Работа. Права при трудоустройстве и увольнении-1

ская деревня» сотрудничали более 150 сельских корреспондентов137. Рабкоры саратовских «Известий» были в основном рабочими местных заводов

ифабрик. Газеты «Ялкон» (предназначалась для татарского населения и выходила на татарском языке) и «Советская деревня» были адресованы в основном жителям сельских районов, поэтому селькорами в этих газетах были крестьяне, учителя и местные сотрудники партийных и советских органов. Примерно половина рабкоров и селькоров были коммунистами. Уровень образования рабселькоров был невысоким: в большинстве своем они имели начальное образование, крайне редко — среднее. В редакции саратовских «Известий» собрания рабкоров проходили три раза в месяц, кроме того, они могли ежедневно консультироваться с постоянными работниками редакции в обеденный перерыв. С сельскими корреспондентами редакции газет общались через почту и инструкторов на местах138.

В1920-е гг. число рабочих и сельских корреспондентов значительно увеличилось, но далеко не все из них были активными сотрудниками газет

ирегулярно присылали свои корреспонденции в редакции. Власти, с одной стороны, отмечали рост рабселькоровского движения и были довольны этим, с другой стороны, считали данный процесс стихийным и недостаточно управляемым партийными органами. На заседании секретариата Астраханского губкома ВКП(б) в 1926 г. отмечалось, что в губернии происходит бурный количественный рост рабселькоровского движения: если в 1924 г. насчитывалось 515 рабочих и сельских корреспондентов, то за два года их число увеличилось до 2111 человек. Однако положение было признано неудовлетворительным, т. к. из названных 2111 человек актив рабселькоров составлял лишь 541 человек139.

Рабселькоровское движение развивалось под четким контролем государства. Отдел печати ЦК задавал направления, формы и методы политиковоспитательной работы с рабселькорами, этому посвящались специальные постановления ЦК ВКП(б), а коллегия отдела печати издавала документы, конкретизирующие эту работу. Местные партийные комитеты должны были осуществлять руководство этой деятельностью через редакции газет и низовые партийные ячейки. Региональные (краевые, областные) партийные комитеты утверждали планы редакций газет по работе среди рабселькоров, помогали организовывать семинары и курсы для рабкоров при редакциях газет, обеспечивать рабселькоровские кружки необходимой литературой.

Редакции газет непосредственно вели политико-воспитательную работу среди рабселькоров. Они должны были организовывать областные, краевые, губернские и районные совещания рабселькоров, давать указания рабкорам в письмах на места и публикациях, издавать рабселькоровские журналы (или «листки») или, если нет возможности, вести «уголки рабселькоров» в газетах.

137ГАНИСО. Ф. 27. Оп. 2. Д. 1384. Л. 46, 48, 49.

138Там же.

139ГАСДАО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 144. Л. 83.

41

Партийные ячейки были обязаны содействовать работе рабселькоровских кружков и обсуждать деятельность рабкоров на своих собраниях. Сама работа в кружках должна была протекать на основе полной самодеятельности его участников, причем с преобладанием бесед и обсуждения вопросов, а не докладов и лекций. Но вопросы для обсуждения выдвигались местными партийными комитетами и редакциями газет140.

Даже учитывая все идеологические и политические особенности рассматриваемого нами периода, необходимо подчеркнуть положительное значение института рабочих и крестьянских корреспондентов для жизни общества, его культурного развития. Именно с момента возникновения рабкоровского движения простые рабочие и крестьяне при желании могли попробовать себя на поприще журналистики и тем самым повысить свой культурный и образовательный уровень.

В Нижнем Поволжье в рассматриваемый период региональные органы власти инициировали и контролировали развитие рабселькоровского движения при областных, городских и низовых газетах.

Местные партийные комитеты не раз обращали внимание редакторов областных, заводских и районных газет на важность широкого привлечения рабкоров к сотрудничеству. На региональных совещаниях редакторов газет обсуждались состояние рабкоровского движения и его участие в пропаганде и проведении конкретных государственных кампаний, давались указания по его совершенствованию. Так, в резолюции первого совещания редакторов газет Нижне-Волжского края, проходившего в 1928 г., указывалось: «В связи с усилением борьбы с оппортунистическими уклонами и с извращениями классово-пролетарской линии, в связи с лозунгом самокритики и вытекающей из него задачи “поднять мощную встречную волну творческой самокритики снизу”, на борьбу с кулаком, нэпманом, вредителем и помогающим им бюрократом, парторганизации и редакции газет должны поставить на неизмеримо большую высоту руководство рабселькоровским движением»141. В резолюции упоминались недостатки, относящиеся к рабселькорам края: низкая действенность рабкоровских заметок, недостаточная работа по политическому воспитанию рабселькоров, неналаженность международных связей и др.

Заметки рабкоров иногда вызывали недовольство у тех, кто в них упоминался. Очень часто в этих материалах содержалась критика руководства предприятий, учреждений, торговых и хозяйственных работников. Некоторые заметки и статьи были близки к доносам. Поэтому были случаи преследования рабкоров, избиения и даже убийства142. В уже упомянутой резолюции краевого совещания редакторов газет говорилось о необходимости «усилить борьбу с преследованием рабселькоров, организуя показа-

140О политико-воспитательной работе среди рабселькоров // Красная печать. 1927. № 1.

141ЦДНИВО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 8. Л. 61.

142История партийной и советской печати. Вып. I (1917—1945). М., 1975. С. 74.

42

тельные суды, установив срочность разбора рабселькоровских дел с усилением персональной (материальной) ответственности преследователей (оплата вынужденных прогулов, судебных затрат и т.д.)»143.

В краевом журнале «Нижнее Поволжье» в статье «О революционной законности и о состоянии ее в крае» также большое внимание было уделено фактам преследования рабочих и сельских корреспондентов. В частности отмечалось, что «за время с 1 января 27 г. по 1 июля 28 г. прокуратурой было возбуждено всего 28 дел о преследовании рабселькоров, в то время как за второе полугодие 28 года возбуждено этих дел 63, скачок не менее резкий, чем тот, который мы наблюдаем в росте заметок рабселькоров за тот же отрезок времени»144. В итоге из 63 дел судом было рассмотрено 13, и по одному из них обвиняемый в преследовании был оправдан. Преследования в основном выражались в нарушении трудовых прав рабселькоров. Это увольнение, понижение в должности, создание нетерпимой обстановки на работе. В журнале приводятся конкретные примеры: хлебный спекулянт Судаков избил учителя Шлейхера за то, что тот разоблачил его преступную деятельность, и был приговорен к лишению свободы сроком на 1,5 года. Другой пример: член правления Быковского сельскохозяйственного кредитного общества, заведующий магазином Плотников уволил комсомольца Филипова, который работал продавцом, за то, что он написал в газету о непорядках с продажей керосина. Плотников был приговорен к лишению свободы на 1 год. В статье о состоянии и деятельности региональных судов в журнале «Нижнее Поволжье» в 1929 г. сообщалось, что в крае было рассмотрено одно рабселькоровское дело в Камышинском округе, два — в Сталинградском и три — в Балашовском. Преследование газетных работников носило разнообразный характер. Это были избиения, увольнения, безосновательное урезание усадебного участка и др. Сообщалось, что по всем этим делам «суды применили достаточно суровые меры репрессий в виде длительной изоляции»145. Наказанию за преследование рабселькоров подвергались даже партийные работники. Весной 1928 г. местная учительница — селькор из Саратовского округа Нижне-Волжского края — написала в краевую крестьянскую газету «Советская деревня» о плохой работе партийной ячейки в проводимых кампаниях по хлебозаготовкам, распространению крестьянского займа и др. Заметка в газете была подписана настоящим именем селькора. В ответ на критику секретарь партийной ячейки организовал травлю учительницы. Она, в свою очередь, написала письмо с просьбой о защите в волостной комитет партии. В результате расследования секретарь партячейки был исключен из партии и отдан под суд. При этом вскрылись и другие его правонарушения146.

143ЦДНИВО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 8. Л. 61об.

144О революционной законности и о состоянии ее в Нижне-Волжском крае // Нижнее Поволжье. 1929. № 5. С. 93.

145Состояние и деятельность судов Нижнего Поволжья // Нижнее Поволжье. 1929. № 8. С 93.

146ГАНИСО. Ф. 55. Оп. 1. Д. 38. Л. 25—26.

43

Вкниге Г. Рыклина «Газета и селькор», вышедшей в 1926 г., также приводилось множество случаев преследования рабселькоров по всей стране. В главе «Какие статьи Уголовного кодекса надо запомнить» он пишет: «Советский закон охраняет граждан от незаслуженных обвинений через печать, от клеветы и вымысла. Тот же закон стоит на страже печати и ее работников и защищает их от гнусных насилий со стороны тех, которые справедливо разоблачены печатью». Избиение или убийство рабкора подпадали под ст. 64 Уголовного кодекса: «Организация в контрреволюционных целях террористических актов, направленных против представителей советской власти или деятелей революционных рабоче-крестьянских организаций, а равно участие в выполнении таких актов, хотя бы отдельный участник такого акта (деяния) и не принадлежал к контрреволюционной организации». Рабселькор, таким образом, советскими законами был приравнен к деятелям революционных рабоче-крестьянских организаций. Убийство рабселькора каралось высшей мерой наказания и конфискацией всего имущества, покушение на него подпадало под ст. 14, которая гласила: «Покушение на какое-либо преступление, причем отсутствие или незначительность вредных последствий покушения могут быть приняты во внимание судом при определении мер наказания; покушение, не доведенное до конца по собственному побуждению покушающегося, карается как то преступление, которое фактически им совершено»147.

Но не следует забывать и о том, что законом предусматривалась ответственность и рабселькоров за клевету в материалах, направляемых в газеты. За несправедливое обвинение в печати автор приговаривался к лишению свободы на срок до одного года (ст. 175 Уголовного кодекса).

Для того чтобы минимизировать случаи клеветы и личной мести в печати, редакции обязывали рабселькоров указывать свои имя и адрес. При этом подписать статью можно было и псевдонимом. Газета же не могла никому открывать имя корреспондента, исключением были лишь случаи, когда за этим обращались судебные органы.

В1927 г. Народный комиссариат юстиции издал циркуляр, который предписывал «привлекать рабселькоров исключительно в случаях прекращения судебно-следственным органом дела по заметке за отсутствием состава преступления в деянии лиц, разоблаченных рабселькорами, либо в случаях прекращения по тому же мотиву соответствующим административным органом, если дело было направлено в дисциплинарном порядке…». Частичное подтверждение заметки не давало оснований для преследования рабселькора за клевету148.

Другим важнейшим элементом функционирования печатных СМИ являлись штатные сотрудники газет, для которых журналистика была основ-

147Рыклин Г. Газета и селькор. М., 1926. С. 144—145.

148Цит. по: Федосеева Л.Ю. Рабочие Поволжья и культурное строительство в регионе во второй половине 20-х — середине 30-х годов. Пенза, 2000. С. 97.

44

ной работой. Местные партийные органы проводили кадровую политику в редакциях, осуществляя решения ЦК. В ноябре 1930 г. вышло постановление ЦК ВКП(б) «О кадрах газетных работников»149, в котором подбор и подготовка сотрудников редакций отмечались как неудовлетворительные. Парторганизации должны были уделить особое внимание журналистским кадрам. ЦК считал необходимым улучшить состав сотрудников и работу центральных редакций путем прикрепления к ним части слушателей курсов марксизма-ленинизма высших учебных заведений и аспирантов коммунистических вузов, организовать систематическую учебу газетчиков на данных курсах и в комвузах. Также должны были быть организованы двух-, трехмесячные курсы для переподготовки редакторов и других основных работников республиканских, краевых и областных газет. Сами же редакции должны были освещать вопросы подготовки кадров для печати150.

Вскоре после этого вышло постановление «О кадрах печати» секретариата Нижне-Волжского крайкома ВКП(б) от 28 ноября 1930 г.151 В нем агитационному и культурно-пропагандистскому отделам поручалось отобрать и прикрепить к краевым газетам слушателей педагогического отделения Института красной профессуры, комвуза, а также отдельных ответственных работников и преподавателей вузов, проявивших себя на литературной работе. При редакциях газет «Поволжская правда» и «Советская деревня» решено было создать инструкторские бригады для оказания помощи районным газетам. В Саратове организовывались двухмесячные курсы по подготовке среднего звена работников районных газет, а также курсы подготовки руководителей колхозной и совхозной печати152.

Подготовка журналистов получила свое развитие и во второй половине 1930-х гг. Так, в апреле 1936 г. в г. Вольске Саратовской области, согласно постановлению крайкома ВКП(б), была организована партийная школа газетных работников. Ее задачей стала подготовка среднего звена редакций районных газет, а также редакторов фабрично-заводских, транспортных и совхозных газет. Срок обучения в Вольской партийной школе газетных работников составлял два года. Основное внимание уделялось изучению газетного дела, основных задач большевистской печати, а также русского языка и литературы. Теоретические занятия сочетались с практической работой в газетах153.

В 1936/37 уч. г. в школе обучалось 60 студентов, большинство из них — мужчины. По социальному происхождению более половины были крестьянами, остальные — рабочими. Возраст большинства студентов не превышал 30 лет. Слушатели состояли в комсомоле либо были кандидатами в

149Советская печать в документах. М., 1961. С. 251—252.

150Там же.

151ЦДНИВО. Ф. 76. Оп. 1. Д. 90. Л. 89.

152Там же.

153ГАНИСО. Ф. 594 Оп. 1. Д. 1084. Л. 65, 65 об, 66.

45

члены партии или коммунистами. Преподавательский состав насчитывал 10 человек, 9 из них были с высшим образованием154.

Что касается результатов учебы слушателей Вольской газетной школы, то, как отмечалось в отчете, «испытания за первое полугодие на первом курсе показали довольно-таки низкую успеваемость учащихся»155.

Учеба сотрудников газет в 1930-е гг. проходила и в редакциях, где они трудились. Так, в 1938—1939 гг. редакция астраханского «Коммуниста» организовала учебу своих сотрудников по окончании рабочего дня. Занятия проходили 2—3 раза в неделю. Среди дисциплин, которые там преподавали, были русский язык, практика газетного дела, история народов СССР. При этом руководство редакции жаловалось на то, что за два года ни один из сотрудников газеты «Коммунист» не обучался на курсах для работников печати156.

Помимо пополнения и переподготовки кадров печати, для государства был крайне важен контроль над деятельностью газетных работников. Причем главным объектом контроля был не столько профессионализм сотрудников газет, сколько их политическая благонадежность. На заседаниях бюро местных комитетов партии решались вопросы о снятии с должностей редакторов газет, в редакциях газет проходили чистки, велись поиски «врагов народа». За работниками средств массовой информации следили органы ОГПУ-НКВД.

В 1932 г. начальником Сталинградского оперсектора ОГПУ Петровым была составлена докладная записка о «политико-моральном состоянии» редакции газеты «Борьба». В ней сообщалось, что в 1931 г. комиссия по чистке соваппарата освободила редакцию «Борьбы» от «чуждого и засоряющего ее элемента»157. Перед коллективом была поставлена задача укрепления газеты честными и преданными работниками. Далее в записке говорилось: «Однако, на сегодняшний день, редакция не подошла вплотную к выполнению указанной задачи. За это говорит тот факт, что состав “Борьбы” почти на всех ее участках снова засорен чуждым, антисоветским, рваческим и разложившимся элементом. Не укреплен и количественно и качественно партийными работниками...». «Засоренность» редакции подтверждалась яркими примерами:

«1. ЖУЛИН Александр Васильевич, директор Гориздата, бывш. эсер, окончил агитаторские курсы временного правительства, служил в ударном батальоне временного правительства, а затем в типографии Штаба 5 корпуса белой армии. В 20 году привлекался Царицынской ЧК к ответственности с предъявлением обвинения за службу в ударном батальоне временного правительства и участии в вынесении приговора-расстрела большевикам и контрреволюционном выступлении в г. Дубовка. Был признан ви-

154ГАНИСО. Ф. 594. Оп. 1. Д. 1084. Л. 65—66.

155Там же. Ф. 288 Оп. 1. Д. 11. Л. 30.

156ГАСДАО. Ф. 6. ОП. 1. Д. 374. Л. 59.

157ЦДНИВО. Ф. 71. Оп. 1. Д. 102. Л. 63—71.

46

новным, но при пересмотре дел в честь 3 годовщины Октябрьской революции — амнистирован.

Отпущенные для нужд строительства издательства спецобувь и гвозди меняет на мясо в колхозах Н.-Чирского района, посылая для этой цели работника особой части ПОЛЕНИЧКИНА. На работе всегда пьян, были случаи, когда Жулин отсыпался в стенах редакции.

Несмотря на все это ЖУЛИН состоит в ВКП(б) благодаря данной ему Зам. Редактора газеты “Борьба” НОВИЦКИМ положительной характеристике, получил назначение на Директора Краевого издательства.

2.ОТРЫЖКИН Борис Данилович, фотокорреспондент, б/п, сын торговцалишенца, до 30 года сам тоже как член семьи был лишенцем, восстановился только благодаря вывеске редакции...

4.КОРОТКОВА — корректор, бесп., жена крупного торговца-лишенца. Ярко выраженный а/с тип, ее откровенный взгляд “без Советской власти жилось лучше”...» и т.д.

В записке дана резко негативная оценка более 10 сотрудникам газеты. Приводятся их антисоветские высказывания и даже один анекдот. Оперсектор ОГПУ просит горком ВКП(б) принять следующие меры:

«1. Предложить КК-РКИ выделить Комиссию для глубокого обследования работы редакции и состояния партпрофорганизации.

2.Предложить КК-РКИ по окончании обследования, провести чистку аппарата редакции, укрепляя ее за счет выдвиженцев лучших рабкоровударников, увеличив партпрослойку.

3.Предложить партчасти редакции немедленно взять основной курс

всвоей работе на рабселькоров, проводя с ними систематическую массовую работу»158.

Такая докладная записка наверняка составлена не без помощи лиц, работавших в газете.

Чистки в редакции «Борьбы», а затем — «Сталинградской правды» проводились неоднократно. В постановлении бюро Сталинградского обкома ВКП(б) от 23 августа 1937 г. «О газетных кадрах в редакции “Сталинградской правды”» говорилось: «Отметив, что аппарат редакции газеты засорен социально чуждыми элементами и лицами, не пригодными по своим политическим и деловым качествам для работы в большевистской печати, врид (временно исполняющий должность) редактора тов. Князев и партком редакции проявляют либеральное отношение к делу очищения аппарата от социально чуждых и политически неблагонадежных лиц... До сих пор в редакции еще не изжиты элементы семейственности и артельности.

Бюро обкома постановляет:

1. За либеральное отношение к очищению аппарата редакции от чуждых и политически неблаговидных элементов, плохую постановку партийной работы распустить партком редакции “Сталинградской правды”.

158 ЦДНИВО. Ф. 71. Оп. 1. Д. 102. Л. 63—71.

47

2. Предложить товарищам Князеву, врид редактора “Сталинградской правды”, и Краснову, зав. агитпропом обкома ВКП(б), в декадный срок расчистить аппарат редакции от всех социально чуждых и непригодных к работе лиц»159.

Для укрепления редакции было решено направить в «Сталинградскую правду» сотрудников других местных газет, а также работника, присланного ЦК ВКП(б).

Вто же время проверка аппарата редакции ведущей саратовской газеты «Коммунист» осенью 1937 г. не закончилась такими резкими выводами, как в Сталинграде. Инструктор отдела печати и издательств Саратовского обкома ВКП(б) побеседовал с каждым сотрудником, и в итоге все они были признаны «внушающими политическое доверие». В 1937 г. в редакции газеты «Коммунист» работало 60 человек160.

Вконце 1930-х гг. количество газетных работников значительно увеличилось. В той же редакции «Коммуниста» в 1939 г. трудились 117 человек, т.е. по сравнению с 1937 г. ее состав увеличился почти в два раза. Более половины журналистов имели стаж работы в редакции менее 2 лет, 69 сотрудников — высшее и среднее образование, остальные — начальное. В отчете парторганизации газеты «Коммунист» говорилось, что «в аппарат редакции пришли новые высококультурные сотрудники, которые никогда на газетной работе не были и сейчас настойчиво овладевают новой профессией — журналистикой»161.

Вастраханской газете «Коммунист» в 1939 г. работали 66 человек. Из них газетчиков — 36 человек, работников массового отдела — 10 и технический аппарат (названный в документе «подсобным») — 20 человек. Как

ив саратовском издании, большая часть сотрудников имела небольшой стаж работы в редакции. Из 36 журналистов 6 человек трудились в газете до 1937 г.; в 1938 г. было принято 10 человек, в 1939-м — 15. В отчете о работе редакции газеты «Коммунист» за 1939 г. шестеро сотрудников были названы «квалифицированными журналистами» (приведены их фамилии). Возможно, это как раз те 6 человек, которые имели стаж работы более 2 лет. Новые сотрудники («растущие кадры») пришли в редакцию из разных сфер: «т. Андреянычев (из армии), Лобанов (из многотиражки), Кравец (из газетной школы)». Также сообщалось, что за 1938—1939 гг. три сотрудника «Коммуниста» были переведены в центральные издания, 1 человек перешел в НКВД и еще один — в комитет по радиовещанию162.

Текучесть кадров была характерным явлением в региональной печати. Мало было работников с многолетним стажем, по разным причинам люди увольнялись, не проработав и года. В отчете о деятельности астраханской ведомственной газеты «За советскую нефть» сообщались сведения о теку-

159«Волгоградская Правда». 85 лет. Газета, люди, годы. Волгоград, 2002. С. 310.

160ГАНИСО. Ф. 594. Оп. 1. Д. 1076. Л. 1—7.

161Там же. Д. 1698. Л. 14—15.

162ГАСДАО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 374. Л. 58—59.

48

чести кадров163. В списке было указано 13 работников. И срок работы всех этих лиц в редакции не превышал одного года (указаны были данные за 1938—1939 гг.). Причины увольнения были разные. Это нарушение трудовой дисциплины: опоздания, прогулы (причем увольняли за один прогул и за одно значительное опоздание), пьянство. Два человека перешли в другую ведомственную газету, один — на радио. Один сотрудник был уволен за клевету в газете. Среди причин увольнения были также уход в армию, переезд в другой город. На одного из газетчиков поступил компрометирующий материал: он был замечен в спекуляции.

Другая характерная примета времени — политические репрессии второй половины 1930-х гг. Они непосредственно коснулись и работников, и руководителей региональных печатных изданий. В частности, репрессиям подвергся целый ряд редакторов «Сталинградской правды». В отчетном докладе обкома ВКП(б) на II областной партийной конференции указываются фамилии некоторых репрессированных работников печати: «Враги народа проникли в некоторые газеты, пытались использовать нашу печать в своих гнусных целях. Так, “Сталинградскую правду” ряд лет возглавляли враги Макарьев, Касперский, Швер, Мадонов, Князев. Несколько дней назад там же разоблачена и арестована группа врагов народа (Ефимов, Лосевский, Кургин)»164.

И. Макарьев возглавлял «Сталинградскую правду» с августа 1933 г. по июнь 1934 г.; В. Касперский — с 1926-го по 1929-й и с 1934-го по 1935 г., А. Швер — с 1935-го по 1937 г.; С. Мадонов — в январе—марте 1937 г.; В. Князев — в марте—апреле 1937 г. Все они имели серьезный опыт работы в сфере печати, солидный партийный стаж. Приведем краткие биографические данные В.В. Касперского и А.В. Швера165.

Владимир Владимирович Касперский родился в 1896 г. С 1918 г. служил в Красной Армии, работал в политуправлении Приуральского военного округа. Член РКП(б) с 1917 г. Журналистикой занимался с 1922 г. в екатеринбургской газете «Уральский рабочий». С августа 1926 г. возглавил редакцию газеты «Борьба» в Сталинграде. С 1930 г. по направлению ЦК — редактор газет «Рабочий край» Ивановской области и «Северный рабочий» Ярославской области. В 1934 г. вновь приехал в Сталинград и был назначен редактором «Поволжской правды». Освобожден от этой должности

27 марта 1935 г.

Александр Владимирович Швер родился в 1898 г. в Саратовской губернии. В 1916 г. вступил в партию большевиков. После Февральской революции был председателем большевистской фракции вузов Казани, комиссаром почт и телеграфов Казани. После Октября 1917 г. был заведующим губоно, секретарем губкома партии, сотрудником Наркомпроса. В

163ГАСДАО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 374. Л. 50.

164ЦДНИВО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 424. Л. 51—52.

165«Волгоградская правда» 85 лет… С. 326—327.

49

1924—1935 гг. работал редактором газет в Сызрани, Воронеже, в Казахстанском крае. В 1935 г. стал первым редактором «Сталинградской правды». В этом же году Швер утвержден редактором журнала «Поволжье» и председателем краевого правления Союза писателей.

Вдокументах отдела пропаганды и агитации Астраханского окружного комитета партии за 1938 г. сообщалось, что работники астраханских газет при помощи органов НКВД «очищали свои ряды от враждебных элементов». В 1938 г. был снят со своей должности и исключен из партии редактор ведущей астраханской газеты «Коммунист» Родионов. Поводом к этим суровым мерам было «притупление большевистской бдительности и участие в выпивке с ныне разоблаченными врагами народа» (указывались их фамилии). Также был снят с работы редактор производственной газеты «За рыбную индустрию» Толкин. В газете «Большевик» редактор Иванов уволен за совместную работу с «врагом народа». Его заместитель Миронов был снят с должности за «контрреволюционные разговоры среди сотрудников», а также за то, что порекомендовал принять на работу в редакцию дочь «врага народа»166. Какие меры, кроме увольнения, были применены к упомянутым выше сотрудникам СМИ, в документе не указывалось.

Репрессиям в этот период подвергались и работники заводских и районных газет. В том же отчетном докладе говорится, что «ныне разоблаченные враги народа» стояли во главе заводских газет «Даешь трактор» и «Красный Октябрь». «Враги народа» возглавляли и некоторые районные газеты167.

Рабселькоровское движение — характерная особенность советской печати периода нэпа и первых пятилеток. Благодаря своей многочисленности рабочие и сельские корреспонденты играли значительную роль в функционировании периодической печати того периода. Они были частью аппарата советской печати и всецело контролировались государственными органами. Поэтому в их деятельности были и отрицательные, и положительные стороны. Работа рабселькора была в те годы опасным занятием. Рабселькоры действительно боролись с бюрократизмом, халатностью, воровством. В то же время бывали с их стороны и доносы. Все это вызывало преследования, от которых их защищало государство.

Вистории советских средств массовой информации 1930-е гг. были сложным этапом. Государство стало организатором численного и профессионального роста кадров печати. При этом, помогая газетам формировать профессиональные коллективы, повышать уровень мастерства своих сотрудников, государственные органы пристально следили за их деятельностью, корректируя составы редакций путем проверок и чисток. Многие журналисты испытали на себе репрессивный характер тоталитарной системы 1930-х гг.

166ГАСДАО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 249. Л. 50—51.

167ЦДНИВО. Ф. 113. Оп. 1. Д. 424. Л. 51—52.

50