Слово о полку Игореве. Перевод с древнерусского, статьи, комментарии

По аналогии нашу стратегию работы со «Словом» можно было бы назвать аутентичным переводом. Для его осу- ществления мы сохранили свойственное оригиналу отсут- ствие регулярного ритма и рифм. На самом деле ритм есть, но он возникает и исчезает. Это — ритм мерцаю- щий. Пульсации его нелегко заметить, поскольку они преимущественно касаются не строк, а больших фрагмен- тов текста. Они не заданы заранее, но определяются смыслом, темпом, пафосом происходящего. По наблюде- нию Д. С. Лихачева, ритм памятника основан на равнове- сии синтаксических единиц — более или менее равномер- ном чередовании коротких и длинных периодов. Наряду с живыми интонациями это производит впечатление не мо- нотонности, «легкости… текста».

Далее. В своем переводе мы использовали архаичные лексические формы (ранехонько, причитаючи); те сла- вянизмы, которые понятны нынешнему читателю (трес-

ветлое, лада).

Вообще аутентичный перевод предполагает макси- мально возможное сохранение оригинала. Искусство пе- реводчика здесь состоит в том, чтобы создать текст, ко- торый наполнен ароматом старины, но вполне понятен нынешнему читателю. Очевидно, что сама возможность аутентичного перевода определяется близостью передаю- щего и воспринимающего языков. В нашем случае — древнерусского и русского.

Выполненный нами аутентичный перевод фрагмента «Плача Ярославны» включает 42 слова.

Таким образом:

—древнерусский подлинник — 37 слов;

—перевод Жуковского — 45 слов;

—перевод Заболоцкого — 52 слова;

—аутентичный перевод — 42 слова.

82 Принципы перевода древнего текста

Указанные стратегии следуют из разных принципов перевода древнего текста. В нашем рассмотрении таких принципов два:

1.Ориентация на современного читателя.

2.Ориентация на оригинальный текст. Цепочка

текст — переводчик — читатель

допускает смещение акцента либо от переводчика к чита- телю, либо от переводчика к тексту. В первом случае (Заболоцкий) главное — смысловая и формальная дос- тупность памятника читателю, современному по отноше- нию к переводу; облегчение восприятия памятника; его эстетическая адаптация. Суть в том, чтобы приспособить древний подлинник к иному, нынешнему времени, сделать малодоступный оригинал эстетически узнаваемым. Суть в том, чтобы приблизить памятник к читателю.

Во втором случае (Жуковский, Смирнов) акцент ста- вится на сохранении и смысла, и, по возможности, формы оригинала, на его фонетическом воспроизведении. Здесь адаптация сведена к минимуму и заменена актуализацией. Древний текст как бы возрождается. Возвращаются его ритмический строй и лексика. А лексическое обновление там, где оно неизбежно, идет по пути замещения вышед- ших из употребления древних слов оставшимися в упот- реблении старыми словами или словами, нейтральными к нашему восприятию их во времени. Здесь не памятник приближается к читателю, а, наоборот, читатель прибли- жается к памятнику. Значит, наша задача не в том, чтобы адаптировать оригинал, сделать его эстетически узнавае- мым, а в том, чтобы актуализировать архаику подлинни- ка, сохранить его поэтику, обратив внимание на перво- зданную красоту и мощь тех эпических форм, которые, может быть, нынешнему ценителю и малознакомы. Да,

принцип ориентации на читателя облегчает ему воспри- ятие памятника, зато принцип ориентации на оригинал позволяет услышать первородный звук, что в поэзии рав- носильно первородному смыслу.

ПРИЛОЖЕНИЕ

СЛОВО

О ПЛЪКУ ИГОРЕВ°,

ИГОРЯ, СЫНА СВЯТЪСЛАВЛЯ,

ВНУКА ОЛЬГОВА

(ДРЕВНЕРУССКИЙ ТЕКСТ)

Не л±по ли ны бяшетъ, братiе, начяти старыми словесы трудныхъ

пов±стiй о пълку Игорев±, Игоря Святъславлича? Начати же ся тъй п±сни по былинамъ сего времени, а не по замышленiю Бояню.

Боянъ бо в±щiй, аще кому хотяше п±снь творити, то раст±кашется мыслiю по древу,

с±рымъ вълкомъ по земли, шизымъ орломъ подъ облакы.

Помняшеть бо, речь, първыхъ временъ усобiц±. Тогда пущашеть 10 соколовь на стадо лебед±й; которыи дотечаше, та преди п±снь пояше — старому Ярославу, храброму Мстиславу, иже зар±за Редедю предъ пълкы касожьскыми, красному Романови Святъславличю.

Боянъ же, братiе, не 10 соколовь на стадо лебед±й пущаше,

нъ своя в±щiа пръсты на живая струны въскладаше; они же сами княземъ славу рокотаху.

Почнемъ же, братiе, пов±сть сiю

отъ стараго Владимера до нын±шняго Игоря, иже истягну умь кр±постiю своею,

88Древнерусский текст

ипоостри сердца своего мужествомъ; наплънився ратнаго духа,

наведе своя храбрыя плъкы на землю Полов±цькую за землю Руськую.

Тогда Игорь възр± на св±тлое солнце

ивид± отъ него тьмою вся своя воя прикрыты.

И рече Игорь къ дружин± своей:

«Братiе и дружино! Луце жъ бы потяту быти, неже полонену быти.

А всядемъ, братiе, на свои бръзыя комони, да позримъ синего Дону».

Спала князю умь похоти

и жалость ему знаменiе заступи — искусити Дону Великаго. «Хощу бо, рече, копiе приломити конець поля Половецкаго;

съ вами, Русици, хощу главу свою приложити, а любо испити шеломомь Дону».

О Бояне, соловiю стараго времени!

Абы ты сiа плъкы ущекоталъ, скача, славiю, по мыслену древу, летая умомъ подъ облакы, свивая славы оба полы сего времени, рища въ тропу Трояню чресъ поля на горы. П±ти было п±снь Игореви того внуку:

«Не буря соколы занесе чресъ поля широкая — галици стады б±жать къ Дону Великому».

Чи ли въсп±ти было, в±щей Бояне, Велесовь внуче: «Комони ржуть за Сулою — звенить слава въ Кыев±; трубы трубять въ Нов±град± — стоять стязи въ Путивл±».

Игорь ждетъ мила брата Всеволода. И рече ему буй туръ Всеволодъ: «Одинъ братъ, одинъ св±тъ св±тлый —

ты, Игорю: оба есв± Святъславличя! С±длай, брате, свои бръзыи комони, а мои ти готови ос±длани у Курьска на переди. А мои ти куряни св±доми къмети,

подъ трубами повити, подъ шеломы възлел±яны, конець копiя въскръмлени;

пути имь в±доми, яругы имъ знаеми, луци у нихъ напряжени, тули отворени, сабли изъострени; сами скачють, акы с±рыи влъци въ пол±,

ищучи себе чти, а князю слав±».

Тогда въступи Игорь князь въ златъ стремень и по±ха по чистому полю.

Солнце ему тьмою путь заступаше; нощь стонущи ему грозою птичь убуди; свистъ зв±ринъ въстазби.

Дивъ кличетъ връху древа:

велитъ послушати земли незнаем± — Влъз±, и Поморiю, и Посулiю, и Сурожу,

и Корсуню, и теб±, Тьмутораканьскый блъванъ! А Половци неготовами дорогами поб±гоша къ Дону Великому; крычатъ т±л±гы полунощы, рци лебеди роспущени:

Игорь къ Дону вои ведетъ!

Уже бо б±ды его пасетъ птиць подобiю; влъци грозу въсрожатъ по яругамъ; орли клектомъ на кости зв±ри зовутъ; лисици брешутъ на чръленыя щиты.

О Руская земле! Уже за шеломянемъ еси! Длъго ночь мрькнетъ.

Заря св±тъ запала, мъгла поля покрыла. Щекотъ славiй успе, говоръ галичь убуди. Русичи великая поля чрьлеными щиты