Работа. Права при трудоустройстве и увольнении-1

ГЛ А ВА 2

РЕГИОНАЛЬНАЯ ЦЕНЗУРА В НИЖНЕМ ПОВОЛЖЬЕ в 1920—1930-е гг.

2.1. Органы цензуры

Одной из важнейших составляющих функционирования средств массовой информации в 1920—1930-е гг. являлся цензурный контроль. Сам институт цензуры в России имеет давнюю историю. Еще при царизме существовала хорошо отлаженная система цензуры всех художественных, научных и публицистических произведений, а также периодической печати. Особый размах цензурный надзор приобрел в советский период истории нашего государства.

Именно после крушения советского строя в нашей исторической науке появляется интерес к истории развития системы цензуры в нашей стране. Появляются достаточно глубокие работы, в которых рассмотрены структурная организация аппарата цензуры, методы и механизмы цензурного контроля. В данной главе использован ценный фактический материал, содержащийся в работах А.В. Блюма, Т.М. Горяевой и В. Красногорова.

Печатные произведения в царской России на протяжении VIII— I вв. подвергались строгому цензурному контролю, который в разные периоды ужесточался или, наоборот, смягчался. Самым свободным стало последнее десятилетие существования Российской империи, когда цензурный контроль был ослаблен в ходе революции 1905—1907 гг.

Во время Февральской революции общую цензуру в России уничтожило Временное правительство. Но в годы Гражданской войны она была фактически восстановлена. В условиях политики «военного коммунизма» сложилась несколько беспорядочная, но довольно эффективная система контроля над печатью. Гражданская цензура появилась на свет в виде Государственного издательства, которое было создано в мае 1921 г. Госиздат монополизировал всю издательскую работу государства в стране. Ему было предоставлено право контролировать издательскую деятельность советских учреждений и всех прочих издательств. Контроль над печатью осуществлял также и Политпросвет. В состав этой организации, основанной в 1920 г., входили многочисленные идеологические, информационные и просветительские учреждения. Не связанные громоздкими правилами и необъятными инструкциями (они появились позднее), сотрудники этих органов на местах пресекали любые попытки выразить устно и печатно мнения, которые они считали враждебными168.

168 См. подробнее: Красногоров В. Гласность и безгласность. Заметки по истории отечественной цензуры // Нева. 1990. № 3. С. 156.

51

В 1921 г., в условиях новой экономической политики, была разрешена деятельность частных издательств. Результатом этого решения стал рост печати, не отражавшей официальной идеологии.

6 июня 1922 г. последовал декрет Совнаркома об учреждении Главлита: «В целях объединения всех видов цензуры печатных произведений учреждается главное управление по делам литературы и издательств при Народном Комиссариате Просвещения и его местные органы — при губернских отделах народного образования»169.

На рубеже 1920—1930-х гг. цензурное ведомство подвергается реорганизации. Политические процессы конца 1920-х гг. отразились на всех сторонах жизни, в том числе их последствием стало небывалое ужесточение контроля над чистотой идеологии, за которой должна была следить система органов цензуры. Указания и распоряжения, появившиеся в 1929—1931 гг., требуют от Главлита усилить бдительность. Суть нового подхода сформулировал в январе 1931 г. П.И. Лебедев-Полянский, организатор Главлита, руководивший им 10 лет (1922—1931). В установочном докладе «О политико-идеологическом контроле над литературой в период реконструкции» на секретном совещании заведующих республиканскими главлитами и облкрайлитами он говорил: «…если раньше мы сосредоточивали внимание на враждебных нам элементах, которые находились вне наших рядов, то теперь, в период развернутого наступления социализма, нам придется уделять очень много внимания тем политическим линиям и той идеологической позиции, которые развертываются в наших рядах. Нам приходится цензурировать самих себя. Таким образом, будет двойной контроль». Также он отметил, что «необходимо очень внимательно смотреть и следить за теми направлениями, колебаниями и уклонами, которые существуют в нашей печати. Надо понять, что генеральную линию партии мы должны рассматривать не только в области чистой политики, чистой экономики, но и распространить на все области практической деятельности, на все области нашей идеологии — и на социологию, и на историю, и на философию, и на медицину, и на сельское хозяйство, и на художественную литературу, и на детскую литературу. Словом, на все области нашей деятельности, на все виды изданий»170.

Главлит объединил в себе все виды цензуры, но не все виды цензурных учреждений. По «Положению» 1922 г. один из трех руководителей Главлита назначался по согласованию с ГПУ (позднее НКВД), другой выдвигался Реввоенсоветом, а председатель назначался Наркомпросом. На органы ГПУ возлагалась борьба с распространением произведений, не разрешенных Главлитом. В случае нарушения цензурных инструкций Главлит имел право передать дело в ГПУ. Не оставалась в стороне от надзора за печатью и

169См. подробнее: Красногоров В. Гласность и безгласность. Заметки по истории отечественной цензуры // Нева. 1990. № 3. С. 157.

170Цит. по: Блюм А.В. Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929—1953. СПб., 2000. С. 26—27.

52

милиция. Инструкцией НКВД от 17 ноября 1923 г. участковому надзирателю было предписано наблюдать, чтобы в местах общественного пользования:

«а) не выставлялось и не распространялось произведений печати, картин, фотографий, рисунков и тому подобного, не разрешенных к обращению; б) не расклеивалось и не распространялось объявлений, афиш, плака-

тов, не имеющих разрешительной визы надлежащего органа»171. Постоянно усиливался контроль за печатью и непосредственно со сто-

роны партийных и советских органов. 23 августа 1926 г. пленум ЦК ВКП(б) постановил сосредоточить в ЦК вопросы идеологического руководства печатью. Эту задачу стал ежедневно осуществлять Отдел печати ЦК. 3 октября 1927 г. ЦК принял постановление «Об улучшении руководства печатью». В нем, в частности, указывалось на необходимость следить за идеологической выдержанностью работы издательств, «регулярно созывать редакторов газет, журналов и работников издательств для их инструктирования», «усилить руководство отделами библиографии и критики в газетах и журналах, превратив их в орудие борьбы против идеологически чуждой литературы». Постановлением ВЦИК от 6 апреля 1928 г. «руководство делом идеологического контроля по делам печати и зрелищ» было возложено и на облисполкомы172.

Главлит фактически был подчинен агитационно-пропагандистскому отделу ЦК партии, его местные учреждения — местным партийным комитетам.

Таким образом, к концу 1920-х — началу 1930-х гг. была создана разветвленная, многоступенчатая система цензуры на всех уровнях, в значительной мере исключающая проникновение нежелательных идей в общество. Печать стала рупором партийно-государственного аппарата.

Функция цензуры периодических изданий на территории Нижнего Поволжья была возложена на губернские (позднее краевые и областные) управления по делам литературы и издательств. В 1930-е гг. существовали Саратовский и Сталинградский обллиты, цензурные ведомства автономных республик (в нашем случае Калмыцкой и республики немцев Поволжья) именовались республиканскими главлитами. В Астрахани существовало окружное управление по делам литературы и издательств (окрлит), которое было связано со Сталинградским обллитом. Все эти учреждения находились в подчинении Главлита РСФСР и должны были выполнять все его инструкции и распоряжения.

В инструкции Главлита, опубликованной еще 2 декабря 1922 г., разъяснялось, в чем заключается цензура печатных произведений:

«…а) в недопущении к печати сведений, не подлежащих оглашению;

171Положение о Главном управлении по делам литературы и издательства (Главлит). 1922 // История советской политической цензуры: док. и коммент. М.: Рос. полит. энцикл. (РОССПЭН), 1997. С. 35—36.

172См. подробнее: Красногоров В. Гласность и безгласность. Заметки по истории отечественной цензуры… С. 158.

53

б) в недопущении к печати статей, носящих явно враждебный к Коммунистической Партии и Советской власти характер;

в) в недопущении всякого рода печатных произведений, через которые проводится враждебная нам идеология в основных вопросах (общественности, религии, экономики, в национальном вопросе, в области искусства и т. д.);

г) в недопущении бульварной прессы, порнографии, недобросовестных реклам и т. д.;

д) в изъятии из статей наиболее острых мест (фактов, цифр, характеристик), компрометирующую Соввласть и Компартию»173.

Какие именно статьи и места следует считать «острыми» и «враждебными», приходилось оставлять на усмотрение цензоров.

Таковы были задачи органов цензуры в начале 1920-х гг., позднее они уточнялись и пересматривались. В редакции 1938 г. Главлиту предоставлялось «право воспрещать издание, опубликование и распространение произведений печати и искусства, заключающих в себе а) сообщения, взгляды и идеи, направленные против социалистического строя СССР, против политики ВКП(б) и советской власти и основ марксизма-ленинизма; б) разглашающих государственные тайны; в) возбуждающих и разжигающих националистический антагонизм и религиозный фанатизм»174. Кстати, в конце 1930-х гг. исчезает пункт о недопущении порнографии и недобросовестной рекламы.

Задача Главлита и его местных отделений сводилась не только к контролю печати. Ими контролировались издаваемая литература, радиовещание, лекции, выставки. Предварительный контроль осуществлялся через уполномоченных при издательствах, редакциях периодических изданий, типографиях, радиовещательных организациях и подобных учреждениях. Уполномоченные назначались Главлитом и содержались за счет учреждений, при которых они состояли.

Анализ архивных материалов фонда Сталинградского гублита позволяет сделать вывод о том, что во второй половине 1920-х гг. некоторые партийные издательства были освобождены от предварительной цензуры. Так, в письме заведующего губернским отделом народного образования в Главлит от 3 февраля 1928 г. говорилось: «До сих пор существовал порядок, при котором от предварительной цензуры освобождалась газета “Борьба” — орган Губкома ВКП(б), Губисполкома и Губпрофсовета. Газеты же 1) “Крестьянская правда” — орган Губкома ВКП(б) и Губисполкома,2) “Резервы” — орган губкома ВЛКСМ, 3) “Красное слово” — орган Усть-медведицкого Окркома ВКП(б), Окрисполкома и Окрпрофбюро, 4) “Красный Хопер” — ор-

173См. подробнее: Красногоров В. Указ. соч. С. 159.

174Блюм А.В. Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929—1953. СПб., 2000. С.32.

54

ган Хоперского Окркома, Окрисполкома и Окрпрофбюро подвергались предварительной цензуре.

Подотделом печати Губкома ВКП(б) существующий порядок признан неудобным, так как ответственные редакторы, не будучи ознакомлены с требованиями политико-экономического Перечня и дополнительных материалов к нему, пускают в верстку заметки и статьи, противоречащие требованиям перечня, которые при предварительной цензуре (просмотре корректурного листа) выбрасываются и вынуждают редакции заменять их другими заметками, что влечет за собой материальный убыток. Исходя из необходимости удешевления стоимости газеты подотдел печати Губкома, руководствуясь статьей 4-й Положения о Главлите и его местных органах, настаивает на освобождении от предварительной цензуры перечисленные газеты...»175.

В письме отмечалось, что наличие у ответственных редакторов политико-экономического перечня и дополнительных материалов к нему не гарантирует пунктуального соблюдения требований перечня, примером чего явилось опубликование в газете «Борьба» от 30 декабря 1927 г. абсолютной цифры экспортного плана губернии на 1928 г., на что и было обращено внимание Главлита. Полагая, что с освобождением от предварительной цензуры газет в них могут публиковаться материалы, противоречащие требованиям цензуры, заведующий губоно просил сообщить, каким образом осуществлять последующий контроль, в чем он должен выражаться и как поступать с газетами в том случае, если в них уже опубликованы нежелательные сведения.

Это письмо было направлено 3 февраля 1928 г., а 3 апреля того же года ответственному редактору газеты «Борьба» Касперскому сообщили: «На основании сообщения Главлита от 23.III. с. г. за № 692/с на вас возлагается обязанность уполномоченного политредактора Сталинградского Гублита с правом предварительного просмотра газеты “Борьба”.

При осуществлении предварительного просмотра вам надлежит строго руководствоваться политико-экономическим и военным перечнями и дополнениями к ним»176.

Таким образом, с этого времени цензором «Борьбы» стал ее ответственный редактор.

Позже, в 1930-е гг. при большинстве изданий появились освобожденные работники цензуры. И цензурой «Борьбы» (впоследствии «Сталинградской правды») занимался уполномоченный обллита.

Кадрам цензуры государство уделяло не меньше внимания, чем кадрам печати. Ведь именно от их «профессионализма» зависела «идеологическая чистота печатных изданий». Прежде чем рассматривать региональные кадры цензуры, уместно будет кратко рассказать о руководителях Главлита страны того периода.

175ГАВО. Ф. Р-2462. ОП. 1. Д. 30. Л. 4—5.

176Там же. Л. 34.

55

Основателем и первым начальником Главлита стал П.И. ЛебедевПолянский. Он занимал эту высокую должность до 1931 г., затем его сменил Б.М. Волин — старый большевик, литературный критик и публицист. Начальником Главлита он был до 1935 г. Третьим руководителем всей советской цензуры стал С.Б. Ингулов, который многие годы занимался агитационно-пропагандистской работой. С.Б. Ингулов возглавлял Главлит с июня 1935 г. и оставил свой пост в декабре 1937 г., когда все руководство Главлита было арестовано. 30 сотрудников его аппарата подверглись репрессиям. После С.Б. Ингулова обязанности начальника Главлита недолго исполнял А.С. Самохвалов, который также был репрессирован. И с января 1938 г. начальником Главлита стал Н.Г. Садчиков, который возглавлял это ведомство в течение почти десяти лет. Руководители Главлита получали указания непосредственно от высшего руководства партии и в соответствии с ними организовывали работу местных органов цензуры.

Подбор сотрудников для Главлита и обллитов был очень строгим. Прежде всего учитывалась классовая принадлежность работников, а также их партийный стаж. Уровень образования, как мы увидим впоследствии, не играл решающей роли. Количество сотрудников в местных органах цензуры по всей стране было разным. Во второй половине 1930-х гг. штаты облкрайлитов значительно увеличились. К 1939 г. общая численность цензурных работников в Советском Союзе составляла 6027 человек. В центральном Главлите работали 356 сотрудников, во всех облкрайлитах РСФСР — 3347.

вУкраинской ССР — 923, в Таджикской ССР — 64. В среднем в региональных органах цензуры работало от 50 до 199 сотрудников. Самыми крупными были Московский (216) и Ленинградский (171) обллиты177.

Что касается аппарата нижневолжских цензурных ведомств, то как пример можно взять данные из акта проверки Сталинградского обллита, который был составлен инспектором отдела военной цензуры Григорьевой

в1939 г.

В1939 г. в структуре Сталинградского обллита работали 92 человека (не считая технический состав). Эта цифра вполне вписывалась в средние показатели по стране. В акте также отмечалось, что все сотрудники были членами ВКП(б).

Самой большой проблемой была текучесть кадров. Это видно из анализа стажа работавших в обллите сотрудников. Из 92 человек 50 работали в обллите с 1938 г., т. е. менее 1 года; 35 человек — с 1937 г., по 3 сотрудника — с 1936-го и 1935 гг., и лишь один сотрудник имел стаж цензурной работы более 5 лет (с 1933 г.).

Эти цифры могут навести на мысль о том, что в 1937-м и 1938 гг. в обллите были чистки и, возможно, многие из цензоров подверглись репресси-

ям, но прямых подтверждений этому нет. Причин «текучки» могло быть много. Как сообщается в уже упомянутом акте, в течение 1938 г. наблюдалась

177 Подробно см.: Блюм А.В. Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929—1953. СПб., 2000. С.49—50.

56

большая текучесть работников, особенно в районах. За 1938 г. уволено по разным причинам (главным образом по решениям РК ВКП(б)) 34 человека, а за 1939 г. — 14 человек (нужно учесть, что акт составлялся 7 марта 1939 г.).

Внекоторых районах за несколько месяцев сменилось по 3—4 сотрудника. Главной причиной текучести работников районной цензуры была названа «недооценка работы органов цензуры со стороны Райкомов ВКП(б)»178.

Текучесть кадров была характерна для всех местных органов цензуры. Руководство Главлита видело одну из главных причин непостоянства цензорских кадров в низкой заработной плате: «...лучшие работники цензуры, будучи материально не обеспечены, добиваются перехода на другую работу, текучесть кадров приводит к разглашению государственной тайны»179.

Несколько человек из состава сталинградской цензуры, по мнению инспектора, не отвечали требованиям к работнику органов цензуры, и их необходимо было заменить.

Общий портрет работников региональной цензуры можно составить по материалам доклада «О состоянии цензорских кадров в Саратове и районах Саратовской области». Этот доклад был направлен начальнику отдела печати и издательств ЦК ВКП(б) Мехлису руководителем аналогичного отдела Саратовского обкома Альфом в 1937 г.180

Вдокладе сообщается, что на бюро обкома партии в ноябре 1937 г. обсуждались кадры Саратовского обллита и утверждался состав цензоров. Начальником саратовской цензуры на тот момент был В.И. Еферов. В этой должности он работал с 1935 г., до этого 10 лет трудился в газете. С 1926 г. являлся членом ВКП(б). Главный цензор Саратовской области имел начальное образование.

Политредактором Саратовского обллита (или ОблЛИТО, как указывается в документе) был М.Б. Хейфец. Он также с 1926 г. состоял в партии.

Вцензурных органах работал с 1935 г. Как и его начальник, Хейфец имел начальное образование, но, видимо, немаловажным был тот факт, что до обллита он работал в органах НКВД.

Старшим цензором по контролю за областными газетами и уполномоченным обллита в издательстве «Коммунист» был Петухов – член ВКП(б) с 1919 г., со средним образованием, он 15 лет проработал в газетах. В его обязанности входил просмотр крупнейших по тиражу саратовских газет «Коммунист», «Молодой сталинец», «Сталинские ребята». Обком ВКП(б) потребовал от него «проявлять больше бдительности и настойчивости в своей работе».

Вторым цензором областных газет был Г.Д. Зелепукин, работник с солидным партийным стажем (с 1918 г.) и опять-таки с начальным образованием. Утвержден в своей должности в 1937 г. До этого он был сотрудником НКВД.

178ГАВО. Ф. Р-688. Оп. 3. Д. 7. Л. 33.

179См.: Блюм А.В. Советская цензура в эпоху тотального террора. 1929—1953.

СПб., 2000. С. 54.

180ГАНИСО. Ф. 594. Оп.1. Д.1077. Л. 140—145.

57

Далее рассматриваются уполномоченные обллита по заводским газетам, а также районные цензоры. В докладе дана краткая справка о 14 цензурных работниках. Все они были членами партии с разным стажем. В среднем партийный стаж составлял 10—12 лет. Хотя были и такие цензоры, которых можно было назвать «старыми большевиками». Например, районный уполномоченный по Вольскому району А.Д. Савельев состоял в партии с 1911 г. По возрасту он был самым старшим среди работников цензуры в Саратовской области (1884 г.р.), самым молодым цензором был В.И. Пастухов (1910 г.р.), член ВКП(б) с 1931 г., который, как отмечалось в докладе, «цензорскую работу еще не усвоил и нуждается в повышении деловой квалификации».

Социальное происхождение было указано только у районных уполномоченных. Они имели безупречное классовое происхождение — все из крестьян, и лишь один из рабочих. Классовая принадлежность была важным критерием при отборе работников цензуры, поэтому иногда в местных цензурных ведомствах проводились чистки от «чуждых классовых элементов». Так, например, в 1933 г. начальник Псковского горлита пожаловался Б.М. Волину на то, что был уволен с работы как сын священника. Попытка Б.М. Волина повлиять на Ленинградский обллит и восстановить цензора в прежней должности не увенчалась успехом, т. к. решение было принято обкомом ВКП(б)181.

До цензуры упомянутые сотрудники Саратовского обллита работали в разных сферах: в газетах, в образовании, НКВД и других партийных и советских организациях. Один из них был даже председателем колхоза.

Как видно, уровень образования цензурных работников Саратовской области нельзя назвать высоким. В упомянутом докладе указано образование 14 человек. 6 человек имели начальное образование, 5 — среднее, 2 — неполное среднее. И лишь один сотрудник обллита закончил высшее учебное заведение. Это А.Л. Тимохин, который был направлен на работу в Саратов после окончания Московского института философии. Цензором он стал в 1934 г., в 1937 г. его кандидатура рассматривалась на должность уполномоченного обллита в областном государственном издательстве. Низкий уровень образования был характерным явлением в местных органах цензуры в рассматриваемый нами период. Число сотрудников с высшим образованием здесь не превышало 8%, а с начальным — достигало 25%182.

В этом же докладе говорится о недостаточном количестве кадров цензуры в Саратовской области, а точнее — работников, которые были бы полностью сконцентрированы на выполнении цензурных функций. Только в 9 районах Саратовской области имелись освобожденные работники цензуры, т. е. люди, не совмещавшие цензурные обязанности с какой-либо другой работой. В крупных областных городах, таких как Вольск и Балашов, было по два освобожденных уполномоченных.

181См. подробнее: Блюм А.В. Указ. соч. С. 50.

182Там же. С.51.

58

В17 районах области цензорские обязанности были возложены на работников райкомов партии: секретарей РК, их заместителей, заведующих парткабинетами. В 30 районах цензорами по совместительству были работники различных советских учреждений. Например, в Питерском районе это был директор банка, в Петровском — председатель горсовета, в НовоПокровском районе — уполкомзаг (характерное для того периода сокращение — уполномоченный комитета заготовок). Саратовский обком такое положение не устраивало. Совместители не могли в полной мере обеспечить своевременный цензорский контроль за выходящими районными изданиями, т. к. зачастую были заняты своей основной работой. А это влекло за собой пропуск в печать нежелательных материалов. Поэтому Саратовский обком вынес решение о том, чтобы райкомы ВКП(б), имеющие ежедневные районные газеты, позаботились о подборе постоянных (освобожденных) районных уполномоченных обллита.

Проблема недостаточной укомплектованности кадрами цензурных ведомств поднималась и на высоком государственном уровне. Вышло специальное постановление Центрального Комитета ВКП(б) о кадрах органов цензуры. В нем говорилось, что в отдельных республиках, краях и областях неудовлетворительно обстоит дело с укреплением кадрами цензурных органов. Некоторые местные парторганизации не выделили до сих пор специальных работников для районной цензуры, а имеющихся перебрасывали на другую работу. В постановлении ЦК обязал местные партийные организации полностью укомплектовать органы цензуры работниками из числа политически проверенных и грамотных членов партии. Райкомам запрещалось перебрасывать цензоров на другую работу без разрешения крайкомов

иобкомов. Главлиту ЦК предписал организовать постоянно действующие курсы для подготовки и переподготовки работников цензуры183.

Впрочем, были и другие взгляды на механизм функционирования местной цензуры. Так, в докладной записке на имя главного идеолога партии Жданова «О состоянии цензурных кадров в районах» предлагалось упразднить должности районных уполномоченных обллитов, а их обязанности передать редакторам районных газет и инспекторам отделов народного образования, т. к. политический и образовательный уровень уполномоченных был ниже, чем у редакторов. Но это предложение в итоге не было принято, и районные уполномоченные по-прежнему входили в штат обллитов184.

Работу региональных цензоров постоянно проверяли Главлит и обллит.

Вматериалах Главлита РСФСР о руководстве местными органами отмечено, что в 1938 г. были проведены большие мероприятия в области контроля за их работой. Обследовано 46 цензурных структур союзных республик и России. В ходе проверок рассматривались ход изъятия литературы,

183ГА РФ. Ф. 8425. Оп. 1. Д. 12. Л. 106.

184Блюм А.В. Указ. соч. С. 54.

59

работа предварительной цензуры, районных уполномоченных и др. В числе местных органов цензуры, проверенных в 1938 г., были Саратовский и Сталинградский обллиты а также главлиты Автономной Республики немцев Поволжья и Калмыкии. Выездные проверки показали, что работа органов цензуры на местах поставлена неудовлетворительно, особенно в вопросах подбора кадров и руководства ими, в вопросах организации работы, а также охраны военных и государственных тайн. После этого в Москве было проведено совещание с начальниками главлитов республик и обллитов с целью инструктажа185.

В 1939 г. Сталинградский обллит был обследован инспектором отдела военной цензуры Григорьевой. Помимо информации о кадрах сталинградской цензуры, в акте перечислялись недостатки обллита и предложения начальнику регионального цензурного ведомства по их исправлению. Недостатки в работе обллита были изложены в 10 пунктах. Указывалось, что часть сотрудников аппарата (Обливанцев), предварительной цензуры в Сталинграде (Гончаров, Лещев) и в районах области не соответствуют требованиям к работнику органов цензуры и подлежат замене и перестановке. Некоторые работники предварительной цензуры (указывались фамилии) не соблюдали инструкции уполномоченного СНК СССР по охране военных тайн в печати. Среди недостатков также указывались нарушения правил выпуска в свет изданий и случай увеличения тиража газет директорами по указанию редакторов газет (тираж каждой газеты определялся вышестоящими партийными органами и без их санкции меняться не мог).

Как непонимание задач и существа цензурной работы воспринимались снятие без достаточных оснований материала, который должен был безусловно печататься в газете и, наоборот, пропуск сведений, не подлежащих оглашению в печати (среди виновников этих нарушений указан цензор Гончаров). Неудовлетворительной была признана работа некоторых районных цензоров, по вине которых за 1938 г. было допущено 45 перечневых «прорывов» и 79 политико-идеологических упущений, а также множество стилистических и грамматических ошибок. Кроме того, в акте проверки содержалась критика цензуры в местном радиовещании и хода изъятия запрещенной литературы.

Для исправления выявленных проверкой недостатков начальнику обллита предлагалось в течение месяца пересмотреть кадровый состав региональных цензоров и заменить всех, не соответствующих требованиям к работнику цензуры более грамотными и проверенными членами и кандидатами ВКП(б) и ВЛКСМ. Также рекомендовалось усилить контроль над работой местных цензоров. После каждого нарушения инструкции или цензурного «прорыва» начальство обллита должно было давать указания сотруднику, виновному в них, и вести точный учет работы цензоров последующего контроля. Кроме того, указывалось на необходимость улучшения условий труда некоторых городских и районных уполномоченных.

185 ГА РФ Ф. 8425. Оп. 1. Д. 11. Л. 38—39.

60