Слово о полку Игореве. Перевод с древнерусского, статьи, комментарии

кие междоусобные брани, в которых все средства хороши. И вот уже одни русские князья, когда им это выгодно, предают других русских князей, вступая в союзы с ино- земцами, — поляками ли на Западе, половцами ли на Юге, — и вместе разоряют Русь в беспощадных сечах. Автору «Слова» — современнику этих бесчинств невмо- готу их видеть, они ранят его сердце, терзают разум, и только умудренный опытом будущих столетий историк заметит, что «чрез ослабление родовой связи между кня- жескими линиями, чрез их отчуждение друг от друга и чрез видимое нарушение единства Русской земли приго- товляется путь к ее собиранию, сосредоточению, сплоче- нию частей около одного центра, под властью одного го- сударя» — сильнейшего князя в богатейшей вотчине; что «естественная нить событий» состоит в постепенном пе- реходе «родовых княжеских отношений в государствен- ные» (С. М. Соловьев). Значит, на исходе XII века на- метился путь от родового к государственному переустрой- ству русской жизни; путь, завершившийся возвышением Московского княжества, когда в правлении Иоанна IV Московский великий князь получает титул царя, а удель- ные князья становятся его безусловными подданными. Но до этого нужно было еще дожить. И «дожить» пятьсот лет, перетерпев татаро-монгол. Мы не знаем, был или не был автор «Слова» свидетелем нового страшного бедст- вия, постигшего Русь — нашествия орд Батыя (1236), зато на глазах песнопевца творились все те беззакония, которыми полнилась смена «родового» уклада жизни на никому тогда не ведомый «государственный». Как сказа- но у поэта:

Чреду веков питает новость, Но золотой ее пирог, Пока преданье варит соус, Встает нам горла поперек.

Таков исторический фон. На нем и разворачивается волнующая нас тема — поход Новгород-Северского кня- зя Игоря Святославича против половцев.

3

Особенность «Слова» — в его историзме. Здесь все подлинно: и события, и сопровождающие их явления при- роды, и действующие лица, и лица не действующие, но упоминаемые в контексте повествования. Памятник не противоречит летописям. Может быть, те более подробны и точны в деталях, однако ничто не сравнится с ним глу- биной и яркостью художественного постижения событий, вживанием в них.

Кем же приходился главным князьям древней русской истории некто Игорь — герой «Слова», небольшой удель- ный господин, владевший Новгород-Северским — город- ком на Десне, неподалеку от Чернигова?

Игорь был прямым потомком Рюрика в IX колене. Если из разветвленного генеалогического древа Рюри- ковичей выделить Игорев «ствол» — прямую отцовскую линию, то, говоря библейским слогом, ее можно предста-

вить так:

Рюрик родил Игоря (Рюриковича). Игорь родил Святослава.

Святослав родил Владимира, крестившего Русь. Владимир родил Ярослава, прозванного Мудрым. Ярослав родил Святослава II.

Святослав II родил Олега — князя Черниговского и Тмутороканского, прозванного в «Слове» Гориславичем.

Олег родил Святослава Черниговского.

Святослав Черниговский родил Игоря Новгород-Се- верского.

Игорь родил трех сыновей: Владимира Путивльского, Олега Игоревича и Святослава Игоревича.

Одна из многих трудностей в восприятии «Слова» связана с именами действующих лиц. Чтобы вполне по- нимать текст, надо знать, кто есть кто. Дополнительная сложность состоит в том, что одно и то же имя часто но- сили разные люди, жившие в разные времена. Скажем, в нашем перечне упоминаются четыре Святослава. Их лег- ко различить, когда имеешь дело с древом, и совсем не просто, когда перед тобой художественный текст восьми- сотлетней давности, автор которого ориентирован на чи- тателя ему современного, то есть предполагает, что тому всегда ясно, о ком идет речь. Между тем не всякий, взявший в руки «Слово» сегодня, отважится разбираться в генеалогических тонкостях княжеских родов. Поэтому предварять древний текст и его перевод ветвящимся дре- вом имен едва ли имеет смысл. Необходимые связи будут установлены в «Комментариях», следующих за переводом. А вот снова выделить Игорев династический «ствол» («кто кого родил»), но в иной записи, можно уже сейчас.

Предлагаем поколенную роспись прямых предков Игоря по отцовской линии и его ближайших потомков. Арабскими цифрами перед косой чертой указан общепри- нятый порядковый номер князя, а после косой черты — номер его отца. Начиная с Владимира I, все нижесле- дующие князья действуют или упоминаются в «Слове».

4

А вот канва похода князя Игоря, запечатленная в ле- тописях.

23 апреля 1185 года Игорь, его сын Владимир и пле- мянник Святослав с дружиною выступают в поход на по- ловцев, не предупредив об этом «старшего» киевского князя Святослава, то есть «без разрешения». Самоволь- ность поступка вызвана не только личной храбростью Игоря, не только его желанием отвоевать у половцев по- терянный город Тмуторокань на Сурожском (Азовском) море, но и неудовлетворенным честолюбием воина. Не- задолго до того Святослав совершил удачный поход на половцев, а Игорь к битве опоздал. Как ни торопился он поспеть, но кони Игоревой дружины скользили на голо- леде, и время было упущено. (Легко заметить, что этот гололед и послужит в скором будущем первопричиной случившихся с Игорем и его дружиной несчастий.)

По пути к войску присоединяется брат Игоря Все- волод.

1 мая у Донца дружину застигает солнечное затме- ние — по поверью, предвестье несчастья, но Игорь пре- небрегает небесным знамением. Он рассчитывает застать половцев врасплох, однако те начеку и готовы к бою. Раз- ведчики («сторожа») советуют князю вернуться, на что Игорь отвечает отказом: «Сором ны будет пущеи смер- ти». — «Срам будем нам пуще смерти».

Два войска движутся навстречу друг другу. Неведо- мый автор «Слова» показывает нам то русских, то полов- цев, как будто предвосхищая параллельный киномонтаж.

Рати сходятся, закипает бой, и поначалу берут верх русичи. Степь бежит, бросая стяги, древки, хоругви; красных девок половецких; все богатства своих кочевых телег…

Лаврентьевская летопись сообщает, что после этого торжества победители три дня веселились и предавались похвальбе, как они пойдут за Дон, дойдут до Лукоморья (Азовского моря) и «до конца изобьют поганых» (языч- ников).

Согласно же Ипатьевской летописи, язычники не дали христианам попировать и одного дня. Они окружили иго- реву дружину такою силою, как будто русское войско со- брало против себя в кольцо «всю половецкую землю».

Тогда и началась настоящая битва. Она длилась без малого трое суток. Русичи сражались отчаянно, но — сила солому ломит, а силы были слишком неравные. Мы увидим, как автор «Слова», будто птица, мечется над по- лем битвы, душою летит на все стороны света — зовет русских князей помочь Игорю, снова возвращается к по- лю брани. Зов его не услышан. Гибнет дружина. Раненый Игорь попадает в плен. После долгого пленения он бе- жит. Киев встречает его как героя у «святой Богородице Пирогощей».

Таков «сюжет».

5

Событийная острота происшедшего очевидна. Автор- ский пафос более чем понятен. Перекличка с нашим вре- менем пронзительна. Переживаемые нами ныне — в на- чале XXI века — горькие чувства схожи с теми, что ис-

пытывал наш соотечественник в XII веке, ибо исток у них один и тот же: переустройство всего уклада жизни и свя- занные с ним те же самые проявления, что и во времена создания «Слова»: распад, ослабление, амбиции, раздо- ры. Может быть, потому безотчетно, лишь с необъясни- мым ощущением срочности и сделан этот новый (энный) перевод. Было ритмизованное переложение Жуковского. Был рифмованный Заболоцкий. Был пунктуально выве- ренный Лихачев. И много кто еще. Но «на дворе у нас» третье тысячелетие. Времена изменились, и они не отда- лили нас от «Слова», а приблизили к нему. Так легла спираль истории. Сила литературного памятника в том, что он требует новых и новых обращений к себе, потому что затрагивает вечные, повторяющиеся казусы бытия. Пребывая в небрежении и забвении, культурная нива за- растает столь же стремительно, как и полевая. Возделы- вать ее нужно постоянно. Приходит новое поколение, и оно требует своего прочтения памятника. Время изменяет акценты, уточняет детали. Вот побудительные мотивы этого перевода. Были и другие.

С детства меня мучило кажущееся несоответствие ме- жду героическим характером «Слова» и горечью проис- ходящего в нем. Почему литературным памятником стало описание неудачного похода? А кто такой Игорь? Удель- ный князек, бывший союзник половецкого хана Кончака по борьбе с Киевом, малым войском самовольно напав- ший на половцев, погубивший дружину, попавший в плен… За что же его считают героем? Если бы не «Сло- во», об этом Игоре, наверно, давно уже никто бы и не помнил… А что такого особенного в самóм тексте, из ка- ких таких слов он сложен, если сам Пушкин мечтал сде- лать свой перевод того, что он называл «Песней о полку Игореве», детально разобрал несколько строк и, как звук камертона, оставил нам свое «ля» — перевел зачин:

«Не прилично, братья, начать старым слогом печаль- ную песнь об Игоре Святославиче; начаться же песне по былинам сего времени, а не по вымыслам Бояна»?..

Лучший способ постичь иноязычный или древнеязыч- ный текст — это перевести его самому, что и было сдела- но в майские дни и ночи 2004 года. А «перст судьбы» переводчик усматривает в том, что, еще ничего не зная о дате солнечного затмения, остановившего Игоревы полки у Донца под вечер 1 мая 1185 года, он переводил это со- бытие под вечер же 1 мая — спустя 819 лет.

СЛОВО О ПОЛКУ1 ИГОРЕВЕ2,

ИГОРЯ, СЫНА СВЯТОСЛАВА, ВНУКА ОЛЕГОВА

(ПЕРЕВОД)