Слово о полку Игореве. Перевод с древнерусского, статьи, комментарии

За землю Русскую, За раны Игоревы, буйного Святославича!

Галицкий Осмомысл Ярослав!70 Высоко сидишь на столе своем златокованном, Горы Угорские71 подпер полками железными.

Заступив путь королю, Замыкаешь Дунаю ворота; Мечешь бремена72 через облака, Суды рядишь до Дуная. Грозы твои по землям текут; Отворяешь врата Киева73; Стреляешь с отчего злата стола Дальних салтанов74.

Стреляй, господин, Кончака, Поганого кощея За землю Русскую, за раны Игоревы,

Буйного Святославича!

А ты, буй Роман75 и Мстислав!76 Мысль отважная на подвиг разум ваш кличет. Высоко паришь в отваге, Словно сокол на ветру ширяясь,

В доблести своей птицу стремясь превзойти. Ведь у вас молодцы железные

под шеломами латинскими. Дрогнула от них земля и многие страны —

Хинова, Литва, Ятвиги, Деремела77,

Иполовцы копья свои повергли,

Иголовы преклонили

Под те мечи булатные.

«Дружину твою, княже, Ворон крыльями запахнул, Звери кровь ее излизали».

Не было тут ни брата Брячеслава, Ни другого — Всеволода:

Так одинешенек изронил он свою жемчужну душу

Из тела храброго сквозь ожерелие златое83.

Уныли голоса, Поникло веселье, Трубы трубят городенские.

Ярославичи и все внуки Всеслава!84 Склоните стяги свои, Воткните в землю мечи переломанные. Ибо лишились дедовой славы.

Ибо вы своими смутами Навели поганых

На землю Русскую, на богатство Всеслава. Из-за распри вашей Пошло насилие от земли Половецкой!

На седьмом веке Трояна85 Кинул Всеслав жребий О девице себе любой86.

Оперся хитростью на коней87

Искакнул ко граду Киеву

Идоторкнулся древком До злата стола киевского.

Но отпрянул от них лютым зверем В полночь из Белгорода, Синей мглою охвачен;

Утром же вонзил секиры —

Вот и ныне встали стяги Рюриковы И другие — Давидовы, Но врозь, врозь по ветру Полотнищами пашут.

Копья поют!

На Дунае Слышен голос Ярославны93, Кукушкой неведомой Кличет ранехонько, Плачет:

«Полечу зегзицею94 по Дунаю, Омочу рукав бобровый95 В Каяле-реке, Утру князю кровавые раны

На груди богатырской».

Плачет Ярославна ранехонько В Путивле на гребне стены, причитаючи: «О, ветер, ветрило!

Зачем, господине, навстречу веешь? Зачем на крыльицах легких Мчишь хинские стрелки На воинов лада моего?

Или мало тебе было под облаками веять, Корабли в синем море лелеючи? Зачем, господине, веселье мое

развеял по ковылю?»

Плачет Ярославна ранехонько В Путивле на гребне стены, причитаючи: «О, Днепр Словутич!96 Ты пробил каменные горы97 Сквозь землю Половецкую.

Ты лелеял на себе Святославовы ладьи До стана Кобякова.

Прилелей, господине, ко мне ладу моего, Чтоб не слала о заре слез ему Нá море».

Плачет Ярославна ранехонько В Путивле на гребне стены, причитаючи: «Светлое и тресветлое солнце!

Для всех ты и тепло и прекрасно: Зачем же, господине, простерло ты

горячие лучи свои На воинов лады моей?

Вó поле безводном Жаждою им луки изогнуло, Заточило печалью Колчаны?»

Плеснуло море полуночи; Идут смерчи мглистые. Игорю князю Бог путь кажет

Из земли Половецкой на землю Русскую, К отчему злату столу.

Смерклась заря вечерняя. Игорь спит, Игорь бдит,

Игорь мыслью поля мерит От великого Дона до малого Донца.

В полночь коня ему свистнул Овлур98 за рекою;

Велит князю разуметь:

Князю Игорю тут не оставаться! Кликнул, Застучала земля, Зашумела трава,

Завозились возы половецкие. А Игорь-князь

Горностаем мелькнул в тростниках И — белым гоголем в воду.

На том берегу вскочил на борзого коня,

Аспрыгнул с него серым волком. И помчался к излучине Донца. И взвился соколом под облака, Когтя гусей-лебедей

Утром, Днем, Ввечеру.

Апока Игорь соколом ширялся, Овлур волком рыскал, Росу студеную струшивал:

Ибо надорвали оба борзых коней.

Говорит Донец: «Княже Игорь! Не мало тебе чести,

АКончаку нелюбия,

АРусской земле веселья».

Игорь говорит: «О, Донче!

Не мало тебе чести, Лелеявшему князя на волнах, Стлавшего ему зелену траву На своих серебряных брегах99,

Укутавшего его тёплыми туманами Под сенью древа зеленого; Ты сберегал меня

Гоголем на воде, Чайками на струях, Чрьнядьми на ветрах100.