Слово о полку Игореве. Перевод с древнерусского, статьи, комментарии
.pdfСлово о плъку Игорев~ |
91 |
И отъ вс±хъ странъ Рускыя плъкы оступиша. Д±ти б±сови кликомъ поля прегородиша,
а храбрiи Русици преградиша чрълеными щиты. Яръ туре Всеволод±! Стоиши на борони, прыщеши на вои стр±лами, гремлеши о шеломы мечи харалужными. Камо туръ поскочяше,
своимъ златымъ шеломомъ посв±чивая, тамо лежать поганыя головы Половецкыя. Поскепаны саблями калеными
шеломы Оварьскыя отъ тебе, яръ туре Всеволоде! Кая раны дорога братiе, забывъ чти и живота
играда Чрънигова отня злата стола
исвоя милыя хоти, красныя Гл±бовны, свычая и обычая.
Были в±чи Трояни, минула л±та Ярославля; были плъци Олговы, Ольга Святьславличя. Тъй бо Олегъ мечемъ крамолу коваше
истр±лы по земли с±яше.
Ступаетъ въ злать стремень въ град± Тьмуторокан±.
То же звонъ слыша давный великый Ярославь. А Владимiръ сынъ Всеволожь
по вся утра уши закладаше въ Чернигов±. Бориса же Вячеславлича слава на судъ приведе, и на Канину зелену паполому постла, за обиду Олгову, храбра и млада князя.
Съ тоя же Каялы Святоплъкъ полел±я отца своего междю Угорьскими иноходьцы ко Свят±й Софiи къ Кiеву.
Тогда при Олз± Гориславличи с±яшется и растяшеть усобицами, погибашеть жизнь Даждьбожа внука, въ княжихъ крамолахъ
92 |
Древнерусский текст |
в±ци челов±комь скратишася.
Тогда по Руской земли р±тко ратаев± кикахуть, нъ часто врани граяхуть, трупiа себ± д±ляче,
агалици свою р±чь говоряхуть: хотять полет±ти на уедiе.
То было въ ты рати и въ ты плъкы,
асицей рати не слышано: съ заранiа до вечера, съ вечера до св±та летятъ стр±лы каленыя, гримлютъ сабли о шеломы,
трещатъ копiа харалужныя въ пол± незнаем±, среди земли Половецкыи.
Чръна земля подъ копыты костьми была пос±яна,
акровiю польяна: тугою взыдоша по Руской земли. Что ми шумить, что ми звенить давечя рано предъ зорями?
Игорь плъкы заворочаетъ, жаль бо ему мила брата Всеволода. Бишася день, бишася другый —
третьяго дни къ полуднiю падоша стязи Игоревы. Ту ся брата разлучиста на брез± быстрой Каялы; ту кроваваго вина не доста;
ту пиръ докончаша храбрiи Русичи:
сваты попоиша, а сами полегоша за землю Рускую. Ничить трава жалощами, а древо ся тугою къ земли преклонилося.
Уже бо, братiе, невеселая година въстала, уже пустыни силу прикрыла.
Въстала обида въ силахъ Дажьбожа внука; вступила д±вою на землю Трояню; въсплескала лебедиными крылы на син±мъ море, у Дону; плещучи убуди жирня времена. Усобица княземъ на поганыя погыбе, рекоста бо братъ брату: «се мое, а то мое же»;
и начяша князи про малое «се великое» млъвити,
Слово о плъку Игорев~ |
93 |
а сами на себ± крамолу ковати.
Апоганiи съ вс±хъ странъ прихождаху съ поб±дами на землю Рускую.
О! далече зайде соколъ, птиць бья, — къ морю!
АИгорева храбраго плъку не кр±сити.
За нимъ кликну карна, и желя поскочи по Руской земли, смагу мычючи въ пламян± роз±. Жены Рускiя въсплакашася, а ркучи:
«Уже намъ своихъ милыхъ ладъ
ни мыслiю смыслити, ни думою сдумати, ни очима съглядати, а злата и сребра ни мало того потрепати».
Авъстона бо, братiе, Кiевъ тугою, а Черниговъ напастьми.
Тоска разлiяся по Руской земли; печаль жирна тече средь земли Рускыи.
Акнязи сами на себе крамолу коваху;
а поганiи сами, поб±дами нарищуще
на Рускую землю, емляху дань по б±л± отъ двора. Тiи бо два храбрая Святъславлича
Игорь и Всеволодъ уже лжу убудиста, которую то бяше успилъ отецъ ихъ Святъславь грозный великый Кiевскый —
грозою бяшеть притрепеталъ.
Своими сильными плъкы и харалужными мечи наступи на землю Половецкую, притопта хлъми и яругы, взмути р±ки и озеры, иссуши потоки и болота; а поганаго Кобяка изъ Луку моря,
отъ жел±зныхъ великихъ плъковъ Половецкихъ яко вихръ выторже — и падеся Кобякъ
въ граде Кiев±, въ гридниц± Святъславли. Ту Н±мци и Венедици, ту Греци и Морава поютъ славу Святъславлю, кають князя Игоря,
94 |
Древнерусский текст |
иже погрузи жиръ во дн± Каялы,
р±кы Половецкiя, Рускаго злата насыпаша. Ту Игорь князь выс±д± изъ с±дла злата а въ с±дло кощiево.
Уныша бо градомъ забралы, а веселiе пониче. А Святъславь мутенъ сонъ вид± въ Кiев± на горахъ.
«Си ночь съ вечера од±вахуть мя, рече, чръною паполомою, на кроваты тисов±; чръпахуть ми синее вино съ трудомь см±шено; сыпахуть ми тъщими тулы поганыхъ тльковинъ великый женчюгь на лоно,
ин±гуютъ мя; уже дьскы безъ кн±са в моемъ терем± златовръс±мъ.
Всю нощь съ вечера бусови врани възграяху; у Пл±сньска на болони б±ша дебрьски сани
инесоша я къ синему морю».
И ркоша бояре князю:
«Уже, княже, туга умь полонила.
Се бо два сокола сл±т±ста съ отня стола злата поискати града Тьмутороканя, а любо испити шеломомъ Дону:
уже соколома крильца прип±шали поганыхъ саблями, а самаю опуташа въ путины жел±зны.
Темно бо б± въ 3 день: два солнца пом±ркоста, оба багряная стлъпа погасоста,
исъ нима молодая м±сяца, Олегъ и Святъславъ, тъмою ся поволокоста и въ мор± погрузиста,
ивеликое буйство подаста Хинови.
На р±ц± на Каял± тьма св±тъ покрыла — по Руской земли прострошася Половци, аки пардуже гн±здо.
Уже снесеся хула на хвалу.
Слово о плъку Игорев~ |
95 |
Уже тресну нужда на волю. Уже връжеса Дивь на землю.
Се бо Готскiя красныя д±вы въсп±ша
на брез± синему морю: звоня Рускымъ златомъ, поютъ время Бусово, лел±ютъ месть Шароканю. А мы уже, дружина, жадни веселiя».
Тогда великiй Святславъ изрони злато слово слезами см±шено, и рече:
«О моя сыновчя Игорю и Всеволоде!
Рано еста начала Половецкую землю мечи цв±лити,
асеб± славы искати. Нъ нечестно одол±сте, нечестно бо кровь поганую пролiясте. Ваю храбрая сердца въ жестоцемъ харалуз± скована, а въ буести закалена.
Се ли створисте моей сребреней с±дин±! А уже не вижду власти сильнаго и богатаго и многовои брата моего Ярослава съ Черниговьскими былями, съ могуты,
и съ татраны, и съ шельбиры, и съ топчакы, и съ ревугы, и съ ольберы.
Тiи бо бес щитовь съ засапожникы кликомъ плъкы поб±ждаютъ, звонячи въ прад±днюю славу. Нъ рекосте: «мужаим±ся сами, преднюю славу сами пихитимъ,
азаднюю ся сами под±лимъ!»
А чи диво ся, братiе, стару помолодити? Коли соколъ въ мытехъ бываетъ, высоко птицъ възбиваетъ:
не дастъ гн±зда своего въ обиду. Нъ се зло: княже ми непособiе. На ниче ся годины обратиша!
Се у Римъ кричатъ подъ саблями Половецкыми, а Володимиръ подъ ранами.
Туга и тоска сыну Гл±бову!»
96 |
Древнерусский текст |
Великый княже Всеволоде!
Не мыслiю ти прелет±ти издалеча отня злата стола поблюсти?
Ты бо можеши Волгу веслы раскропити, а Донъ шеломы выльяти.
Аже бы ты былъ, то была бы чага по ногат±, а кощей по резан±.
Ты бо можеши посуху живыми шереширы стр±ляти — удалыми сыны Гл±бовы. Ты, буй Рюриче и Давыде!
Не ваю ли злачеными шеломы по крови плаваша? Не ваю ли храбрая дружина рыкаютъ акы тури, ранены саблями калеными на пол± незнаем±?
Вступита, господина, въ злата стремени за обиду сего времени, за землю Русскую, за раны Игоревы буего Святславлича!
Галичкы Осмомысл± Ярославе!
Высоко с±диши на своемъ златокованн±мъ стол±, подперъ горы Угорскыи своими жел±зными плъки, заступивъ королеви путь, затворивъ Дунаю ворота, меча бремены чрезъ облаки, суды рядя до Дуная.
Грозы твоя по землямъ текутъ; отворяеши Кiеву врата;
стреляеши съ отня злата стола салтани за землями. Стр±ляй, господине, Кончака, поганого кощея за землю Рускую, за раны Игоревы буего Святславлича!
А ты, буй Романе и Мстиславе! Храбрая мысль носить васъ умъ на д±ло. Высоко плаваеши на д±ло въ буести, яко соколъ на в±трехъ ширяяся, хотя птицю въ буйств± одол±ти.
Суть бо у ваю жел±зныи паворзи
Слово о плъку Игорев~ |
97 |
подъ шеломы Латинскими.
Т±ми тресну земля, и многи страны — Хинова, Литва, Ятвязи, Деремела и Половци — сулици своя повръгоша, а главы своя подклониша подъ тыи мечи харалужныи.
Нъ уже, княже Игорю, утръп± солнцю св±тъ,
адрево не бологомъ листвiе срони. По Рсi и по Сули гради под±лиша;
аИгорева храбраго плъку не кр±сити.
Донъ ти, княже, кличетъ и зоветь князи на поб±ду. Олговичи, храбрыи князи, досп±ли на брань. Инъгварь и Всеволодъ, и вси три Мстиславичи, не худа гн±зда шестокрилци!
Непоб±дными жребiи соб± власти расхытисте! Кое ваши златыи шеломы
и сулицы Ляцкiи и щиты?
Загородите полю ворота своими острыми стр±лами за землю Русскую, за раны Игоревы буего Святъславлича!
Уже бо Сула не течетъ сребреными струями граду Переяславлю, и Двина болотомъ течетъ онымъ грознымъ Полочаномъ подъ кликомъ поганыхъ.
Единъ же Изяславъ сынъ Васильковъ
позвони своими острыми мечи о шеломы Литовскiя; притрепа славу д±ду своему Всеславу,
асамъ подъ чрълеными щиты на кровав± трав± притрепанъ Литовскыми мечи, и с хотию на кровать.
И рекъ:
«Дружину твою, княже, птиць крилы прiод±,
азв±ри кровь полизаша!».
не бысть ту брата Брячяслава, ни другаго — Всеволода:
98 |
Древнерусский текст |
единъ же изрони жемчюжну душу изъ храбра т±ла чресъ злато ожерелiе. Унылы голоси, пониче веселiе; трубы трубятъ Городеньскiи. Ярославе и вси внуце Всеславли! Уже понизите стязи свои,
вонзитe свои мечи вережени:
уже бо выскочисте изъ д±дней слав±. Вы бо своими крамолами начясте наводити
поганыя на землю Рускую, на жизнь Всеславлю. Которою бо б±ше насилiе
отъ земли Половецкыи.
На седьмомъ в±ц± Трояни връже Всеславъ жребiй о д±вицю себ± любу.
Тъй клюками подпръся окони
и скочи къ граду Кыеву и дотчеся стружiемъ злата стола Кiевскаго.
Скочи отъ нихъ лютымъ зв±ремъ въ плъночи изъ Б±лаграда, об±сися син± мьгл±, утръже вазни с три кусы,
отвори врата Новуграду, разшибе славу Ярославу, скочи влъкомъ до Немиги, съду токъ.
На Немиз± снопы стелютъ головами, молотятъ чепи харалужными, на тоц± животъ кладутъ, в±ютъ душу отъ т±ла.
Немиз± кровави брез± не бологомъ бяхуть пос±яни, пос±яни костьми Рускихъ сыновъ.
Всеславъ князь людемъ судяше, княземъ грады рядяше, а самъ въ ночь влъкомъ рыскаше:
изъ Кыева дорискаше до куръ Тмутороканя, великому Хръсови влъкомъ путь прерыскаше. Тому въ Полотск± позвониша заутренюю рано у Святыя Софеи въ колоколы,
Слово о плъку Игорев~ |
99 |
аонъ въ Кыев± звонъ слыша. Аще и в±ща душа въ друз± т±л±, нъ часто б±ды страдаше.
Тому в±щей Боянъ и пръвое прип±вку смысленый рече:
«Ни хытру, ни горазду, ни птицю горазду, суда Божiа не минути».
О, стонати Руской земли, помянувше пръвую годину, и пръвыхъ князей! Того стараго Владимiра не льз± б± пригвоздити къ горамъ Кiевскимъ.
Сего бо нын± сташа стязи Рюриковы,
адрузiи Давидовы;
нъ розьно ся имъ хоботы пашутъ; копiа поютъ.
На Дунаи Ярославнынъ гласъ слышитъ — зегзицею незнаемь рано кычеть: «Полечю, рече, зегзицею по Дунаеви; омочю бебрянъ рукавъ въ Каял± р±ц±, утру князю кровавыя его раны на жестоц±мъ его т±л±!».
Ярославна рано плачетъ въ Путивл± на забрал±, а ркучи:
«О в±тр±, в±трило!
Чему, господине, насильно в±еши? Чему мычеши Хиновьскыя стр±лкы
на своею нетрудною крилцю на моея лады вои? Мало ли ти бяшетъ гор± подъ облакы в±яти, лел±ючи корабли на син± мор±?
Чему, господине, мое веселiе по ковылiю разв±я?» Ярославна рано плачеть Путивлю городу на заборол±, а ркучи:
«О Днепре Словутицю!
Ты пробилъ еси каменныя горы
100 |
Древнерусский текст |
сквоз± землю Половецкую.
Ты лел±ялъ еси на себ± Святославли носады до плъку Кобякова. Възлел±и, господине, мою ладу къ мн±,
а быхъ не слала къ нему слезъ на море рано». Ярославна рано плачетъ въ Путивл± на забрал±, а ркучи:
«Св±тлое и тресв±тлое слънце! Вс±мъ тепло и красно еси.
Чему, господине, простре горячюю свою лучю на лад± вои, въ пол± безводн± жаждею имь лучи съпряже, тугою имъ тули затче?».
Прысну море полунощи; идутъ сморци мьглами. Игореви князю Богъ путь кажетъ изъ земли Половецкой на землю Рускую, къ отню злату столу.
Погасоша вечеру зари. Игорь спитъ, Игорь бдитъ, Игорь мыслiю поля м±ритъ
отъ Великаго Дону до Малаго Донца.
Комонь въ полуночи Овлуръ свисну за р±кою — велить князю разум±ти:
князю Игорю не быть кликну! Стукну земля, въшум± трава, вежи ся Половецкiи подвизашася.
А Игорь князь поскочи горнастаемъ к тростiю
иб±лымъ гоголемъ на воду. Възвръжеся на бръзъ комонь
искочи съ него босымъ влъкомъ.
И потече къ лугу Донца, и полет± соколомъ подъ мьглами, избивая гуси и лебеди завтроку и об±ду и ужин±.
Коли Игорь соколомъ полет±, тогда Влуръ влъкомъ потече,