Совершенствуя сценическое слово наставления для тех, кто хочет быть замечательным артистом. Сборник

говорите; не взлезайте на первое слово, как на забор, с которого потом соскакиваете на основной тон дальнейшего предложения.

126. Подражание

Никогда не подражайте актёру, который вам нравится (тому, который не нравится, и так подражать не будете). Не подражайте; чему будете подражать? Уже было сказано, что только недостатки чужие воспроизводимы, а качества подражанию не поддаются. Так же предосудительно со сто-

роны ученика подражать учителю, как со стороны учителя

требовать себе подражания. Блаженный Августин сказал: «Учителя выставляют себя в пример, и это они называют

учить». И в самом деле, то, что мы видим в артисте, есть

результат. Ну как же можно подражать результату, не усвоив себе то, чем результат достигнут. Нет, изучайте приемы,

пути, а результаты сами придут и будут, может быть, лучше

чем у образцов, во всяком случае в большем соответствии с вашей личной природой, чем всё, что вы могли бы позаимствовать. Да наконец, помните, что уже было сказано:

мудрая природа пожелала, чтобы только недостатки могли

быть воспроизводимы: качества, воспроизведённые, дают карикатуру, — качества должны быть подлинные.

127. Чувство или искусство?

Предоставим досужим людям обсуждать вопрос, —

вчём из двух заключается сила великих артистов. А мне

относительная ценность этих двух начал представляется

втаком восходящем порядке:

1. Ни чувства, ни искусства.

2. Чувство без искусства (в сущности, не знаю даже, не

хуже ли это первого).

3. Искусство без чувства. 4. И чувство и искусство.

71

71

128. Уровень речи

Предвижу, что мои требования ясности, отчётливости и точности произношения вызовут осуждение: скажут —

педантизм. «Зачем, скажут, говорить на сцене «здраВствуйте», когда в жизни мы говорим «здраствуйте» и, даже «здрастыйте»; к чему такое насилие?» Не придирайтесь. Речь имеет свои степени от простоватости до величия и со степнью речи должно произношение согласоваться. Если

несомненно, что какая-нибудь сваха скажет — «Здрастыйте,

матушка», то столь же несомненно Миранда, папский нунций, принося Борису поздравление с восшествием на престол от имени папы, скажет, что «святой отец Клемент» ему

Апостольское шлёт благословенье И здраВствует на государстве.

Соблюдайте степени речи; один из наибольших гре-

хов нашей сцены — неумение разнообразить литературный уровень; у нас слишком всё читается одинаково. Соблюдайте, соблюдайте степени речи, не допускайте простоватость в величии, не опускайте величие до простоватости.

129. Просьба

Когда авторы пишут «одевать пальто», не повторяйте

за ними, поправляйте их, говорите — «надевать пальто». Ведь если вы допускаете возможность сказать «одевать»,

то должны допустить возможность и обратного, т. е. —

«раздевать пальто». А уж это, кажется, всякому ясно, что нелепица: одевать и раздевать можно только кого-нибудь,

а что-нибудь (пальто или фуражку) можно только надевать

и снимать, но никак нельзя раздевать, а потому самому

нельзя и одевать.

Может быть, вы мне не верите? Может быть, поверите Жуковскому и Пушкину?

Нагих одела ты порфирою своей.

Когда, надев мужской наряд, Богиня едет в маскарад.

Что вы наденете, жемчужную ли нить?

72

72

Иль полумесяц изумрудный? Алмазный мой венец?

130. В жизни

Или вы думаете, не важно, как актёр в жизни говорит? Не только произношение житейское сказывается в сценической речи, и потому важно следить за ним; но и сама речь, склад её, выбор слов и выражений, дают нам известный

пошиб, тот или иной культурный уровень, который окрашивает всё наше существо и потому, очевидно, проявляется и в наших сценических воплощениях. Всякого рода словесные привычки, ухватки, прибаутки, налагают на нас печать, которая только осложняет сценическую работу перевопло-

щения. Нужно остерегаться в жизни всего того, что на сцене потребует отвыкания. Есть в этой области влияния неуловимые, но долгие и глубокие; казалось бы пустяк, а вся наша повадка понемногу перерождается и укладывается

визвестную форму, в известный тип, культурная ценность которого зависит от литературного уровня усвоенных нами привычек.

Не говорите «обязательно» вместо «непременно». Это слово уместно только там, где есть элемент обязанности. Этому слову не подобает давать патетическое ударение, — оно допустимо лишь в бесстрастном употреблении. Так вы скажете: «Прокурор обязательно присутствует в заседании суда».Но вы не скажете ту же фразу с такой интонацией на этом слове, какую вы иногда (совершенно ошибочно)

даёте, когда говорите, например, — «Я обязАтельно пойду

вконцерт Шаляпина». Добейтесь того, чтобы ясно ощутить

всебе разницу интонаций и разницу этих двух форм того же слова; когда ощутите её, изгоните вторую форму из вашей обыденной речи. Ощущаете вы нелепость такого выражения, как — «Вот приду домой, обязательно искупаюсь», или — «Вот представлю вас, — обязательно влюбитесь», или — «Если не напомните, обязательно забуду» (обя-

зательно забуду!!!). Ясно ощутите точный смысл этого

слова, если будете употреблять его, как сказуемое в форме

прилагательного с усечённым окончанием: «Вам обязатель-

73

73

но присутствовать в таком-то месте», «Вам обязательна пересадка на такой-то станции». «Вам обязателен взнос в такое-то учреждение». Вот, если будете себе повторят такие выражения, отдадите себе отчёт в истинном смысле этот слова, и естественно изгоните из употребления такие

дикие его применения, как выше приведённые. Никогда не употребляйте его в виде определительного наречия при

другом слове, — «обязательно нужно», или «обязательно надо»; ведь коли обязательно, то значит — нужно; ведь это всё равно, что сказать — «вам позволительно можно».

Не говорите «что» вместо «што» и «конечно» вместо «конечно». Это педантично, книжно, как «перьвый», «церьковь», «крепький», вместо «первый», «церковь», «крепкий».

Не говорите «прислуга» вместо «служанка». Ведь «при-

слуга» существительное собирательное, всё равно как «пер-

сонал» или «личный состав». Поймите же, что нельзя сказать « моя прислуга ушла за почтой» или « моя прислуга поранила себе палец», всё равно как нельзя сказать « наша учащаяся молодёжь порезала себе палец». Но можно сказать «наша учащаяся молодёжь разъехалась по домам» и можно сказать « наша прислуга разбежалась по всему городу». Ясно, что кухарка или служанка не может «раз-

бежаться по всему городу». Ясно и то, что нельзя от «при-

слуга» производить множественное число. Можно сказать

«моя прислуга состоит из трёх человек», но нельзя сказать «у меня три прислуги». А сколько говорят!…

Не говорите «в этим» вместо «в этом», «на этим» вместо «на этом». Не говорите «между прочим» вместо «между

тем». А то я слыхал (от семинаристов) и такое выражение как «междутопротчим», вместо «между тем». Кстати, не

говорите «между проТчим». Ещё семинарское выражение: «слишком» вместо «очень», — избегайте.

Не говорите «роскошный» о таких предметах, где нет элемента роскоши. Понятие роскоши связано с понятием цены, также с понятием устройства; это есть результат че-

ловеческого выбора, человеческого вкуса и суждения. Как

же можно слово «роскошный» применять в тех случаях,

где человек, так сказать, не причём? Я понимаю, сказать —

«роскошная квартира», «роскошная обстановка»; но как

же можно сказать — «роскошный вальс», «роскошная

селёдка», «роскошная девица». Правда, бывают случаи,

74

74

когда и о предметах не купленных, о произведениях природы, можно сказать «роскошный»; так, мы любуемся «роскошью» раскраски цветов, — но это уже метафорическое употребление слова. И Пушкин сказал:

Цветы осенние милей

Роскошных первенцев полей.

Но чувствуете ли разницу во внутреннем смысле слова при таком употреблении? Чувствуете как это естественно, спокойно в сравнении с насильственностью таких выражений, как «роскошная похлёбка»? Употребление этого слова

всмысле обычного определителя пленительных качеств,

всмысле одобрительного аттестата, — вот, что предосудительно1.

Ведь сказать о произведении природы «роскошный»

это то же самое, что сказать о произведении природы «превосходный»2. Ещё Рескин усматривал сущность разницы природы и искусства в том, что ко второму приложимо определение « превосходный», а к первому оно не приложимо. У нас же можно в применении к явлениям природы слышать не только « превосходный» или «роскошный», но даже такие выражения, как «шикарный». Последнее слово совсем изгоните из употребления. Т.е. можно его употреблять

втаких случаях, когда то, о чём говорите, есть опять-та- ки результат чьей-нибудь предумышленной деятельности;

другими словами: что бы иметь право сказать о предмете, что он шикарный, надо, что бы он был результатом чье- го-нибудь «шикаренья», или чтобы он мог стать предметом «шикаренья». Вот почему можно сказать «шикарная коляска», «шикарная женщина», но нельзя сказать «шикарная малина», «шикарный водопад», «шикарная комета».

Как могло проникнуть в русский язык и получить право гражданства в нашем обиходе такое выражение,

как «протежировать», да ещё с дательным падежом?! Французский глагол требует прямого дополнения; но, ве-

роятно, под иностранным словом сохранилось в русском

1А что сказать об употреблении наречия? «Он роскошно знает своё дело», «Он роскошно объясняет теорию звуков». Вы сомневаетесь? Слыхал, много раз слыхал…

2Принимая это слово в смысле красоты, а не в смысле добротности.

75

75

сознании требование русского глагола «покровительствовать». Не лучше ли вернуться к нему и изгнать позорное выражение, одинаково оскорбительное и для того языка, из

которого оно пришло, и для того, в который оно втёрлось. Вообще, — иностранные слова! Убавляйтесь их, по

возможности убавляйте. Не говорите «мерси» вместо «благо-

дарствуйте» или «спасибо»: ведь вы не говорите «сильвупле» вместо «пожалуйста». Не говорите «дефект» вместо «изъян», «превалировать» вместо «преобладать». Не употребляйте отвратительного газетного слова «анкета» вместо столь красивого русского слова «опрос». Остерегайтесь таких слов, как «вираж», «ангар» и всех тому подобных слов, приехавших к нам на автомобилях или прилетевших на аэропланах. Пусть ответственность на них лежит на тех, кто забыл, что по-русски есть «поворот» и «сарай», но не позволяйте им из технических выражений превращаться в ходячие. Убавляйте,

убавляйте иностранные слова. Блюдите русский язык, — он в опасности. Как хлеб от сорных трав, так и наш язык — мо-

жет прямо выродиться от натиска иностранных плевел.

76

132. Гимнастика

Воспитывайте своё телодвижение. Для выработки пра-

вильности, а следовательно и красоты его, нет иного способа как гимнастические упражнения, построенные на

системе Дельсарта. Воспитывайте телодвижение и речь, —

у человека нет других средств воздействия, кроме этих двух. Речь есть звук и она должна в постоянном слиянии

годарствуйте». И такие слова заменяются, и чем заменяются? «Мерси!» А в магазинах наших: «Да, месье», «будьте любезны, мадам». И это не в каких-нибудь «французских» магазинах вроде «о гурме» или «а ля парюр»; нет, — во всех московских магазинах; уже улетучиваются из сознания такие русские слова, как «сударь, сударыня»… Или, может быть, «сударыня» менее уважительно, чем «мадам»?

77

77

стелодвижением. Всё время на сцене вам приходится соизмерять: такое-то слово сказать на таком-то месте, сделать на такое-то слово такое-то движение, всё время вы должны приноравливать звук к движению, а движение к звуку, дабы, как сказал Гамлет актёрам, — телодвижение соответствовало слову, а слово телодвижению. Иными словами, вы должны всё время согласовывать пространственное

свременным. Выработать необходимую для этого легкость, свободу, развить в себе способность ясного приказания и точного выполнения, и вместе с тем развить и проявить внаружу все дремлющие в вас возможности, вы можете только путём гимнастических упражнений, построенных на строгом подчинении звуку (музыке); иного пути для этого нет, как Ритмическая Гимнастика Жак-Далькроза. Об общевоспитательном значении этой системы здесь умалчи-

ваю, но не думаю, чтобы общевоспитательными соображениями актёру следовало пренебрегать.

133. Последний Совет

Когда готовите роль, размещайте сцену, никогда не руководствуйтесь тем соображением, что «так на сцене выйдет лучше». А всегда спрашивайте себя — «Как было бы в жизни?» Не имейте зрителей перед глазами — сами будьте зрителем жизни. Природа на сцене, а не «театр» на сцене, вот, что должно быть вашей целью. Всё наше сценическое преподавание направляет помыслы ученика на театр, на сцену, на зрителя, вместо того чтобы ставить его лицом

к жизни. Ведь сцена, рампа, кулисы, — это неизбежное зло, лишь условие сценического искусства, но сущность его. «Всегда имей в виду натуру», сказал Щепкин. И когда вам кажется, что вы нашли что-нибудь хорошее, красивое, эффектное, подумайте, — правдоподобно ли это? Сколько актёров имеют излюбленные приемы, свои особые ухватки, которыми они щеголяют, и которые родились тут же, за рампой, которых вы в жизни ни у кого, да даже у него само-

го, никогда не увидите.

Если хотите, чтобы вышло на сцене хорошо, «краси-

во», забудьте о сцене, пока упражняйтесь: если ты любишь

78

78

Искусство, — «всегда имей в виду Натуру», ибо искусство есть цветение природы, а не может быть цвета, когда нет растения. Корнями в жизни надо сидеть, и надо любить жизнь и все её проявления. Не уходить из жизни, не думать, что искусство — в дурмане; нет — искусство в сознании,

впросветлённом сознании. Сколько я видел драматических экзаменов! «Что вы нам прочитаете?» — «Из записок

Сумасшедшего»; другой — «Не гулял с кистенём»; третий — «Сумасшедший» Апухтина и т. д. Хочется сказать таким: «Отойдите в сторону, успокойтесь; перестаньте пыхтеть; да прежде всего причешитесь, поправьте взъерошенные волосы, распустите злобные морщины, разомкните грозные кулаки… Ну, вот так. Теперь вбегите в комнату, будто со двора, из сада, упадите на стул и, запыхавшись от радост-

ной беготни по солнечным лугам, воскликните — «Как я

устал, и какая дивная погода!» Или знаете, ещё что? Просто остановите вашу трагическую тираду, посмотрите на человека, будто бы в стороне от вас стоящего, и, протянув к нему руку, скажите — «Дайте мне, пожалуйста, стакан воды, я так устал от этой нудной декламации, — смерть хочется горло промочить». Да скажите это так, чтобы было правдоподобно, чтобы все поверили, что вам действитель-

но хочется горло промочить, и что вы это говорите не для

нас, кто вас слушает, а только для того несуществующего

человека, который будто бы стоит от вас в сторонке». Вот что хочется сказать, когда присутствуешь на драматических

экзаменах. Какая неврастения, какой сомнамбулизм! Какая психологическая однострунность! Какая отрешённость от

живой природы, какая разобщённость с жизнью! И какая

вчитке разобщённость со слушателями! Когда читаете

басню, — не «играйте» её, не говорите её по ролям, с подражанием голосам, а рассказывайте её; рассказывайте мне,

слушателю, что было и как было, и что из этого вышло, и как вы на всё это смотрите, Мне не интересно, что сказал Косолапый Мишка или что сказала Проказница Мартышка,

а мне интересно знать, что вы думаете о том, что они ска-

зали. Рассказывайте мне, убеждайте меня (меня или кого

хотите из числа слушателей, — выберите любого), но толь-

ко не уходите в себя, не замыкайтесь в каком-то кольце,

за которым я, зритель, вижу существо, ничего общего со

мной не имеющие, говорящие о чём-то, не известно кому.

79

79

Вырабатывайте в себе дар убедительности, — чтобы вас слушали и чтобы вам верили. Когда вы выработаете в себе убедительность по отношению к слушателю, тогда получится и убедительность по отношению к партнёру, — первейшее условие правдоподобия в диалоге…

Вот, что я хотел вам сказать на прощание. Всё это трудно, не правда ли? Но то, что вы дадите без труда, не имеет ценности. Только после поборенной трудности наступает искусство, и никакие способности от этого труда не избавляют. Не полагайтесь на свои способности, — учитесь; не рассчитывайте на вдохновение, — упражняйтесь; не мните себя гением, — работайте. Это мой самый последний совет; он же, впрочем, был и первым; да все предыдущие страницы ничто иное, как раскрытие того, в чём он заключается. Работайте.

80