поток сознания». Это — само изменение и покой. Поскольку поток сознания представляет собой абсолютную субъективность, постольку он остается фоновым переживанием и единственным возможным нарушением принципа «говорить только о том, что сам видишь». Вопрос о том, насколько возможно перенести внимание на сам этот поток, остается открытым. Что произойдет в ходе и в результате такой попытки: промелькнет ли перед глазам жизнь, как о том сообщает известный литературный штамп, переживем ли мы (или не переживем) пограничную ситуацию, сойдем с ума или удержимся на самом краю пропасти безумия, перестанем пользоваться в рассуждениях силлогизмами, а на письме — синтаксисом? Вне-феноменологичес- кие описания потока сознания, рассматриваемого прямо и непосредственно, предлагают нам рассмотреть именно такие возможности.

Изначальная задача феноменологического исследования времени связана с необходимостью исследования собственного сознания, все время пребывающего в точке Теперь. Описание внутреннего восприятия времени позволяет ближе познакомиться с движущейся и устойчивой природой предметностей, заполняющих сознание. Абсолютная субъективность, доступная в фоновом переживании потока сознания, позволяет хотя бы косвенно догадаться об интерсубъективной сущности сознания.

5 5

Глава 5

ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ РЕДУКЦИЯ

5.1. Общая характеристика феноменологической редукции

Последняя глава первого тома «Логических исследований» предлагает проект чистой логики. Задачи, которые предстоит решить в ходе исполнения этого проекта, включают в себя, вопервых, установление простейших предметных категорий и их элементарных форм соединения, установление их происхождения, т. е. постижение их сущности, во-вторых, установление законов и теорий, коренящихся в этих категориях, причем на стороне смысла здесь разрабатываются теории, подобные силлогистике, тогда как на стороне предметного коррелята такие теории, как чистое учение о множестве, чистое учение о количестве и т. п. Наконец, в-третьих, необходимо было создать чистое учение о многообразии, или теорию возможных форм теорий [Гуссерль 2011, c. 210–213]. В таком виде проект чистой логики (как и проект чистой грамматики второго тома «Логических исследований») не был осуществлен, но через этот проект проходит путь феноменологии, ведущий от изучения оснований математики к общей теории абстрагирования и к исследованию надиндивидуального содержания индивидуального сознания. Необходимое, для того чтобы пройти этот путь, очищение сознания стало центральным событием феноменологии, реализовавшись в виде теории и практики феноменологической редукции.

Чистота в феноменологии никогда не понималась как чистота от предметного содержания; признание интенциональной природы сознания исключает саму возможность такого понимания чистоты. Поэтому первым делом стоит отстраниться от всего психофизического. «То, что присутствует в этом физическом и психофизическом опыте, должно оставаться вне игры. … То, что дает психическому положение и связь в реальной природе, мы должны оставить без рассмотрения» [Гуссерль 1992, c. 66]. Вместе с психофизическим необходимо освободиться и от связанных

5 7

с некритическим принятием психофизического предрассудков. «Чистый опыт означает, конечно, и свободу от всех предрассудков, которые берут свое происхождение в иных сферах опыта и которым обычно отдается предпочтение по научным соображениям» [Гуссерль 1992, c. 67]. Хотя уже предшественники современной феноменологии стремились осуществить интенциональный анализ сознания, осуществлен он не был, и случилось это в силу некритического принятия таких трансценденций, как мое собственное «я», воспринимаемое как вещь среди других вещей мира, как переживания этого вещного «я», как его неопределенная включенность в объективное время: редукция призвана избавить феноменологию в первую очередь от них. «Лишь посредством редукции, которую мы также желаем называть феноменологической редукцией, я добываю некую абсолютную данность, которая ничего более от трансценденции не обнаруживает» [Гуссерль 2006, c. 120]. Условием интенционального анализа должен поэтому стать переход к чистым феноменам, каждый из которых соответствует определенным психическим переживани-

ям. «Каждому психическому переживанию на пути феноменологической редукции соответствует … некий чистый феномен, который выставляет свой имманентный характер … в качестве абсолютной данности» [Там же, c. 121–122].

Феноменологии, в отличие от других дисциплин, необходимо использовать метод, не имея возможности опираться на предварительные методические разработки. Обычно методом называется последовательная деятельность, продолжающая усилия предшественников. Специальные методики встраиваются в заранее заданный общий метод, определенный системой правил или принципов, что и обеспечивает совместную работу многих поколений исследователей и процесс накопления знаний. «Насколько все иначе в феноменологии! Мало того, что еще до всякого определяющего существо дела метода ей уже потребен метод — для того, чтобы вообще доставить схватывающему взору поле трансцендентально чистого сознания; мало того, что ей необходимо отвращать взор от остающихся в сознании природных данностей, которые как бы сами собой переплетаются с новыми интендированными данностями, и все это дается с трудом, так что вечно ей грозит опасность перепутать одни и дру-

5 8

гие, — недостает ведь и всего того, что так идет на пользу сфере природных предметов, а именно привычной близости им благодаря давно усвоенному видению, дара полученных по наследству ходов мысли и методов, отвечающих самому предмету» [Гуссерль 1999, c. 138]. Расчищая поле приложения творческих способностей человеческого сознания, феноменология вынужденно использует навыки обыкновенного человеческого сознания. Феноменологическая редукция может осуществляться и непроизвольно. Ганс-Георг Гадамер вспоминает, как Гуссерль «неоднократно замечал в связи с учением об эйдетической редукции, что в искусстве она “осуществляется спонтанно”» [Гадамер, c. 143]. Если редукция может осуществляться и спонтанно, то она, во всяком случае, более, чем метод. Скорее, следует считать редукцию путем или способом перехода (переноса внимания или взгляда) как намеренного, так и непреднамеренного, от «естественных» данностей в поле трансцендентально чистого сознания.

Сравнивая феноменологию с (неокантианской) теорией познания, Шелер писал о том, какие преимущества в феноменологии предоставляет термин «установка» по сравнению с термином «метод». «Я говорю “установка” — а не метод. Метод — это заданная какой-то целью мысленная процедура обработки фактов, например, индукция, дедукция. Здесь же речь идет, вопервых, о самих фактах нового типа, которые предшествуют всякой логической фиксации, а, во-вторых, — о процедуре созерцания» [Шелер 1994, c. 198]. Психологический по происхождению термин «установка» используется в феноменологии для обозначения устойчивого стиля волевой жизни: «Под установкой … понимается привычно устойчивый стиль волевой жизни с заданностью устремлений, интересов, конечных целей и усилий творчества, общий стиль которого тем самым предопределен» [Гуссерль 1986, c. 106]. Установки прямо связаны с сообществами, в которых люди проживают свою обыкновенную, или естественную, жизнь, не задавая вопросов о мире, в котором они живут, принимая этот мир как нечто само собой разумеющееся. «Естественная жизнь характеризуется при этом как наивная именно благодаря своей вжитости в мир — в мир, который всегда определенным образом осознан как наличествующий универсальный горизонт, но не тематизирован» [Там же]. Темой

5 9

бодрствующего сознания в естественной установке становятся сущие в мире, но не сам мир.

Естественной установке противостоит ряд установок высшего порядка. Смена естественной установки на любую из них может быть лишь временной, «значимой на протяжении всей последующей жизни она может стать лишь в форме безусловного волевого решения периодически … возобновлять ту же самую установку» [Гуссерль 1986, c. 107]. Крайними случаями установок более высокого порядка становятся универсальная практическая установка и теоретическая установка. Универсальная практическая установка «ни в коем случае не должна означать заинтересованности и включенности во все частные и единичные структуры внутри мира» [Там же], но лишь внимание к общим структурам практики. Теоретическая установка «основывается на волевом epoch по отношению ко всей естественной, в том числе и высокого уровня, практике» [Там же], предполагая взращивание философской теории, в высокой степени и в высшем смысле непрактичной. Помимо полярно противоположных универсальных установок, возможно выделить установку на универсальную критику «всей жизни и всех жизненных целей, всех порожденных жизнью человечества культурных образований и систем культуры, тем самым критики самого человечества и руководящих им, отчетливо или неотчетливо выраженных ценностей» [Там же] и мифорелигиозную установку, которая «заключается в том, что мир тематизируется как целостность», причем под миром понимается здесь «мир мифической апперцепции» [Там же, c. 108], конкретно-традиционно представленный нациям или даже человечеству в целом. Вопрос о существовании иных установок, отличающихся от естественной, следует оставить открытым.

Представив переход от естественной установки к установкам более высокого порядка в самом общем виде, можно говорить о переходе от естественной установки к феноменологической, полагая такой переход необходимым моментом любого вида редукции. «В естественной установке мы направляем взгляд на естественный мир, природу в самом широком смысле: этот взгляд есть естественная установка» [Гуссерль 2004б, с. 252]. С естественной установкой может быть связана определенного рода

6 0