Практикум по межкультурному общению как не попасть в ловушки коммуникации. Учебное пособие

МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ РФ НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ Гуманитарный институт

С. И. Филиппов

ПРАКТИКУМ ПО МЕЖКУЛЬТУРНОМУ ОБЩЕНИЮ: как не попасть в ловушки коммуникации

Учебное пособие

Новосибирск

2022

ПРЕДИСЛОВИЕ

Счастье – когда тебя понимают.

Конфуций

Современный мир продолжает оставаться поликультурным и многонациональным. Понять другого – задача подчас непростая, и не только потому, что поведение представителей других культур может отличаться от того, что нам привычно. Особую «ловушку коммуникации» представляет как раз то, что кажется нам знакомым и поэтому вполне понятным и легко объяснимым: мы уверены, что и для представителей других культур сходные понятия, элементы невербальной коммуникации, повседневные рутины имеют тот же смысл, что и для нас. Именно в подобную «ловушку коммуникации» попали американский офицер Джон и молодая англичанка Мэри в 1945 г., но об этом – речь впереди.

Владение компетенцией межкультурного общения – условие «непопадания» в подобные ловушки. Это включает в себя как знание особенностей различных культур – не только и не столько любопытных курьезов (с точки зрения носителей русской культуры), что, например, болгарин, когда кивает головой, имеет в виду, скорее, «нет», чем «да», а научного инструментария, позволяющего сравнивать различные культуры, в частности, культурных параметров, сформулированных Э. Холлом, Г. Хофстеде, Ф. Тромпенаарсом. Во-вторых, ключевую роль для адекватной интерпретации высказываний и действий наших партнеров по коммуникации, в особенности представителей других культур, играет владение некоторыми метапрофессиональными (или метапредметными) умениями и навыками – soft skills – например, способностью внимательно слушать собеседника и наблюдать за его поведением, избегая при этом оценочных суждений. Невозможно переоценить также способность мыслить критически, которую хорошо было бы превратить в привычку – не доверять сразу «очевидным» суждениям, основанным зачастую не на анализе коммуникативных намерений нашего собеседника, а на наших, как правило, не вполне осознаваемых стереотипах и даже предрассудках.

Предлагаемое учебно-методическое пособие призвано помочь формировать и развивать компетенцию межкультурного общения как у студентов направления подготовки «лингвистика», изучающих дисциплины «Введение в теорию межкультурной коммуникации», «Практикум по межкультурной коммуникации», так и у всех тех, кто интересуется данной тематикой. Пособие состоит из двух глав, каждая из которых, в свою очередь состоит из двух частей – теоретической и практической. В теоретической части первой главы обсуждается, что такое коммуникация, излагается содержание модели «четырех ушей» немецкого психолога и коммуникативиста Ф. Шульца фон Туна. Кроме того, в данном разделе читатель познакомится с теорией интерактивных ритуалов, которая позволяет пересмотреть традиционное для современной культуры понимание роли эмоционального и рационального начал в нашей жизни, а также взглянуть на процесс коммуникации как на поиск эмоциональной энергии. В теоретических разделе второй главы изложена информация о параметрических концепциях Э. Холла, Г. Хофстеде, Ф. Тромпенаарса.

Автор исходит из того, что теория является лишь средством решения практических задач, в случае межкультурной коммуникации – адекватного понимания поведения партнера – носителя другой культуры, его мотивов и целей. Поэтому пособие содержит 24 задания и упражнения, направленных на решение различных ситуаций межкультурного общения. Источникам заданий стали как личный опыт общения автора пособия с представителями немецкой, австрийской, японской культур, так и публицистические тексты репортажного характера, не посвященные специально межкультурной коммуникации, но содержащие интересные наблюдения, как ведут себя люди разных наций в повседневной жизни.

3

Глава 1

КОММУНИКАЦИЯ: НЕ ОБЩАТЬСЯ ПРОСТО НЕВОЗМОЖНО

1.1. Слушать, слышать, понимать

Зачастую коммуникация понимается как некий обмен информацией, что, на наш взгляд, огрубляет и излишне упрощает, даже примитивизирует эту очень значимую сторону нашей жизни: в процессе общения мы куда чаще «выясняем отношения», чем обмениваемся информацией, о чем пойдет речь ниже. Автор настоящего пособия разделяет «широкий» подход к коммуникации, сложившийся в рамках конструктивизма и интеракционизма (Дж. Мид, П. Вацлавик, Ф. Шульц фон Тун, Э. Берн и др.). В свете данного подхода коммуникация выступает прежде всего как феномен социально-семиотический, понимаемый как воздействие партнеров по коммуникации друг на друга посредством сообщений или посланий (Botschaft), выражающих намерение (интенцию) отправителя сообщения средствами знаковых систем разных типов (вербальных, паравербальных, невербальных). О коммуникации можно говорить в любом случае, когда поведение (или сознание) индивидов соотносится с присутствием (непосредственным или опосредованным) других индивидов. Отсюда известный тезис П. Вацлавика о неизбежности коммуникации («Man kann nicht nicht kommunizieren», что дословно переводится с немецкого как «Невозможно не коммуницировать») [Watzlawick, 1967, р. 4]. В этом случае коммуникация представляет собой разновидность социального взаимодействия, осуществляемого семиотическими средствами. В предельно абстрактном виде выразил суть коммуникации русский и американский социолог и культуролог П. Сорокин, тоже через понятие социального взаимодействия. Он предлагает следующее ее определение: «Явление взаимодействия людей дано тогда, когда: а) психические переживания или b) внешние акты, либо с) то и другое одного (одних) людей представляют функцию существования и состояния (психического и физического) другого или других индивидов» [Сорокин, 1993, с. 140].

Коммуникация как разновидность социального взаимодействия предполагает участников такого взаимодействия – отправителя и получателя сообщения. Инициатор коммуникации (отправитель сообщения) имеет определенную цель (коммуникативное намерение), которое может быть удовлетворено только при участии другого человека (получателя сообщения, или адресата). В процессе коммуникации намерения отправителя кодируются в виде высказывания (сообщения). Сообщение, таким образом, выступает как закодированное средствами той или иной знаковой системы (чаще средствами языка) коммуникативное намерение отправителя. Получатель сообщения выполняет функцию «переводчика», декодирующего коммуникативные намерения отправителя сообщения. Как уже отмечалось, сводить все случаи коммуникации к обмену информацией, например, запросу каких-то сведений отправителем сообщения и предоставления данных сведений получателем сообщений, – большое упрощение. Да и на, казалось бы, самый простой запрос информации можно ожидать разную реакцию. Например, на просьбу к прохожему «Скажите, пожалуйста, который час» в России мы получим, скорее всего, интересующую нас информацию, а вот если мы обратимся с подобным запросом к прохожему где-нибудь в Германии, то вполне можем получить в ответ что-нибудь не очень приятное, например наше обращение просто проигнорируют. Дело в том, что обращение к собеседнику на немецком языке о предоставлении информации о точном времени звучит следующим образом: „Sagen Sie mir bitte, wie spät ist es“. Как и в случае русского варианта – это императив, т.е. форма повелительного наклонения. В немецкой культуре императив, как правило, используется не для выражения не просьбы, а приказа или указания. Поэтому «просьба», сформулированная в императиве, в немецкой культуре воспринимается как не совсем вежливая. Более адекватным средством в этом случае было бы сослагательное наклонение в форме вопроса, еще лучше, если адресат в высказывании вообще никак не обозначается (в этом случае оно

4

лишено направленности на собеседника, что особенно важно для немецкой культуры, где личные границы имеют очень большое значение, а их нарушение – в том числе и вербальное, в случае прямого обращения к адресату – может восприниматься болезненно), например: „Dürfte ich fragen, wie spät es ist?“ – дословно «Разрешено бы мне спросить, который сейчас час?». Даже при простом запросе о какой-то информации наш собеседник может услышать что-то другое, не всегда приятное для него, следовательно, сообщение может иметь несколько уровней. Согласно модели «четырех ушей» немецкого психолога и исследователя коммуникации Ф. Шульца фон Туна, которую вполне справедливо можно было бы назвать также моделью «четырех уст» («четыре рта» было бы не очень звучным обозначением), сообщение состоит из следующих уровней.

•Информационный уровень (фактическое содержание высказывания, его эксплицитный уровень).

•Самопрезентация (информация о говорящем).

•«Выяснение отношений» (какая социальная роль и «мера уважения» (авторитет) приписывается партнеру по коммуникации и самому себе).

•Призыв к действию [Lahninger, 2003, S. 39–43].

В «западных» или «европейских» (особенно североевропейских) культурах основное значение, как правило, придается эксплицитному (информационному) уровню сообщения. Но это совсем не значит, что собеседник «слышит» (воспринимает и реагирует) всегда (на) то, что находится «на поверхности», т.е. представляет информационный уровень сообщения. Приведем пример. Лекция (или семинарское занятие) длится уже 10 минут, открывается дверь, и на пороге аудитории появляется опоздавший студент, возможно, с виноватым видом. Преподаватель делает паузу и громко объявляет: «Уже десять минут десятого». Очевидно, что сообщаемая информация не является новой – всем присутствующим в аудитории и, конечно, опоздавшему студенту прекрасно известно, который сейчас час. Проанализируем сообщение преподавателя, используя модель «четырех ушей».

•Самопрезентация – «Я не доволен твоим поведением».

•«Выяснение отношений» – «Ты нарушил правило, и я не оставлю это без внимания: я здесь главный и не позволю нарушать правила, поскольку это – проявление неуважения».

•Призыв к действию – «Не опаздывай!»

•Информационный уровень в данном случае не играет никакой существенной роли, поскольку никакой новой информации преподаватель не сообщает (все и так знают точное время).

Итак, главная цель преподавателя состояла не в том, чтобы сообщить, который час. Очевидно, в сообщении «Уже десять минут десятого» основной акцент был сделан на выражении недовольства преподавателем опозданием студента (уровень самопрезентации), которое (опоздание) могло быть проявлением неуважения опоздавшего (уровень отношений). На данном примере видно, что относится к сфере «выяснения отношений»: вопервых, это определение места (собственного и партнера по коммуникации) в иерархии (вышестоящий – равный – нижестоящий), во-вторых, мера уважения между партнерами по коммуникации.

Упомянутому уже нами П. Вацлавику принадлежит утверждение, что истиной является не то, что говорит А, а то, что слышит Б. Данное высказывание может быть перефразировано следующим образом: «Наибольшей силой воздействия обладает не то, что сказал А, а то, что услышал Б». Рассмотрим еще один пример, иллюстрирующий данное утверждение. Автомобиль останавливается на красный свет, в машине двое. За рулем – Он, рядом – Она. Как только загорается зеленый, Она произносит роковую фразу: «Зеленый, поехали!» Как вы думаете, какую реакцию следует ожидать от того, кто сидит за рулем. Едва ли последуют слова благодарности в адрес той, кто сидит рядом и дает всякие советы. Его реплика звучит следующим образом: «Я не слепой, и вообще кто за рулем – ты или я?» «Как грубо, я ведь просто хотела помочь», – недоумевает Она. И правда, почему же так грубо? Чтобы ответить

5

на этот вопрос, попробуем понять, каким из четырех ушей услышал мужчина «добрый совет» своей спутницы.

•Информационный уровень – «Зеленый, поехали!»

•Самопрезентация – «Я тороплюсь».

•Призыв к действию – «Жми на газ!»

•«Выяснение отношений» – «Ты плохой водитель и нуждаешься в моей помощи». Очевидно, водитель услышал сообщение «ухом», отвечающим за отношения, и

отреагировал так, как отреагировал.

Алгоритм анализа сообщений в рамках модели «четырех ушей» Ф. Шульца фон Туна, которая помогает нам понять реакцию адресата на сообщение своего собеседника выглядит следующим образом.

Информационный уровень состоит из высказывания собеседника, здесь никакой интерпретации, помимо понимания прямого смысла этого высказывания, собственно, не требуется.

Самопрезентация. Реконструкция данного уровня сообщения начинается с местоимения «Я» и содержит информацию о чувствах, ощущениях и т.п. отправителя («Я тороплюсь»).

Призыв к действию, как правило, можно реконструировать, сформулировав предложение в повелительном наклонении («Жми на газ!»).

«Выяснение отношений». Реконструкция данного уровня сообщения может начинаться с местоимения «Ты» и раскрывает мнение, оценки и т.п. адресата отправителем сообщения («Ты – недостаточно опытный водитель»).

Следует обратить внимание на то, что адресат (получатель сообщения) очень часто слышит «ухом», ответственным за отношения, поскольку данный уровень сообщения непосредственно воздействует на самооценку (как в позитивном, так и в негативном аспекте), а значит, и на эмоции. Проанализируем еще одну реплику, которая довольно часто используется, чтобы убедить собеседника в чем-либо: «Ну будьте же благоразумны!» или «Вы же разумный человек!»

•Информационный уровень – «Ну будьте же благоразумны!»

•Самопрезентация – «Я начинаю терять терпение!».

•Призыв к действию – «Примите мою точку зрения!»

•«Выяснение отношений» – «Вы – не разумный человек».

Неудивительно, если реакция на реплику «Ну будьте же благоразумны!» окажется весьма нелестной для автора данного высказывания.

Конечно, при анализе сообщения, используя модель Ф. Шульца фон Туна, очень важно учитывать обстоятельства (контекст) коммуникации (в каких отношениях друг к другу находятся собеседники, какие невербальные сигналы они используют и, конечно, к какой культуре (каким культурам) они принадлежат). Например, простое высказывание «Я это не понимаю» со стороны ученика в широком смысле (студента, слушателя курсов и т.п.) в адрес преподавателя или лектора может содержать целый спектр значений на уровне самопрезентации – от низкой оценки собственных возможностей до несогласия с позицией преподавателя (лектора). Узнать, что же на самом деле имеется в виду, можно, например, посредством уточняющих вопросов. В случае высказывания «Я этого не понимаю» можно задать вопрос: «Вы сомневаетесь, что то, что мы изучаем, можно применить на практике?»

1.2. Интерактивные ритуалы: эмоциональная энергия – страшная сила

Чем следует руководствоваться при принятии решений – эмоциональными или рациональными мотивами? На первый взгляд, ответ очевиден: эмоции – плохой советчик. Во многих культурах проявление эмоций воспринимается как признак незрелости человека, неумение «владеть собой»: взрослый и разумный человек просто обязан контролировать свои эмоции и «держать себя в руках». Рациональная оценка ситуации, рациональное планирование своих действий, рациональное принятие решений – все это определяет

6

поведение современного взрослого человека. Научно-философскую основу данного убеждения о приоритете рационального начала над эмоциональным представляет теория рационального выбора, в разработке которой принимали участие многие всемирно известные мыслители – от Д. Юма до М. Вебера, Т. Парсонса, К. Поппера. Тем не менее, то значение, которое придается рациональному началу в жизни человека вообще и в сфере принятия решений в частности представляется несколько преувеличенным. Несколько лет назад автор был свидетелем разговора двух девушек, обсуждавших возгорание какого-то здания в центре Новосибирска. Свидетельница инцидента с большим воодушевлением рассказывала о том, что пожар привлек к себе множество зевак, которые просто стояли и смотрели на загоревшееся здание, ничего при этом не предпринимая. На вопрос собеседницы, почему свидетели чрезвычайного происшествия даже не позвонили в МЧС, рассказчица сообщила, что все думали, что кто-то уже позвонил. Данный инцидент очень напоминает случай Китти Дженовезе, привлекший в середине 1960-х гг. к себе внимание общественности США – 28летней жительница Нью-Йорка была жестоко убита поздним вечером 13 марта 1964 г. недалеко от своего дома, свидетелями убийства стали несколько десятков человек. Преступление совершил наркоман, который в целях грабежа напал на Китти и нанес ей удар ножом, после чего, вырвав сумочку, бежал. Заметив, что никто не реагирует на произошедшее (нападение было совершено во дворе между нескольких многоэтажных домов, как отмечалось, десятки людей наблюдали за инцидентом из окон своих квартир), наркоман вернулся и добил несчастную женщину. После этого убийца бежал и был задержан некоторое время спустя, совершив очередное правонарушение. Обстоятельства убийства были известны досконально – ведь за происходящим наблюдали 38 свидетелей. Случай Китти Дженовезе вызвал бурю возмущения, направленную против равнодушия современного городского обывателя, которому ни до чего нет дела. Тем не менее, известный американский социолог Р. Коллинз придерживается иного мнения о причинах безучастия свидетелей убийства. Все 38 свидетелей вели себя абсолютно рационально: каждый из них был убежден, что кто-то уже позвонил в полицию или как раз занят этим, а дополнительные вызовы приведут лишь к перегрузке линии, и, соответственно, немедленный звонок в полицию, скорее, повредит, а не поможет жертве нападения [Бергер, 2004, с. 416–418]. Точно такого же мнения придерживались и свидетели возгорания в Новосибирске: каждый из них был совершенно уверен, что кто-то уже вызвал пожарных. Приведенные примеры демонстрируют, что рациональный выбор далеко не всегда является оптимальным для принятия того или иного решения, напротив, может привести к существенной ошибке. Более, того, Р. Коллинз утверждает, что наиболее значимым мотивом человеческих действий является переживание сильных позитивных эмоций (чувств восторга, воодушевления, радости, эйфории и др.), просто об этом не совсем прилично не только говорить открыто, но и признаваться самому себе. Для подтверждения данного тезиса предлагаем выполнить следующее упражнение. Посмотрите на рекламный постер (рис. 1), как вы думаете, что (какой продукт, изделие и т.п.) рекламируется?

Согласитесь, что задание не очень простое, и определить, что же рекламируют, можно только косвенно. Подсказку дают люди, расположенные почему-то над всей остальной публикой. Их пятеро, и это число соответствует количеству посадочных мест в легковом автомобиле. Перед нами – реклама автомобиля «Тойота». Но чем же «завлекают» продавцы своих потенциальных клиентов? Может быть, какими-то потребительскими свойствами автомобиля, такими как надежность, безопасность, экономичность и др.? Нет, потенциальному покупателю обещают, причем совершенно буквально, высокое положение в обществе, чувство превосходства, зависть окружающих, то есть определенные эмоции, считающиеся, между прочим, не очень приличными для воспитанного человека. Еще один пример, теперь уже исторический – стратегии распоряжения богатством (инвестиционные стратегии), которых придерживались в прошлом весьма состоятельные, но не знатные люди.

7

Что не подвластно мне? Как некий демон Отселе править миром я могу.

Приведенные примеры подтверждают утверждение Р. Коллинза о том, что переживание сильных положительных эмоций является главным мотивом человеческих действий, а все остальное – накопление богатства, покупка дорогих вещей – средство достижения подобных эмоциональных состояний. Но причем здесь коммуникация? Дело в том, что сильные эмоции рождаются и захватывают нас в процессе общения с другими людьми в рамках особого рода ситуаций, которые называются интерактивными ритуалами. Автором теории интерактивных ритуалов является упоминаемый ранее американский социолог Р. Коллинз, которая развивает традицию Э. Дюркгейма и Э. Гоффмана. Одно из основных понятий данной теории – эмоциональная энергия (ЭЭ). Под эмоциональной энергией понимается переменная, которая включает в себя спектр эмоциональных состояний от восхищения, энтузиазма, воодушевления, восторга, радости (высокий уровень ЭЭ) до скуки, депрессии, потери мотивации (низкий уровень ЭЭ). В рамках теории интерактивных ритуалов утверждается, что высокий уровень ЭЭ возникает у участников социальных взаимодействий с высокой степенью солидарности. Почему сильные положительные эмоции возникают в результате интенсивного взаимодействия с другими людьми, предполагающее их физическое соприсутствие, а не в результате, например, некоего самовнушения или интенсивной медитации? Ответ на это дает эволюционная теория. Человек – животное социальное, его благополучие и само выживание (по крайней мере, как вида) возможно только в процессе взаимодействия с особями того же вида, поэтому солидарность, готовность и желание действовать в рамках достаточно небольших сообществ (а именно так и жили наши далекие предки), позитивное отношение со стороны других людей, что является критерием оценки собственных действий, непосредственно связаны с переживаниями сильных позитивных эмоций. Взаимодействия, в рамках которых у их участников возникают и/ или поддерживаются сильные положительные эмоции (высокий уровень ЭЭ), называются интерактивными ритуалами. Интерактивные ритуалы разделяются на две группы: успешные и неуспешные (strong rituals) и (weak rituals). Успешные ритуалы характеризуются тем, что участие в них повышает уровень ЭЭ, в то время как в случае неуспешных интерактивных ритуалов уровень ЭЭ их участников падает [Collins, 2005, p. 54]. При этом не следует рассматривать интерактивные ритуалы только как некие торжественные церемонии, участники которых носят экзотическую одежду и произносят какие-то малопонятные заклинания. Вполне успешными интерактивными ритуалами может быть, например, танец в клубе, беседа двух подруг, которые «перемывают косточки» третьей, просмотр свадебного видео новобрачными и их родными и многие другие эпизоды повседневного общения. Какие условия определяют степень успеха интерактивных ритуалов? Р. Коллинз указывает следующие условия:

1)физическое соприсутствие двух и более людей в одном месте, осознание (ощущение) ими присутствия друг друга;

2)наличие четких границ включенности в интерактивный ритуал/ исключенности из него, так, что для акторов является очевидным, кто принимает участие в ритуале, а кто – нет;

3)общий для всех участников фокус внимания на какой-либо объект или деятельность. Общий фокус внимания создается в результате ритмических, синхронизированных повторяющихся действий участников (одна из техник из арсенала НЛП, направленных на изменение поведения партнера по коммуникации, состоит в том, чтобы повторять его вербальные, невербальные и паравербальные действия (слова, особенность артикуляции (тембр, громкость, темп речи), жесты. Постепенное изменение паттернов коммуникации, например ускорение темпа речи, приведет к тому, что и наш партнер бессознательно подстроится под новый паттерн, например станет говорить быстрее. Данный феномен вполне объясним в рамках теории интерактивных ритуалов – синхронные действия задают единый ритм, который, в свою очередь, создает ощущение общности, что рождает положительный

9

эмоциональный настрой. Наш партнер бессознательно пытается поддержать этот единый ритм, подстраиваясь под наши действия. Вообще благотворное действие повторяющихся в определенном порядке явлений – ритмов – на состояние человека известно с давних времен. На ритмах, например, основано эстетическое воздействие поэзии, изобразительного искусства, музыки. Ритмы окружают нас в повседневной жизни – вспомним хотя бы повторяющиеся узоры на обоях в квартире, и даже электрические столбы расположены друг от друга на равном расстоянии;

4) участники разделяют общую эмоцию [Collins, 2005, р. 48].

Существенным элементом успешного интерактивного ритуала являются так называемые сакральные символы (sacred objects) – «эмоционально заряженные» предметы, люди, действия и т.п., значимые для участников интерактивного ритуала и символизирующие их общность (солидарность). Приведем простой пример успешного интерактивного ритуала – выезд (поход) футбольных болельщиков на футбольный матч. Не секрет, что, наблюдая за игрой на многолюдном стадионе, болельщики переживают очень сильные эмоции (высокий уровень ЭЭ), что находит выражение в громких криках, объятиях, а подчас – драках с болельщиками конкурирующих команд. Проанализируем ситуацию с точки зрения условий успешного интерактивного ритуала. Очевидно, что внимание болельщиков сосредоточено на общей деятельности – игре команд, за одну из которых они болеют. Для болельщиков очевидны также и границы включенности/исключенности: во-первых, зачастую болеющие за одну команду сосредоточены в одном секторе стадиона, они – вместе; во-вторых, болельщиков объединяет общая реакция на ход игры, которая повторяется с определенной периодичностью и сразу большим количеством человек; в-третьих, болельщики часто демонстрируют атрибуты принадлежности к одному «лагерю» – шарфики, майки, «боевую раскраску» и т.д.; в-четвертых, границу включенности создает также и наличие болельщиков другой команды. Безусловно, болельщики физически ощущают соприсутствие друг друга, рождается чувство общности, как следствие – растет уровень ЭЭ. К сакральным символам ритуалов футбольных болельщиков относятся их команды и игроки, эмблемы и символы. Эмоции кипят на стадионе, когда внимание приковано к напряженной игре команд, среди соперников кипят страсти. После завершения матча высокий уровень ЭЭ, как правило, сохраняется у болельщиков выигравшей команды: они бурно празднуют победу «своих», обнимают друг друга, громко кричат, некоторые пытаются прорваться на поле. Болельщики проигравшей команды зачастую просто расходятся со стадиона в унылом настроении. Почему уровень ЭЭ у болельщиков победителей сохраняется или даже возрастает, а уровень ЭЭ у болельщиков проигравшей команды падает (хотя могут быть и варианты: фанаты могут затеять драку, а это тоже высокий уровень ЭЭ). На первый взгляд, это напрямую связано с проигрышем «своей» команды, но это не совсем так, ведь уровень ЭЭ определяется взаимодействиями внутри группы, а не внешними причинами. Чтобы ответить на поставленный вопрос, вспомним собственное поведение в моменты переживания восторга и воодушевления.

Вспомните последнее из своих значимых достижений (успешно выдержанный сложный и важный экзамен, победа в соревновании, забитый в ворота соперника мяч или шайба, радостная новость, например, о предоставлении стипендии, наконец, очень желанный подарок). Что вы ощущали после того, как узнали о своем успехе? Наверняка – желание (даже потребность) поделиться своим успехом с другими людьми – родителями, родственниками, друзьями, иногда просто с окружающими. Мы берем телефон и звоним своим близким или отправляем им сообщение, снабженное «смайликами». Чем это обусловлено? Дело в том, что, как это ни парадоксально, сильные позитивные эмоции, такие, как восторг, радость, воодушевление «живут» лишь тогда, когда ими делятся и, самое главное, их разделяют другие, и это обстоятельство объясняется теорией интерактивных ритуалов: чтобы интерактивный ритуал был успешен, необходимо ощущение соприсутствия не менее двух участников, что возможно только в процессе коммуникации, которая в широком смысле и является реакцией партнеров на присутствие (реальное или

10