Работа. Права при трудоустройстве и увольнении-1

Надо сказать, что руководство Сталинградского обллита прислушалось к рекомендациям инспектора из Москвы. Об этом свидетельствует тот факт, что вскоре после проверки (а точнее, через два дня) исполняющий обязанности начальника Сталинградского обллита Жильцов издал приказ № 5 по Сталинградскому областному управлению по делам литературы и издательств, первый пункт которого гласил: «Уполномоченного Обллита при “Сталинградской Правде” тов. Гончарова К.В. за необеспечение работы (неоднократное разглашение государственных тайн в печати, списывание и передача постороннему лицу приказов Главлита по изъятию литературы) от работы освободить с 10 марта 1939 г.»186. На место Гончарова назначался политредактор обллита Соколовский. В третьем пункте приказа удовлетворялось заявление уполномоченного по библиотекам Лещева с просьбой об освобождении его от работы по собственному желанию. Таким образом, указанные в акте проверки нерадивые цензоры прекратили свою прежнюю работу и были заменены.

Но не только инспекторы из Главлита контролировали работу местных работников цензуры. Районные уполномоченные сами проверяли друг друга. Есть пример того, как между цензорами устраивалось характерное для того времени «социалистическое соревнование». Так, в мае 1939 г. на имя начальника Сталинградского обллита поступила докладная от уполномоченного по Калининскому району И.И. Шапоренко. Шапоренко и его коллега Батов взяли на себя обязательства по соревнованию. Шапоренко провел проверку цензорской деятельности уполномоченного по Михайловскому району Батова. В докладной говорится, что проверка показала «низкое качество работы товарища Батова»187. После проверки был составлен акт, в котором были перечислены его недоработки: «Батов не отчитывался перед Облллитом, газету с визой Батов оставлял у себя, хотя надо было отдавать редакции. Также много нарушений уполномоченный Батов допустил в области изъятия вражеской литературы (было обнаружено несколько книг врагов народа)»188.

В ходе посещения Михайловского района цензор Шапоренко выступил с докладом на заседании райкома партии. В докладе также давалась низкая оценка деятельности Батова. И райком, заслушав доклад, принял постановление, в котором отмечалось, что уполномоченный обллита «не сделал необходимых выводов и не принял мер к очищению библиотек от вражеской литературы». В итоге райком постановил снять уполномоченного Батова с работы как «несправившегося и не могущего обеспечить в дальнейшем контроль за газетой, местными радиопередачами и книжными фондами библиотек», просил обком утвердить это решение и рекомендовал на должность нового уполномоченного обллита по Михайловскому

186ГАВО. Ф.Р-688. Оп. 3. Д. 2. Л. 19.

187Там же. Д. 7. Л. 66.

188Там же. Л. 67, 67 об, 68.

61

району Д.Н. Липа189. К сожалению, в архиве не удалось найти материалы об аналогичной проверке работы уполномоченного Шапоренко, которую по ходу соцсоревнования должен был провести Батов.

В 1920—1930-е гг. в СССР сформировалась новая система государственного цензурного контроля. Цензура в нашей стране являлась частью политической инфраструктуры и одним из важнейших механизмов контроля над общественной жизнью и массовым сознанием. Направления деятельности органов цензуры определяло руководство коммунистической партии. Центральным звеном организации цензуры являлся Главлит, которому были подчинены цензурные ведомства союзных и автономных республик, краев и областей страны. В эту структуру входили местные цензурные органы территориальных образований Нижнего Поволжья. В своей деятельности местные сотрудники руководствовались распоряжениями Главлита РСФСР и местных комитетов ВКП(б). Непростым был процесс формирования кадров региональной цензуры. Существовали такие проблемы, как нехватка кадров, непостоянство состава работников. На наш взгляд, одной из главных проблем был низкий уровень образования местных цензоров, что сказывалось на качестве их работы. В целом становление нижневолжских органов цензуры шло в общем русле развития цензурной системы в стране.

2.2. Формы цензурного контроля содержания периодической печати

Цензурный контроль в Нижнем Поволжье осуществлялся по технологии, общей для всей советской цензуры тех лет. В 1930-е гг. любое печатное издание проходило три ступени цезурного контроля: предварительный контроль, последующий и, в случае пропуска нежелательной информации, — конфискация изданий.

Без разрешительной визы органов цензуры ни одно печатное произведение не могло выйти в свет. Это касалось не только периодической печати и книг, но и всей печатной продукции в целом (различные плакаты, портреты государственных деятелей, открытки, пригласительные билеты и т.д.). Даже изготовление значков, жетонов и различных эмблем разрешалось только после проверки органами Главлита. Освобождались от предварительной цензуры только печатные материалы чисто канцелярского характера, бухгалтерские документы, всевозможные бланки и т.п.190

При проверке изданий местные цензоры должны были руководствоваться циркулярами и приказами Главлита. В этих документах давались инструкции о том, что можно пропускать в печать, а что нельзя.

189ГАВО. Ф.Р-688. Оп. 3. Д. 7. Л. 71—71 об.

190Блюм А.В. Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929—1953. СПб., 2000. С. 36—37.

62

Прежде всего, в печать не могли пропускаться сведения, разглашающие государственную тайну. К ним относилась любая информация, где, например, уточнялись названия воинских подразделений и частей НКВД, а также сведения о расположении и секретном производстве промышленных предприятий.

Примером предписаний, касающихся неразглашения военной тайны, может послужить «Инструкция о сохранении военной тайны при освещении в печати сведений об осенних маневрах 1928 г.»191, которая была разослана по всем местным органам цензуры. По инструкции разрешалось публиковать в газетах наименования стрелковых и кавалерийских частей, принимающих участие в маневрах по месту их постоянного дислоцирования; можно было описывать вооружение войск, характеристики которого были помещены в несекретных уставах, наставлениях и пособиях РККА; сведения о недочетах в обучении частей разрешалось публиковать, если они не создавали впечатления недостаточной боевой готовности армии; описание тактических задач маневров можно было давать только для батальона и равных ему соединений.

Список сведений, которые запрещалось публиковать в печати, был в два раза длиннее, чем разрешающий. По инструкции в печати не разрешалось разглашать:

«1. Все данные об окружных маневрах в Ленинградском, Белорусском, Украинском и Северо-Кавказском военных округах.

2.Названия судов, принимающих участие в маневрах, а также совершенно не упоминать о подводных лодках и о районе высадки десанта.

3.О некомплекте людей, лошадей, снаряжения, о количестве орудий

ипулеметов и т.д.

4.О недочетах в снабжении РККА и связанных с ними фактах определенного недовольства в частях, а также и те недочеты, наличие которых может повлиять на степень боевой готовности РККА.

5.О численности аэропланов, принимающих участие в маневрах.

6.Сведения о химической подготовке войсковых единиц РККА и о постановке в данных частях химического обучения.

7.Сведения о всевозможных работах по укреплению местности и береговых вод на территории СССР, а также все данные о назначении, местонахождении и современном техническом состоянии аэродромов, крепостей, фортов, укрепленных районов, полос, линий и пунктов и их вооружении и оборудовании. <...>

9.О состоянии средств связи и об успехе работ органов связи на транс-

порте. <...>

12.Сведения о неудовлетворительном политическом настроении и о моральном и физическом состоянии маневрирующих частей, о недоброжелательном отношении населения к частям и о всех массовых конфлик-

191 ГАВО. Ф. Р-2462. Оп. 1. Д. 30. Л. 111—113.

63

тах, возникающих между населением и частями на почве потрав, расквартирования и т.п. <...>

Вотношении этих маневров могут быть опубликованы лишь отдельные тактические эпизоды в масштабе батальона и им равных соединений. При пользовании схемами населенные пункты фактического района маневров переименовать произвольными названиями»192.

Все корреспонденции и интервью с места учений должны были иметь разрешительную визу начальника штаба округа или им уполномоченного лица. Все остальные материалы должны были визироваться начальником IV управления Штаба РККА.

Примеры того, какие сведения считались секретными, показаны в материалах вычерков (т. е. тех материалов, которые были изъяты из печати или исправлены) предварительной цензуры Сталинградского обллита. Каждый цензор районной газеты или более крупного издания должен был регулярно доставлять своему начальству сводку вычерков. Затем уже в обллите наиболее значительные из вычерков объединялись в «Декадные сводки важнейших вычерков предварительной цензуры и обнаруженных последующим контролем нарушений политико-идеологического характера и перечня литеры Б» (т. е. военно-экономических). Эти сводки каждые десять дней направлялись в Главлит, а также в областные партийные органы. Составлялись они по типовой схеме: 1) номер по порядку, 2) наименование газеты, 3) фамилия цензора, 4) краткое содержание вычерка, 5) основание (пункт перечня, дата циркуляра Главлита), 6) принятые меры. Эти документы прекрасно иллюстрируют цензурную работу да и вообще атмосферу в печати того времени.

Возвращаясь к теме контроля за неразглашением тайн и секретных сведений, можно привести некоторые материалы декадных сводок. Так, например, в номере «Сталинградской правды» от 4 марта 1937 г. в заметке «Для любимой родины» Т.А. Алпатовой, инженера завода «Баррикады», «имелись раскрывающие характер завода слова: “Я — Советский военный инженер... Мы оба готовим для Родины мощную непобедимую силу в будущей войне”, подпись: военный инженер». Цензор вычеркнул слово «военный» и предложение в 4-м абзаце193.

Ввычерке последующей цензуры по состоянию на 10 марта 1937 г. сообщалось, что в № 34 «Сталинградской правды» в объявлении «Купим собак» указано: «Обращаться завод “Баррикады”, штаб полка». Тем самым показано наличие полка НКВД на «Баррикадах». Цензору Гончарову, пропустившему подобное объявление, был объявлен выговор194.

Помещение в газетах секретной информации нередко приводило к серьезным разбирательствам с участием обллита и местных партийных орга-

192ГАВО. Ф. Р-2462. Оп. 1. Д. 30. Л. 111—113.

193Там же. Ф. Р-688. Оп. 3. Д. 3. Л. 18.

194Там же. Л. 19.

64

нов. Так, в приказе №101/1 по Сталинградскому областному управлению по делам литературы и издательств от 16 июня 1939 г. говорилось: «В газете “Даешь трактор” тракторозаводского района от 29/VI с. г. за № 146 на первой полосе помещено клише 2-х стахановок кузнечного цеха т. Буренко

иБеловой, в руках одной из них на переднем плане 552 деталь оборонного значения, совершенно секретная. В “печать” и в “свет” дана виза Уполномоченным Облит т. Щеголихиным, газета частично: из 6000 экз. 3304 экз. была задержана и уничтожена. За допущение клише, разглашающего совершенно секретную деталь, Уполномоченный Облит т. Щеголихин заслуживает строгого взыскания, но, принимая во внимание, что тов. Щеголихин не знал, что эта деталь является секретной, ограничиться указанием ему и предупредить тов. Щеголихина, что клише с деталями должны быть обязательно согласованы со спецчастью завода, прежде чем поместить в газете»195.

На заседании бюро Тракторозаводского райкома ВКП(б) также обсуждался этот факт. Заслушав доклад о происшедшем, бюро постановило:

«1. За исключительно небрежное отношение к исполнению обязанностей и граничащее с потерей революционной бдительности разглашение государственной тайны в печати — ответ. редактора газеты “Даешь трактор” члена ВКП(б) с 1920 г. ПРЕДУПРЕДИТЬ.

2.Поставить вопрос перед Облито о привлечении к строжайшей ответственности уполномоченного Лито тов. Щеголихина, подписавшего газету

идопустившего разглашение государственной тайны в печати»196. Нельзя было публиковать в печати сведения об эпидемиях, заболева-

ниях и падеже скота, которые входили в «Перечень литеры Б». В сводке Сталинградского обллита на 20 февраля 1938 г. было представлено три подобных случая. В районной газете «Еланский колхозник» цензор Балабанов вычеркнул из заметки «Районное совещание животноводов» информацию о заражении скота чесоткой. В астраханской газете «Коммунист» цензор Ефимов полностью изъял из номера заметку под заголовком «Преступная халатность», где сообщалось о массовом заболевании и падеже скота в Володаровском районе. Уполномоченный по цензуре Нижне-Чирского района Курочкин не допустил публикации в районной газете «Колхозник Дона» статьи ветеринара «Больше внимания вопросу ликвидации бруцеллеза скота и сохранению молодняка», в которой сообщалось о распространении этой болезни на территории района197.

Вообще опубликование какой-либо негативной информации, описание происшествий и трагедий не приветствовались и требовали особых согласований. В указании, направленном начальнику Сталинградского обллита заместителем уполномоченного СНК СССР по охране военных тайн в печати полковником Пузыревым, говорилось, что сведения о катастрофах,

195ГАВО.Ф. Р-688. Оп. 3.Д. 2. Л. 32.

196Там же. Л. 33.

197Там же. Д. 5. Л. 26—27.

65

взрывах и подобных происшествиях с человеческими жертвами могут публиковаться в газетах только в официальных правительственных сообщениях. Сообщения о местных катастрофах и пожарах в региональной печати помещаются только по согласованию с местными властями. Незначительные происшествия в колхозах можно описывать в печати без согласования с вышестоящими органами, но при этом цензор должен исходить из целесообразности опубликования данного факта и его воспитательного значения для населения. К примеру, заметку о столкновении двух автомобилей в результате небрежности или нетрезвого состояния одного из шоферов вполне желательно поместить в газете, учитывая воспитательное значение этого факта. Но сводные данные о столкновениях и жертвах за определенный срок печатать нецелесообразно198.

Циркуляры Главлита были обязательны к исполнению, и за этим, как свидетельствуют источники, строго следили. Но, возможно, некоторые недочеты допускались потому, что предписания касательно одного и того же вопроса менялись и цензоры не всегда могли быстро перестроиться под новые требования. В разгар массовых репрессий в газетах запрещалось публиковать фамилии разоблаченных «врагов народа». В той же сводке вычерков на 20 февраля 1938 г. упомянуто три таких случая. Так, цензор Белов вычеркнул фамилии «врагов народа» из заметки «Пленум Наримановского Райкома ВЛКСМ», опубликованной в астраханском «Коммунисте». В другом номере этой же газеты из заметки о совещании медиков г. Астрахани была убрана фамилия бывшего наркомздрава Каминского. Астраханский цензор Бойков вычеркнул фамилию «врага народа» Зайнитдинова в статье «До конца исправить ошибки», которая была помещена в многотиражке Волго-каспийского рыбтреста «За рыбную индустрию». Во всех этих случаях основанием вычерка был указан циркуляр Главлита № 1401 от 26 июля 1937 г., в котором запрещалось публиковать имена «врагов народа»199.

Вскоре отношение Главлита к публикации фамилий «врагов народа» изменилось. В циркуляре от 2 марта 1938 г., направленном Н. Садчиковым во все региональные цензурные ведомства, говорилось: «Во изменение циркуляра Уполномоченного СНК по охране военных тайн в печати от 26/VII-37 г. за № 1401 сообщается для сведения и руководства, что в дальнейшем упоминание в газетах фамилий разоблаченных врагов народа разрешать после опубликования их судебно-следственными органами, разрешать упоминание в газетах с разрешения обкомов, крайкомов и ЦК нацкомпартий во всяком отдельном случае»200.

Большая часть цензурных вычерков носила политический характер. Цензор исправлял или устранял из газеты материал, который, по его лич-

198ГАВО. Ф. Р-688. Оп. 3. Д. 4. Л. 65.

199Там же. Д. 5. Л. 26—27.

200Там же. Д. 4. Л. 15.

66

ному мнению, был вредным с идеологической точки зрения или мог быть неправильно истолкован читателями.

Вдекадной сводке на 1 октября 1937 г. отмечено, что в газете «Дети Октября» в заметке «Как готовятся к выборам в советы» было напечатано следующее: «попы — это пауки, высасывающие путем обмана последние соки, отбирающие последнюю корку хлеба у верующего труженика». Цензор указывает, что заметка «неправильно отражает материальное положение трудящихся в данное время. Дано другое»201.

Любопытный вычерк был сделан в 1938 г. в астраханском «Коммунисте». В заметке под названием «Радостная встреча» рассказывалось о приезде депутата Верховного Совета СССР Олейникова «на родину». Цензор посчитал, что в данном контексте понятие «родина» дано неправильно, ограниченно. Вместо «на родину» цензор написал «в свой колхоз»202.

Некоторые фразы в газетных статьях и заметках могли быть неверно истолкованы и квалифицировались цензорами как антисоветские. В декадной сводке вычерков Сталинградского обллита на 20 октября 1937 г. приведены следующие примеры. В газете «За рыбную индустрию» в заметке «В стороне от кружковой работы» был помещен ответ Верхнелебяжинского лесозавода на просьбу секретаря ВЛКСМ помочь деньгами пионеротряду: «вашего пионера не сделаешь за два дня коммунистом». Цензор Мадамкин вычеркнул эту фразу, расценив ее как антисоветскую. В астраханской газете «Политотделец» цензор Бойков сделал вычерк в заметке «Мастер цеха саботирует Стахановское движение», в которой было сказано, что на слова плотника Артемьева о том, что ему неправильно определили норму, мастер цеха Сорокин ответил: «Нечего гнаться за высокими заработками. Мы хотим, чтобы все зарабатывали одинаково». Это высказывание цензор признал антисоветским203.

Вастраханской газете «Коммунист» в статье «Складнев и его покровители» высказывание: «Нам не выгодно выполнить приказ Наркома, иначе станция будет работать хуже» было квалифицировано как антигосударственное, ослабляющее дисциплину и направленное против приказа наркома НКПС204.

Думается, что все эти вычеркнутые высказывания приводились в заметках как пример неправильного отношения людей к своей работе, в качестве критики отрицательных героев. Но цензоры считали, что прямое цитирование таких высказываний может вызвать у читателей внутреннее согласие с людьми, которых в газете хотели обличить.

Некоторые выражения вычеркивали потому, что считали, что они носят двусмысленный характер. Например, в 1938 г. в астраханской заводской многотиражке «Ленинец» в конце заметки под заголовком «Тщатель-

201ГАВО. Ф. Р-688. Оп. 3. Д. 3. Л. 60.

202Там же. Д. 5. Л. 26.

203Там же. Д. 3. Л. 66.

204Там же. Л. 65.

67

но готовиться к партийным занятиям» были помещены такие слова: «у нас нет причин, препятствующих овладению большевизмом кроме нежелания самих нас». Выражение «кроме нежелания самих нас» было вычеркнуто, т. к. цензор счел, что его можно толковать по-разному205.

Очень строго цензоры следили, чтобы в газетах не искажались какиелибо факты или распоряжения властей. Но иногда ошибки находили уже после выхода газеты в свет. В сводке обнаруженных последующим контролем нарушений на 20 октября 1937 г. содержатся такие примеры. В газете «Урюпинская правда» статья под заголовком «Новые задачи рабселькоров» начиналась со слов: «16 октября является днем начала выборов в Верховный Совет». Цензор Ерофеев пропустил эту статью в печать, несмотря на то, что дата выборов была указана неверно и опубликована до издания постановления ЦИК СССР о выборах. В хоперской районной газете «Сталинский путь» при публикации постановления ЦИК СССР об утверждении состава центральной избирательной комиссии по выборам в Верховный Совет СССР не сделана разрядка в слове «постановляет» и после него поставлено двоеточие, чего нет в оригинальном тексте. По этим и другим ошибкам и искажениям уполномоченным обллита, пропустившим их в печать, были даны «соответствующие указания»206.

Отдельного внимания заслуживает отношение цензурных работников к опечаткам в газетах. Как известно, газетная опечатка — это, в общем-то, обычное явление, которое было раньше, существует сейчас и будет существовать до тех пор, пока будут выходить периодические издания.

Случались опечатки и в местной печати. Цензоры их замечали и вносили в сводки вычерков предварительной цензуры. Вот примеры: в сводке на 25 октября 1937 г. говорится о том, что в «Сталинградской правде» цензор Янчиков обнаружил опечатку в заметке «15 норм за смену», где было напечатано: «механосборочного цеха Сталинградского дело» (вместо «депо»). Опечатка была исправлена. В газете «Ленинец» Фрунзенского района было напечатано «избран президиум Верховного Совета Союза СССР», т. е. в «СССР» одна «С» — лишняя. Эта ошибка также была квалифицирована как опечатка, и в графе «принятые меры» было написано: «исправлено».

Однако не все опечатки воспринимались как технические. В газете «За рыбную индустрию» в 1937 г. при публикации постановления ЦИК СССР

была допущена следующая опечатка: «отбывающие наказание по суду и без поражения в избирательных правах и находящиеся в местах заключения», а должно было быть: «не отбывающие» и «не находящиеся». Это было признано «грубой опечаткой, граничащей с политическим извращением постановления ЦИК». Цензору Мадамкину в связи с этим упущением был объявлен выговор207. Подобные опечатки нередко воспринимались как намеренно допущенные.

205ГАВО. Ф. Р-688. Оп. 3. Д. 5. Л. 26.

206Там же. Д. 3. Л. 67.

207Там же. Л. 71.

68

Борьбе с опечатками Главлит уделял значительное внимание. В 1937 г.

вСталинградский обллит, как и во все остальные цензурные ведомства страны, было направлено письмо «О вражеской работе в печати по линии пропуска так называемых “опечаток”». Вот что там сообщалось: «Сейчас уже достаточно известно, что одной из широко распространенных форм вражеской работы в печати является допуск так называемых “опечаток”, сколько-нибудь внимательный анализ характера всевозможных “опечаток”

вготовой продукции не оставляет сомнений в сознательной преднамеренности “творцов” этих опечаток. Нельзя признать случайным, что во многих случаях искажение текста появляется уже после ревизионной корректуры, т.е. в период последней перед печатью технической правки полос ... Не случайно, конечно, и то, что опечатки эти происходят, как правило, в наиболее ответственном политическом тексте и придают слову либо контексту откровенный контрреволюционный смысл...»208.

Вписьме приведено много примеров «контрреволюционных опечаток» в советских периодических изданиях. Вот некоторые: «В журнале “Интернациональный маяк” в важном контексте вместо слова “антияпонский” было набрано, но замечено уполномоченным Главлита слово “антисоветский”. В журнале “Социальное страхование” было обнаружено, что вместо текста “борьба за выполнение решений партии и правительства” набрано: “борьба за невыполнение решений”... В газете “Производственная смычка” (Горьковская область) вместо текста “предан партии” было напечатано “продан партии”».

Вписьме была упомянута саратовская областная газета «Коммунист», где в сообщении о выборах в Верховный Совет Армянской ССР было напечатано «... избран заместителем предателя» (вместо «председателя»).

Вэтом письме цензорам указывалось усилить бдительность при проверке изданий и не доверять редакторам и корректорам, которые обещают исправить опечатки. Давать разрешение «в печать» цензор должен был, только лично удостоверившись, что в тексте никаких искажений нет.

«Пора понять, что малейшая беззаботность в деле соблюдения в этой части инструкции Главлита для уполномоченных чревата серьезными последствиями для дела», — говорилось в письме. Каждый случай появления серьезных опечаток должен тщательно расследоваться, независимо от того, попал ли этот текст в печать. Начальники региональных органов цензуры должны были ознакомить с текстом этого письма всех своих сотрудников209.

Вотчете Главлита за 1939 г. также говорилось о вражеской работе под видом опечаток и приводились примеры наиболее характерных искажений, выявленных в ходе анализа сводок цензурных вычерков. Типичные «вредные» опечатки210:

208ГАВО. Ф. Р-688. Оп. 3. Д. 4. Л. 40.

209Там же. Л. 40—41.

210ГАРФ. Ф. 9425. Оп. 1. Д. 11. Л. 56.

69

При обнаружении «политических» опечаток в уже напечатанной газете тираж полностью изымался. Так, например, в сводке важнейших вычерков последующего контроля Сталинградского обллита на 15 февраля 1939 г. сообщалось, что в астраханской газете «Сталинец» был напечатан такой лозунг: «Будущее за марксизмом-ленинизмом, несущим человечеству счастье и радость... Будущее за коммунизмом?». То есть вместо восклицательного знака был поставлен вопросительный. По решению цензора Буянова газета (480 экземпляров) была конфискована211.

Конфискация готовых номеров газет была нередким явлением, но считалась крайней мерой. По поводу конфискации тиражей Главлит и управление пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) издавали отдельные распоряжения.

В 1939 г. всем заведующим отделами пропаганды и агитации региональных комитетов партии было разослано письмо начальника управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) А. Жданова212. В нем говорилось, что «по сведениям Уполномоченного СНК СССР по охране военных тайн в печати, органами Главлита на местах конфискуется все еще слишком большое количество готовых печатных изданий. Печатные издания конфискуются вследствие допущенных в них грубейших опечаток, политических ошибок, искажения портретов руководителей партии и правительства и разглашения государственных и военных тайн. Конфискация готовых печатных изданий является результатом того, что отдельные работники органов цензуры не усвоили еще в достаточной мере Перечней военных и экономических тайн, не работают над повышением своего идейно-политического уровня и слабо инструктируются Главлитами, Крайлитами и Обллитами. Не снижая ответственности за конфискацию органов Главлита, необходимо отме-

211ГАВО.Ф. Р-688. Оп. 3. Д. 6. Л. 13.

212ГАРФ. Ф. 9425. Оп. 1. Д. 12. Л. 120—122.

70