Проблемы отечественной истории. Сборник научных трудов

превращение монополистического капитализма в государствен­ но-монополистический капитализм, тем самым необычайно при­ близила человечество к социализму, Империалистическая вой­ на — есть канун социалистической революции» (7: с. 191–193). Согласно этому высказыванию выходило, что планирование под именем государственного капитализма занимает главное место в переходе от капитализма к социализму.

В.И. Ленин через несколько месяцев после Октября высказал также идею о том, что история родила две половинки социализма: в Германии подготовлены материальные и хозяйственные условия социализмаввидемонополистическогокапитализма,авРоссии— политические условия в виде диктатуры пролетариата (8: с. 300).

Но слабость этого теоретического высказывания лежала в том, что Россия по уровню своего экономического развития отставала от ведущих империалистических стран и в ней существовали не просто остатки феодализма, а сам феодализм приспосабливался к новым условиям. Даже в условиях войны в России государствен­ ное планирование экономики не достигло больших успехов из-за неготовности огромной страны к централизованному управлению.

Советская власть получила в наследство расстроенное на­ родное хозяйство, которое надо было налаживать и учиться им управлять. Полностью ликвидировать капиталистические мето­ ды хозяйствования новая власть сразу не могла. Поэтому оста­ вались в силе на весь период Гражданской войны непопулярные среди населения законы о хлебной монополии, милитаризации экономики, которые остались от буржуазного общества, и от этой объективности никуда нельзя было уйти. Правда Советская власть пыталась придать им форму государственного капитализ­ ма, но одновременно своими жесткими субъективистскими мето­ дами хозяйствования уничтожала то лучшее, что могла бы иметь, и, прежде всего, заинтересованность в результатах своего труда рабочих и крестьян. Отстраняя от участия в разрешении слож­ ных экономических вопросов широкие слои буржуазии города и деревни, она противопоставляла их себе. Поэтому требовались внеэкономические меры по привлечению народных масс к разре­

91

шению сложных социально-экономических и политических про­ блем, встающих перед страной, подкрепленные специальными постановлениями в правой области.

Нельзя отрицать того факта, что опыта построения социали­ стического общества у руководителей страны не было. Авторитет В.И. Ленина был настолько велик, что многие известные партий­ ные и государственные деятели не могли ему что-либо серьезно противопоставить, особенно в экономической области, прежде всего, из-за недостатка знаний. Ленинские положения о станов­ лении экономики социализма воспринимались многими руково­ дителями узко практически. Видимо, следует учитывать и то, что у многих из них наблюдалось романтическое отношение к дей­ ствительности, злоупотребление администрированием.

Сейчас можно с полной уверенностью говорить, что Комму­ нистическая партия не имела достаточной научной концепции строительства социализма. После октября 1917 г. ее потребовалось срочно создать. Ленинские труды, особенно «Очередные задачи Советской власти», работы Н.И. Бухарина, А.И. Рыкова и других деятелей были срочной попыткой восполнить огромный пробел вобластиэкономическойнаукинарождающегосяновогообщества.

Но положение в стране этому не способствовало. Особенно­ сти социально-политического развития России способствовали формированию не столько научных подходов, сколько утопиче­ ского социализма в его простейших формах, а также анархизма в его не самых лучших проявлениях. Свидетельством этому явля­ ется тот факт, что военную основу Советской власти в начальный период составляли в основном пролетарские элементы и незрелая молодежь, вышедшая из различных слоев общества.

Революционный романтизм охватил широкие слои партии. Многие ее деятели потеряли историческое восприятие времени, социальный процесс казался им быстротечным и упрощенным. И это упрощенчество допускал Ленин. Известный русский фило­ соф Ф.А. Степун, в одном из своих трудов приводил высказыва­ ние Г.В. Плеханова о Ленине: «Как только я познакомился с ним, я понял, что этот человек может оказаться очень опасным, так как

92

его главный талант — невероятный дар упрощения» (6: с. 304). А упрощенчество является особенно опасным в общественно-по­ литической жизни, потому что не учитывается специфика страны на ближайшее, тем более продолжительное время. Реализация та­ ких программ, в частности, в экономике, обязательно выдвигает на первый план методы грубого насилия, жестокого принужде­ ния, которое становится необходимым для подавления истинных и мнимых врагов и внушения мысли о правильности проводимой политики своим классовым союзникам. Нереализованность же обещаний развивает у трудящихся разочарование в политике, не­ верие в возможность социальных преобразований, пассивность

вобщественных делах и другие негативные явления.

Вгоды Гражданской войны вместо научного развития проблем сложилась ситуация, когда государственные, партийные органы вместо ученых взяли на себя инициативу в разработке методов реализации социалистических идей. Научные идеи развития эко­ номики просто отбрасывались на том основании, что они разраба­ тывались буржуазными учеными. Иногда складывалась парадок­ сальная ситуация — марксистские идеи, отвечающие истинному положению вещей, отстаивали буржуазные ученые: В.Г. Громан, Н.Д. Кондратьев, А.В. Чаянов, Л.Ю. Юровский и др. В конечном счете, в общественной жизни страны победили не марксистские, а утопические идеи, в которых наивный субъективизм играл глав­ ную роль. Революционный романтизм победил и это ярко прояви­ лось в политике «военного коммунизма», в которой причудливо переплелись феодальные, буржуазные и коммунистические идеи.

«Военный коммунизм» подкреплялся коммунистическими преобразованиями в городе и деревне: ограничением частной собственности, свертыванием товарно-денежных отношений, уравнительностью в распределении продуктов первой необхо­ димости, натурализацией хозяйственных отношений, национа­ лизацией предприятий, отменой свободной торговли, введением принципа «Кто не работает, тот не ест».

Все эти мероприятия, несмотря на их кажущийся мирный характер, несли в себе элементы насилия. Этого не скрывали

93

коммунистические теоретики, разрабатывавшие экономическую политику Советского государства. Более того, они призывали ру­ ководящие органы на местах к насилию, особенно к мелкобуржу­ азному классу — крестьянам. Например, Н.И. Бухарин в своей работе «Экономика переходного периода» писал: «...по отноше­ нию к бывшим буржуазным группам принуждение со стороны пролетарской диктатуры есть принуждение со стороны инород­ ного класса, который ведет классовую борьбу с объектами своего принуждения; по отношению к некулацкой крестьянской массе принуждение со стороны пролетариата есть классовая борьба по­ стольку, поскольку крестьянин есть собственник и спекулянт; оно есть его сплочение и трудовая организация, его воспитание и во­ влечение в коммунистическое строительство, поскольку крестья­ нин есть трудящийся, не эксплуататор, противник капитализма; наконец по отношению к самому пролетариату принуждение есть метод организации, устанавливаемый самим рабочим классом, т.е. метод принудительной, ускоренной самоорганизации.

С более широкой точки зрения, то есть с точки зрения большо­ го по своей величине исторического масштаба, пролетарское при­ нуждение во всех своих формах, начиная от расстрелов и кончая трудовой повинностью, является, как парадоксально это не звучит, методом выработки коммунистического человечества из человече­ ского материала капиталистической эпохи» (2: с. 229–230).

И такие призывы со стороны руководящих деятелей были не единичны. Марксизм, а вместе с ним и капитализм, приспо­ сабливали к утопическим учениям, что таило в себе внутренний конфликт. Например, государство по продразверстке объявило излишками те продукты, которые были необходимы самому кре­ стьянину. Это стало законным основанием для изъятия у крестьян не только существующих излишков, но и часто необходимого для семьи продовольствия. Мелкотоварное крестьянское хозяй­ ство вынуждено было входить в конфликт с советскими закона­ ми, а также с интересами города. В городе насилие выражалось в прикреплении рабочих к предприятиям, во введении классового пайка, в натурализации заработной платы трудящихся.

94

Все эти меры были не коммунистическими, не имеющими научной основы. На практике убавилась всякая инициатива на­ селения к плодотворному труду. Для большинства руководителей партии и государства военно-коммунистические методы были не чрезвычайными мерами, а наоборот, мерами ускоренного постро­ ения коммунистического общества. Дань этой точке зрения отдал и В.И. Ленин. Это вело к деформации российского общества.

Политика «военного коммунизма» начала формироваться в кон­ це 1917 г. с национализации государственного аппарата, отраслей промышленности и предприятий, т.е. с перехода к жесткой центра­ лизации и насаждения среди рабочих воинской дисциплины; да­ лее майские декреты 1918 г. о продовольственной диктатуре, где насилие над крестьянами впервые было возведено в ранг государ­ ственной политики, и окончательно оформилось в начале 1919 г., принятием постановления о продовольственной разверстке.

Составленная из различных, часто взаимоисключающих ме­ роприятий, политика «военного коммунизма» не могла не всту­ пать в противоречие между своими отдельными частями комму­ нистического и буржуазного толка, между различными слоями населения страны и в конечном счете, с политикой государства и идейными партийными установками. Не изменяясь в своих основных положениях в течение двух лет своего существова­ ния, «военный коммунизм» имел в различных регионах страны свои специфические особенности, в некоторых случаях противо­ положные общегосударственным мероприятиям, что привело к ожесточению и затягиванию Гражданской войны.

Политика «военного коммунизма» предусматривала проведе­ ние ряда коренных преобразований в промышленности, сельском хозяйстве, социальной сфере. Сердцевиной «военного коммуниз­ ма» была продовольственная политика. Все основные положе­ ния в аграрной, военной и финансовой политике, в сфере учета и контроля, распределения продуктов питания и товаров первой необходимости, оказывались подчиненными ей. В системе «воен­ ного коммунизма» продовольственная политика была централь­ ной, вокруг нее Советская власть проводила другие политические и экономические мероприятия.

95

В продовольственной политике существовали, например, противоречия между товарообменом и продразверсткой. В ре­ зультате индивидуального товарообмена обогащалось кулаче­ ство, которое спекулировало полученными товарами среди кре­ стьян. Складывалась парадоксальная ситуация — с одной сторо­ ны Советское государство давало богатым крестьянам еще более богатеть, а с другой — лишало их этого богатства при реквизици­ ях и конфискациях. Т.е. государство, в результате товарообмена обогащало кулаков, своих потенциальных и идейных врагов.

При создании совхозов и коммун основными их членами ста­ новились бедные крестьяне. В результате происходило усилие классовой борьбы, поляризация сил в деревне. Экономические рычаги Советского государства в начальный период Гражданской войны оказались неэффективными в заготовках продовольствия, идеологическое воздействие на крестьян было недостаточным. Естественно, весной 1918 г. встал вопрос о насилии над деревней. Союзник рабочего класса, по выражению партии, стал одновре­ менно объектом насилия со стороны рабочего класса. В результа­ те политики «военного коммунизма» производство сельскохозяй­ ственной продукции сократилось в 2–3 раза по сравнению с дово­ енным периодом, а сам аграрный сектор пришел в упадок.

Влияние «военного коммунизма» на промышленность было более разрушительным, чем на сельское хозяйство. Индустриаль­ ная политика превратилась в часть военной стратегии — каждое решение принималось без учета долгосрочных перспектив, и дик­ товалось чрезвычайными обстоятельствами. Попытка управлять промышленностью социалистическими методами — коллегиаль­ но, не удалась. Пришлось вернуться к единоначалию и привлекать специалистов к управлению производством. В годы Гражданской войны шла острая борьба между сторонниками централизации и местной автономии в хозяйственном управлении. Была создана «вертикальная» система организации, при которой каждая отрасль промышленности должна функционировать как отдельная общ­ ность. Губернские совнархозы, оспаривающие принцип «горизон­ тального» управления потерпели поражение. Создалась централи­

96

зованно-бюрократическая система отраслевого хозяйствования, сохранившаяся на весь советский период. Если в 1913 г. на 15 ра­ бочихприходилсяодинконторщик,тов1920г.на7пролетариев— один административный работник предприятия. Если же приплю­ совать к руководству огромный партийно-советский аппарат, то на 3–4 рабочих приходился один управленец.

Создалась бюрократическая система главков, низшие главки постоянно предоставляли высшим организациям огромное коли­ чество всяких отчетов. В архивах сохранились бумаги, отпечатан­ ные на машинке, а чаще написанные каллиграфическим почерком от руки. Без преувеличения, многие из них занимают не менее квадратного метра бумаги. Главки создавались на всех мыслимых инемыслимыхуровнях.Например,производствосахараконтроли­ ровали следующие главки: Райсахар, Подолсахар (в других губер­ ниях было свое географическое название), Снабсахар (для армии), Торгсахар, Сбытсахар, Главсахар. Некоторые главки носили назва­ ние Главсоль, Главстекло, Главспичка, Главгвоздь. Главкож, Глав­ лак и т.д. А производство упало почти до нулевой черты. В 1921 г. страна производила к уровню 1913 г.: чугуна — 2%, сахара — 3%, хлопчатобумажных тканей — 5–6% и т.д. (10: с. 27).

С падением производства произошло сокращение численно­ сти рабочего класса. Пролетарий — хозяин завода, фабрики, шах­ ты бежал — со «своего» предприятия в деревню, где еще можно было как-то выжить с семьей. Осенью 1920 года население 40 гу­ бернских городов сократилось на одну треть. Петроград за три года войны потерял 57,5% своего населения, а Москва — 44,5% (12). И это являлось прямым результатом «военного коммуниз­ ма», поставившего города на грань голодного вымирания.

«Военный коммунизм» изменил отношение к труду и рабо­ чих и крестьян. В условиях интервенции и Гражданской войны принцип «От каждого по способностям — каждому по потребно­ стям» оказался несостоятельным. С ним было покончено в начале 1920 г., как не оправдавшим себя в военных условиях. Введение обязательной трудовой повинности началось еще в 1919 г. как кратковременная мера для разрешения продовольственных, то­

97

пливных и иных трудностей, а окончательно оформилось декре­ том СНК в январе 1920 г. в «Правилах о всеобщей трудовой по­ винности». Только на лесозаготовительные работы в первой по­ ловине 1920 г. было мобилизовано 6 млн. человек (6: 106). Также для привлечения бесплатной рабочей силы стал использоваться труд заключенных исправительно-трудовых и концентрационных лагерей. Отдельные лагеря были организованы для детей и под­ ростков. На начальном этапе эта система носила все-таки больше воспитательных характер, но впоследствии приобрела зловещий оттенок основного вида хозяйственной жизни страны.

Изменилось отношение к рабочему классу. Он рассматри­ вался уже не как гегемон, а как послушный исполнитель партий­ ной воли. Выступая на IX съезде РКП(б) Л.Д. Троцкий говорил

о реформировании Красной Армии в период мирной передышки

вТрудовую Армию как в резерв бесплатного и послушного тру­ да. По его мнению, необходимо было милитаризовать огромные массы крестьянства, а о рабочих он сказал следующим образом: «Эта милитаризация немыслима... без установления такого режи­ ма, при котором каждый рабочий чувствует себя солдатом труда, который не может собою свободно располагать, если не выпол­ нит — он будет дезертиром, которого карают» (3: с. 101).

Милитаризациятруданедалаожидаемыхрезультатов.Рабочие протестовали против ограничения их трудовых прав и не желали работать даром. Основной формой протестов рабочих было их бегство с предприятий, которое официально называли дезертир­ ством. С этим явлением шла беспощадная борьба. IX съезд партии призвал применять самые суровые меры в отношении дезертиров. В резолюции съезда говорилось о необходимости «планомерной, систематической, настойчивой, суровой борьбе с трудовым дезер­ тирством», о публикации в печати списков дезертиров, о создании «из дезертиров штрафных рабочих команд» и заключать их в кон­ центрационные лагеря (5: с. 252). Политика принудительного тру­ да вела к размыванию рабочего класса, его деклассированию.

Свобода труда, право выбора каждого гражданина, фактиче­ ски должны были исчезнуть. Все становились винтиками партии

98

игосударства. Но милитаризация труда решала для партии очень сложную, с ее точки зрения, проблему — материального стиму­ лирования рабочих, потому что моральные стимулы нельзя было применять постоянно. К моральным факторам в труде присоеди­ нился страх наказания как побудительный импульс к работе.

Натуральное премирование существовало в основном как по­ ощрение за бесплатный труд на субботниках, премии давались ударникам и ударным бригадам. Возникла такая форма организа­ ции трудакак«рабочеесоревнование».Поначалуэта системасти­ мулирования труда приносила эффект, но впоследствии ею стали злоупотреблять, использовать слишком широко и на постоянной основе, что привело к ее девальвации.

Политика мобилизации труда, несомненно, играет свою поло­ жительную роль в сложных условиях войны, разрухи и голода. Од­ нако когда чрезвычайные обстоятельства преодолеваются, ее необ­ ходимосмягчить.Ноименночрезвычайныеметодытрудаоказались наиболееживучими,игнорирующимиоплатупоитогамтрудаипре­ вратили обыкновенный добросовестный труд человека чуть ли не в подвиг, принизив тем самым высокое значение этого понятия.

Отчуждение работников от средств производства привело к раз­ гулуворовствавстранеибесконтрольности.Яркимпримеромтакой ситуации был Бахмутский соляной район в Донбассе. Вот как опи­ сывает ситуацию, которая сложилась там, райвоенкомендант «Бах­ соли» в докладной записке начальнику полевого шт аба Укртрудар­ мии: «Крадут почти все от малого до большого, крадут по мелочи и по большому, достигая иногда в своих хитростях виртуозности. Все за одного, один за всех... В Бахмут со всей России стали сбегаться мешочники и превратили его во всероссийский торг солью». Автор записки объясняет такое положение ростом цен на соль, которую они обменивали на другие продукты питания. «До некоторых руд­ ников раньше приезжали целые подводы с предметами для обмена наткань,материю,сукно,живойскот,мясоидругое.Милиция,если

иловила, то лишь для того, чтобы получить свою часть».

Кража соли рабочими вытекала из соответствующих дейст­ вий руководящих лиц. «Управляющий рудником Деревянченко

99

за трехнедельное управление рудником украл больше 3500 пудов соли, ... секретарь партячейки рудника Афанасьев пойман на си­ стематических кражах соли, обмене на водку».

Реакция властей на разгул воровства была однозначной — усиление репрессий. Военные трибуналы работали очень эф­ фективно. Среди арестованных было много квалифицированных рабочих, без которых производство лихорадило или оно вообще останавливалось. Так, в июле 1920 г. военревтрибунал Укртру­ дармии осудил группу рабочих Голландского соляного рудника за воровство соли к разным срокам заключения. Собрание рабочих рудника приняла резолюцию об отмене приговоров, поскольку это были рабочие высокой квалификации, и без них производство остановилось. Интересно, что рабочие понимали пагубность сво­ их действий и требовали от власти создать условия для прекра­ щения воровства. В частности, рабочие Харламовского соляного рудника в июле 1920 г. приняли обязательство не брать ни фунта соли, но просили от власти принять меры об обеспечении рабо­ чих всеми необходимыми продуктами и предметами потребле­ ния. (Центральный государственный архив высших органов госу­ дарственной власти Украины. Ф. 34. Оп. 2. Д. 80. Л. 6–7, 12–13).

Данный пример касается только соляных рудников Донбас­ са. Можно представить, сколько же была воровства в масштабах страны! В дальнейшем эта негативная тенденция еще более уси­ лилась из-за низкой оплаты труда. Соответственно, усиливались репрессивные меры.

Английский историк Алек Нови писал о «военном коммуниз­ ме» так: «...блокадное хозяйство в соединении с коммунистиче­ ской идеологией, организованный партией хаос. Невыспавшиеся комиссары в коже работают круглосуточно, напрасно стараясь за­ менить своими усилиями свободный рынок» (14: р.81).

Бедность и хаос стали повсеместным явлением в стране на долгую историческую перспективу. Политика «военного комму­ низма» деформировала сознание и гуманистические убеждения многих честных людей, и особенно руководителей партии и госу­ дарства. Они привыкли к тому, что основные аспекты управления

100