Практикум по межкультурному общению как не попасть в ловушки коммуникации. Учебное пособие

4.Отъявленные негодяи не заслуживают адвоката, когда предстают перед судом.

5.Жизнь одна, и прожить ее надо постараться с максимальной для себя пользой. Самое главное – личная свобода и наиболее полная реализация собственных возможностей и желаний. Если все будут так поступать, человечество будет развиваться.

6.На рынке в Китае продавец, называя стоимость товара, ожидает, что покупатель не купит сразу товар, а предложит снизить цену.

7.Кандидаты в президенты на Тайване охотно выступают перед публикой, стремясь выглядеть демократично. При этом, встречаясь с избирателями в публичных местах, они окружены кольцом телохранителей, которые пресекли бы попытку подойти к кандидатам вплотную (хотя никто этого и не делает).

8.Следует всегда с подозрением относиться к тем, кто выбился «из грязи в князи», особенно если эти люди «смутного» происхождения. Как известно, «яблоко от яблони недалеко падает».

9.Наша жизнь не так уж и зависит от нас самих. Все решает, где ты родился и как сложится судьба.

10.Если Вас кто-то не понял, ищите причину в себе. Нужно четче формулировать свои мысли.

11.Если Вы заметили, что Ваш учитель допустил ошибку, лучше промолчите. Не очень вежливо указывать на это.

Задание 5

А. В реализации международного проекта принимают участие представители культур А и Б, для которых характерны различные представления о том, как следует вести себя в рабочем коллективе, ценности и нормы двух деловых культур также существенно отличаются друг от друга. Вот некоторые из этих ценностей и норм поведения. Какие культурные параметры по Г. Хофстеде, Ф. Тромпенаарсу «скрыты» за представленными характеристиками?

Пример. Не принято критиковать работу сотрудников, особенно публично. Тем самым наносится ущерб всей фирме, ведь каждый сотрудник – частица фирмы. – Это черта коллективистской культуры (Г. Хофстеде). Индивид и группа тесно связаны друг с другом. Всякая критика индивида распространяется и на группу в целом, и на всех ее членов.

31

Б. Какое мнение у представителя культуры А складывается о коллеге из культуры Б (и наоборот)? Сформулируйте свои предположения на основании анализа вышеперечисленных норм и ценностей.

Пример. Коллега Б очень пассивен и лишен инициативы и мотивации. Видимо, ему не нравится его работа или не устраивает должность. (Возможная интерпретация особенности 1. Ответственность за принятие решений и постановку задач лежит на руководителе. Сотрудники выполняют поставленные задачи.)

Задание 6

Почтите описания случая в сфере межкультурного общения и выполните задание, приведенное в конце текста.

Приключение японки в России

Во время пребывания преподавателя из Японии в одном из российских университетов произошел следующий инцидент. Для трудоустройства потребовались нотариально заверенные переводы ряда документов (паспорт, диплом о высшем образовании), которых на данный момент у японского преподавателя (женщины) не было. Это было очень досадно, потому что перевод и официальное заверение документов мог быть произведен только на родине женщины – в Японии. Японка была неприятно удивлена: ранее переводов такого рода не запрашивали (она была супругой известного в международном научном мире профессора, любила путешествовать с мужем, предлагая свои услуги в качестве преподавателя в разных университетах). Коммуникация между преподавателем и отделом международных связей осуществлялась через секретаря кафедры. Именно секретарь получала документы, относила их в отдел международных связей, сообщала, чего еще не хватает. Не владея основами японского этикета, секретарь общалась с японкой привычным ей способом – без поклонов и церемоний (японка владела азами русского языка, поэтому переводчика не было). В один «прекрасный» день, а точнее поздно вечером, заведующему кафедрой, куда устраивалась японка, позвонила преподаватель японского языка – россиянка, которая общалась с японкой и оказывала ей поддержку. Взволнованным голосом она сообщила, что японская коллега крайне возмущена всей ситуацией, что секретарь кафедры обращается с ней крайне грубо и что японка воспринимает это как оскорбление всей японской нации. Дело попахивало международным скандалом и пятном на репутации университета….

Объясните такую, на первый взгляд, весьма странную реакцию японки. Почему она оказалась настолько обидчивой и при чем тут «вся японская нация»? Какой выход из ситуации нашел заведующий кафедрой (добрых и коллегиальных отношений с японкой, видимо, уже не наладить, надо было с ней расстаться по-хорошему и без обид). Знание каких

32

культурных параметров, по Г. Хофстеде, может помочь объяснить поведение японки и расстаться с ней по-хорошему?

Задание 7

Прочтите отрывок из статьи А. Рудницкой «Русские в Южной Корее: бремя белого инженера», в которой речь идет о жизни российских специалистов, работающих в Южной Корее. Как вы считаете, почему, по мнению одного российского инженера, «корейцы не могут сами себя «строить»?

Русские в Южной Корее: бремя белого инженера

Среди требований большинства корейских компаний к иностранным инженерам, которые хотят работать в Корее, – наличие ученой степени. Так что наши соотечественники здесь – действительно высокообразованные специалисты. Молодые, умные, энергичные… И почему им не работалось дома, а работается черт-те где, в шести часовых поясах и девяти часах лету от Москвы? А главное – кому и зачем они здесь понадобились?

Словосочетание, которое я чаще всего слышала при ответе на этот вопрос, – «белая мебель». Так русские инженеры называют сами себя. Ярче всех эту мысль выразил конструктор по имени Владимир, просивший не называть его фамилию и компанию, сотрудником которой является. Раньше он работал на заводе «Звездочка» в Мурманской области – ремонтировал атомные подводные лодки.

—Если в клетку с кроликами посадить одну маленькую змею, шевелиться кролики будут гораздо быстрее, — метафорично ответил Владимир на мой вопрос, зачем он понадобился своим корейским работодателям.

—Русские — это змеи?

—Вроде того. У корейцев гормональный фон слабенький. Тестостерон от природы низкий. У европеоидов злобность и агрессивность не в пример выше — корейцы перед белыми пасуют. А если нам еще плетку дать…

—И что же выступает в роли плетки?

—Я корейцев периодически строю — сами себя они строить не могут… [Рудницкая,

2010].

Задание 8

Прочтите статью А. Старобинец «Мечтают ли андроиды о летнем отпуске», в которой идет речь о повседневной жизни сотрудников японской фирмы Pacific Asset. Как вы думаете, является ли японская культура коллективистской или индивидуалистской, с высокой или низкой дистанцией власти, монохронная она или полихронная, высококонтекстная или низкоконтекстная? Подтвердите свое мнение информацией из статьи.

Пример. «Боссу не принято возражать» – такое поведение характерно для культуры с высокой дистанцией власти.

А. Старобинец. Мечтают ли андроиды о летнем отпуске

Если вам кажется, что у вас плохая работа, вы мало получаете, мало отдыхаете, не высыпаетесь и т. д., попробуйте устроиться в японский офис. Недели будет достаточно. Вы страстно полюбите своего русского начальника, своих русских коллег, свой офисный стол, свой обеденный перерыв и всю свою русскую жизнь

—Ты что, собираешься идти в офис вот так?! — Фотограф Икуру в ужасе смотрит на мои джинсы и полосатый шарф. — В кэжуал? В офис?!

Сам он надел брюки и выглаженную рубашку, хотя до сих пор я тоже видела его только в джинсах и свитере.

33

—А что такого? Не секретаршей же иду к ним устраиваться. — Я понимаю, что в очередной, примерно уже пятидесятый раз за день «потеряла лицо», но стараюсь сохранять хотя бы рассудок.

—Ты должна была одеться как бизнесвумен. Вот так, — он указывает на стройную японку в деловом костюме, отбивающую каблучками-шпильками дробь. — Произвести впечатление. Что ты серьезный человек.

—У меня нет костюма. И я не ношу каблуки.

Икуру глядит на меня спокойно, он уже овладел собой. Азиатские глаза наполняются безмятежным ожиданием нашего скорого позора. Он провожает меня на бизнес-ланч с руководством токийской риэлторской компании Pacific Asset Management. От этого ланча зависит, пустят ли они меня (и его) в свой офис. Если не пустят, не будет ни репортажа, ни фотографий. То есть это жизненно важно — а я пришла в джинсах. Позор.

Сотрудники Pacific Asset подлетают ко мне как три больших ворона. На ветру развеваются длинные полы гангстерских черных пальто, остроносые туфли блестят. Невозможно понять, насколько они шокированы моим видом — не исключено, что до глубины души, – но они держат лицо. Три японских рукопожатия (аттракцион для меня: японцы не пожимают друг другу руки) – мягкие касания безвольных холодных лапок. Меня предупреждали, что японцы не любят тактильный контакт и сжимать им кисти нельзя, так что мы просто аккуратно гладим друг другу ладони.

Официант, ежесекундно сгибаясь в поклонах, принимает пальто. Под пальто у воронов серые пиджаки, под пиджаками – светлые рубашки и галстуки в мелкую косую полоску. Из кармашков выглядывают выглаженные носовые платочки, которыми они никогда не воспользуются, так как сопли на японской шкале угрожающих жизни явлений расположены сразу после цунами и радиации.

Президент компании Хидеки Изуцу по-английски не говорит, его зам тоже, двадцатишестилетний Ватару Тойосаки, рядовой служащий, говорит, но с трудом, переводчика с нами нет. Так что общение скорее интуитивное. Они бросают на меня короткие взгляды, как встревоженные зверьки: кто хочет залезть к ним в нору? Ватару косится на босса — собственно, Ватару и есть мой «контакт» в Pacific Asset. После изысканно куртуазных трехнедельных переговоров по имейлу он согласился представить меня начальству и попытаться провести в офис. Для японского служащего — кроме шуток

—это смелый поступок.

Приступаем к обмену визитками — здесь этот ритуал очень важен. Во-первых, жизненно

необходимо само наличие визитки (без нее ты пустое место). Во-вторых, ее качество (из Токио я привезла коллекцию плотных, ажурных, дизайнерских и т. д. карточек). В-третьих, нужно уметь правильно ее дать. Визитку следует протянуть, держа за два верхних уголка большим и указательным пальцами и склонившись в легком поклоне. Визави при этом делает то же самое. Когда края ваших визиток практически соприкасаются, нужно выпустить свою и перехватить его. Обмен визитками у японцев как соприкосновение усиками у насекомых…

С точки зрения качества визитки «РР» оказались неконкурентоспособны (слишком мягкая бумага), но все равно счастье, что я их взяла. На них было написано, что я руководитель отдела. И я протягивала их почти правильно. Кроме того, боссу понравились мои big blue eyes, большие голубые глаза.

— Мы разрешаем прийти в наш офис.

Зазеркалье

Офис — скромных размеров помещение с выгородкой для переговоров и террасой. Белые стены, белый потолок, белый пол, белые столы и рубашки. Черные кресла, черные пиджаки, черные волосы и черные тапки (в японских офисах носят сменку). Корзины для бумаг отличаются разнообразием: есть белые, а есть черные. Сотрудники офиса — как ожившие

34

шахматные фигуры на зазеркальной доске. Называются они «сараримены» — от английского salary man, то есть попросту человек на зарплате.

Pacific Asset – амбициозная молодая компания (ей всего несколько лет, сотрудников не больше десяти и все младше сорока) с оборотом около 30 миллионов долларов в год. Суть их деятельности заключается в следующем: они покупают здания в Токио (от 1 до 5 миллионов долларов каждое), а потом перепродают их клиентам. Заодно они помогают клиентам брать под это дело кредиты и просто консультируют по вопросам, связанным с кредитованием.

Для меня все это звучит как что-то, скучнее чего нет на белом свете. Очень душно. Чернобелый дизайн вызывает приступы муторной, гриппозной тоски. Но фигурки в накрахмаленных светлых рубашках чувствуют себя здесь комфортно. Они сосредоточенно просматривают на мониторах базы данных недвижимости и схемы расположения комнат. Они пишут деловые имейлы и говорят по телефону с клиентами. Напряженные позы, азартные интонации, расширенные зрачки, возбуждение в воздухе. Они не отвлекаются и не разговаривают друг с другом. Проходит час, два, три, и я начинаю верить, что им и правда не скучно.

—У меня сейчас будут переговоры с клиентом! — сообщает Ватару с пубертатным восторгом.

Его босс Хидеки Изуцу-сан («сан» — уважительный суффикс) благосклонно кивает. Он спокоен и умиротворен, как синтоистский божок. Он зовет меня на террасу и садится на диванчик с белоснежными пуфиками. Он совсем не щурится в ослепительном рассеянном свете. На этот раз у нас есть переводчик, и босс рассказывает, что японская недвижимость очень стабильна, в нее выгодно инвестировать, так как в стране политически и экономически безопасно и совсем нет преступности. А я думаю про землетрясения и цунами — стала бы я инвестировать в такую стабильность? — но боссу не возражаю. Потому что он может купить соседнее здание за пять миллионов, а я не могу. А еще потому, что он — босс. Боссу не принято возражать.

Пока длится проповедь, через стеклянную дверь террасы я наблюдаю, как идут переговоры Ватару с клиентом. Клиент — мальчик на вид лет шестнадцати (потом выясняется, что мальчику тридцать четыре и у него недвижимость по всему Токио). На нем ослепительно золотые часы и матово-золотой галстук. Загар из солярия на японской коже смотрится странно, придавая ей зеленоватый оттенок. Впрочем, с золотом гармонирует.

—Похож на якудза, — озабоченно шепчет фотограф.

Ватару что-то подсчитывает на калькуляторе, показывает результат подсчетов клиенту — тот, судя по мимике, остается доволен. Босс наконец выпускает меня и фотографа с террасы: переговоры окончены. Для закрепления деловых отношений Ватару уводит клиента на ланч, я увязываюсь за ними. Клиент удивляется, но держит лицо и вынимает визитку. Соприкасаемся усиками, и я получаю от него плотную гладкую карточку. Его зовут Тадзуо Марумо, остальное написано иероглифами. Но я все равно тщательно их изучаю, чтобы он не обиделся.

Приносят суп и лапшу. Деловитый Ватару и его клиент в золотом галстуке всасывают в себя пищу с оглушительным хлюпаньем. Хлюпать и чавкать в Японии принято: это свидетельство уважения к кулинарным способностям повара. Тадзуо-сан не возражает, чтобы его снимали для «Рушен Репортер». Не знаю, может, он, конечно, якудза, но невозможно вообразить в России каких-то залетных иностранных журналистов, щелкающих фотоаппаратами на сделке по покупке дорогостоящей столичной недвижимости…

После ланча Ватару с клиентом театрально раскланиваются посреди улицы. Удобная всетаки штука этот японский поклон: сразу ясны все расклады — кто альфа-самец, а кто бета и кто насколько кого уважает.

35

Много я

— Главное — правильно кланяться, — сказала строгая японка в очках.

Строгая японка работает в отделе кадров IT-компании Liber Works — еще один японский офис, в который мне удалось попасть. Она изучала в университете социальную психологию, поэтому я и задала ей вопрос: «Что самое главное для успешной социализации в японском офисе?» Возможно, ее английский дал сбой, и она поняла мой вопрос неверно, но, так или иначе, ответ прозвучал именно так: «Правильно кланяться».

Лично у меня желание кланяться появилось где-то на третий день исследования японских офисов. Довольно острое желание: не дело, когда вокруг все друг другу кланяются, а ты, как дурак, только щупаешь их ладони…

—А как правильно?

—У нас есть три угла поклона, — объясняет кадровичка-психолог. — Девяносто, сорок пять и пятнадцать градусов. Пятнадцать — обычный вежливый поклон. Мы кланяемся, даже когда говорим по телефону и абонент нас не видит, это просто рефлекс… Сорок пять — знак настоящего уважения… Не совсем так, — она сочувственно наблюдает за моими попытками поклониться. — Это мужчины при поклоне держат руки по швам, а женщины скрещивают их спереди… Да, так. А девяносто градусов — это если ты очень виноват. Например, от клиента пришла жалоба.

—И кому тогда кланяться под углом девяносто градусов: боссу или клиенту?

—И боссу, и клиенту.

Liber Works производит софт для японских больниц — компьютерные программы, позволяющие вести пациентов от ресепшена до диагноза, сохранять все данные об обследованиях в цифровом формате и обмениваться этими данными между больницами. На почетном месте в закутке для переговоров висит плакат с оцифрованным рентгеновским черепом.

—Вот как в России передаются данные о пациенте из больницы в больницу? — интересуется Накаяма Нобуюки, замдиректора Liber Works.

Чувствую себя персонажем из анекдота про русских и японцев, приехавших с визитом в советский цех. Русские: «Насколько мы от вас отстали?» Японцы: «Если честно, то навсегда».

—У нас пациент берет свои анализы, кладет их в пакет и несет в другую больницу.

—О! Просто у вас мало землетрясений. — Этот японец явно вежливее, чем те, из анекдота. — Здесь после землетрясения 94-го года многие госпитали потеряли информацию

опациентах. Стало ясно, что лучше держать все в цифре в централизованной системе.

ВLiber Works 55 сотрудников, занимающих два душных помещения средних размеров.

Вкаждом помещении несколько «островков», составленных из столов. Каждый островок работает над отдельным продуктом. У каждого есть свой босс (его легко распознать: самый спокойный и одухотворенный мужик), плюс в одном из помещений вместе со всеми сидит самый главный босс, а в другом его зам.

— Очень демократично, — говорит девушка-фиксер, которая меня сюда привела, бывшая сотрудница Liber Works. — Босс не теряет коммуникацию с сотрудниками.

Я бы, конечно, назвала эту ситуацию не демократией, а скорее тотальным контролем, но, с другой стороны, у нас ведь начальники, даже если у них мания контроля, редко когда сидят с подчиненными в одном душном муравейнике, предпочитая отдельный кондиционированный кабинет.

Здесь действительно очень душно. Это не мешает примерно трети сотрудников сидеть в медицинских масках. Они тяжело дышат и обливаются потом, но намордники не снимают. Японцы обожают медицинские маски. Они в них ездят в метро и автобусах, ходят в магазины и на работу (отчего Токио напоминает постапокалиптический город из голливудского фильма про вирус, истребляющий человеческую расу). Они считают, что маски их защищают от всего ужасного, что есть в этом мире: от простуды, от радиации, от

36

пыльцы, от чумы, от сглаза. Но главное — от простуды. Заболеть — катастрофа для сараримена. Пропускать работу нельзя. Приходить на работу с соплями нельзя.

В закутке для переговоров несколько сотрудников, глядя на большой экран, обсуждают — очень страстно — какие-то желтые круги. Круги неожиданно превращаются в очки. Всплывают надписи на японском.

— Как очки делают тебя счастливым? — бубнит переводчик. — Насколько грязные у тебя очки? Кому нужны очки: компании или отдельному индивиду?

Выясняется, что это тренинг — практика проведения презентаций. Очки — тренировочный «продукт». Liber Works не производит очки, просто многие сотрудники здесь очкарики, так что это близкий всем образ.

Как и в Pacific Asset, все сотрудники полностью поглощены текущей работой. Русский офисный досуг вроде «попить чайку с печеньками» показался бы им полным бредом. Впрочем, для японского офиса здесь все достаточно либерально: представители менеджмента должны быть в костюмах, но вот программистам разрешается носить джинсы. Дизайн тоже не может не вселять оптимизм: стены, пол и потолок белоснежные, зато столы и стулья — зеленые.

Муравейник мерно жужжит, на экранах какие-то таблицы и схемы. На стене красуются иероглифы слоганов: «В этом году мы стремимся: 1. Увеличить доход компании. 2. Начать что-то новое в компании. 3. Сделать так, чтобы клиент был удовлетворен еще больше. 4. Создать комфортную среду для работы в компании».

Вдохновившись «комфортной средой», задаю вопрос молодому сотруднику:

—Если вы уже закончили то, над чем сегодня работаете, можете себе позволить посидеть

вчате или поиграть в компьютерную игру?

—Закончил? — юный сараримен смотрит непонимающе. — Так не бывает. Если я закончил одно дело, я должен тут же найти себе другое. Игры, скайп, личная почта — как можно заниматься таким на работе?! Но вообще у нас тут все очень либерально. Вот мой друг работает в офисе, где запрещено разговаривать. Если хочешь что-то сказать соседу, нужно отправлять ему сообщение на рабочую почту.

—До которого часа работаете?

—Официально до шести-семи. Но обычно мы не успеваем все доделать и задерживаемся часов до одиннадцати.

—Выходные?

—Суббота и воскресенье. Но обычно мы не успеваем все доделать и приходим сюда в выходные.

—Тяжело? Устаете?

—Совсем нет. Здесь у нас хорошо. Очень либерально организованный офис. И кофе из автомата бесплатно.

Из бесплатного есть еще тапочки, ящички для личных вещей и душевая кабинка. Для тех, кто не успел все доделать и остался в офисе на ночь. И еще тряпочки. Штук пятьдесят одинаковых тряпочек. Этими тряпочками сотрудники по пятницам протирают свои столы.

Глядя на тряпочки, я вспоминаю слова Ясумото Хиройоси — молодого японца, работающего на радио в Москве:

—Мы, японцы, как роботы. Стали роботами после Второй мировой, когда нужно было, сплотившись, поднимать экономику — и теперь не можем остановиться. Работа — источник самоидентификации. Японец при знакомстве в первую очередь называет свою должность, позицию, а потом имя.

Я уже иду к выходу, когда меня догоняет замдиректора Liber Works. Странно: вроде бы и попрощались, и визитками обменялись.

—Я забыл вам сказать про философию нашей компании! Мы работаем не только для наших клиентов, но и для пациентов. Мы работаем для их семей. Мы работаем для общества… Мы работаем…

37

Мы, мы, мы… «Ватакуси тачи», «ватакуси тачи»… У японского «я» есть множественное число: «мы» — попросту «много я». И отдельных «я» в японском языке предостаточно. Есть «ватакуси» — очень формальное «я», «ватаси» — просто формальное, «орэ» — грубое «я» для мужчин, «васи» — для стариков, «атаси» — для женщин. Еще «боку» — тоже для мужчин и очень продвинутых женщин. Куда проще назвать свою должность, чем выбрать подходящее «я».

Кароши

На четвертый день «работы» в японских офисах я чувствую, что остро нуждаюсь в продолжительном отпуске. По утрам и вечерам, ухватившись за свисающий с поручня ремень в вагоне метро, я вишу в толпе полудохлых сарарименов. Сараримены — в пиджаках и галстуках, в масках и без, с темными мешками под веками — покачиваются из стороны в сторону и закатывают глаза. Они умеют спать стоя. Я покачиваюсь вместе с ними, но стоя спать не могу. Есть такое японское слово «кароши» — это смерть от перенапряжения на работе. Не хочу кароши. Хочу домой. Хочу в офис «РР». Может, мы и отстали от них навсегда, но мне точно не нужно первенства такой вот ценой.

Четверг, 23.00, но рабочий день не кончается. Президент Paсific Asset, его зам и Ватару после работы (обычное дело) идут корпоративно отужинать. Kichiri — дорогой ресторан на верхнем этаже токийской высотки, в нем нужно снимать обувь. Они заказывают саке и почему-то шампанское, суп мисо и горы сырых морских тварей, и лапшу, и крупный, липкий японский рис, и какую-то мутно-зеленую ароматную кашицу в красивых пиалах. Официант обслуживает нас стоя на коленях, его улыбка — как теплый сироп, она могла бы быть соусом к рису.

Босс Хидеки Изуцу вынимает из кармана ручку «Монблан» и калякает что-то в блокноте. Ватару и зам дружно восхищаются ручкой.

— У меня тоже «Монблан», — зам демонстрирует свою ручку. — Но у босса дороже.

В принципе это касается не только ручек «Монблан». Их рубашки, пиджаки, галстуки, смартфоны, фотографии женщин в смартфонах — все выдержано в едином стиле, просто «у босса дороже».

Впрочем, у босса еще имеется навороченный фотоаппарат «Никон».

—Босс — фотограф, — с восхищением поясняет Ватару.

—Вы профессиональный фотограф? — удивляюсь я.

—Пока не совсем профессиональный, — обтекаемо отвечает Хидеки-сан. — Но я уже снял себе собственную фотостудию в центре Токио…

—В центре Токио очень дорого, — вворачивает Ватару.

—…в центре Токио, да. И учусь снимать. Вот моя студия. — Он крутит колесико «Никона», демонстрируя снимки какого-то белого сияющего пространства. — Я снял ее, чтобы в моей жизни было что-то кроме работы…

—Босс очень занятой человек, — поясняет Ватару.

—…Но я пока не бываю в студии.

—Почему?

—Нет времени. Слишком много работы. И на жену нет времени.

—Да, и у меня тоже, — вздыхает зам.

У Ватару жены пока нет, так что он просто кивает.

—Тогда зачем же вы сидите сейчас здесь, вместо того чтобы идти домой к женам? Все трое смотрят на меня недоуменно.

—Наши жены понимают, что выпить с коллегами после работы — это тоже часть работы,

—говорит зам. — А в России женщины что, этого не понимают?

—Понимают, но нечасто, — отвечаю в японской манере.

—В России красивые женщины. Большие голубые глаза. — Зам запивает саке шампанским. — У нас тут много русских проституток… — Взгляд его затуманивается. — Простите. Давайте лучше о чем-то другом.

38

—Давайте. Я слышала, в Японии огромный процент разводов после выхода мужчины на пенсию, — мстительно говорю я. — Потому что, по сути, только на пенсии супруги начинают близко общаться. И часто не сходятся характерами.

—Да, это так, — с непонятной гордостью говорит зам. — И еще много самоубийств. Работа в компании для японца превыше всего. У японцев…

—И что, вы не боитесь, что с вами случится то же самое? Развод после выхода на пенсию?

Зам улыбается и пожимает плечами. Кажется, ему все равно.

—…у японцев установка на пожизненную работу в одной компании, — продолжает он куда более важную мысль.

—А на сколько лет подписывается контракт с сотрудниками в вашей компании?

Зам поворачивается к клюющему носом боссу и что-то говорит по-японски. Босс вяло отвечает, цепляет палочками кусочек тунца, проглатывает и снова погружается в сон.

— В нашей компании контракт с непроставленной конечной датой, — говорит зам.

В контексте нашего разговора эту фразу, вероятно, следует понимать так, что конечной датой в их фирме может стать разве что дата смерти сотрудника, протрудившегося всю жизнь на благо компании. Однако с контрактами все не так просто. Система пожизненного найма, предполагающая рост зарплаты пропорционально выслуге лет и гарантию занятости вплоть до пенсии, становится сейчас в Японии все менее популярной, по крайней мере на уровне каких-то юридических гарантий. Система эта отражает, скорее, образ мыслей нанимателя и нанимаемого.

И тот, и другой искренне исходят из того, что право на отпуск и нормированный рабочий день — нелепая формальность. Обоим ясно, что две недели отдыха полностью разрушают рабочий настрой и что уйти с работы раньше, чем босс (а босс обычно сидит часов до десяти вечера), означает страшно его оскорбить. Если же это негласное соглашение нарушается наемным работником, после законного отпуска или долгого вечера в семейном кругу на работу он рискует уже не вернуться. Широко практикуется специальная форма найма, подразумевающая, что сотрудник находится не в штате, а как бы на договоре. Такой договор легко разорвать. Особенно если не проставлена конечная дата.

—А вы давно брали отпуск? — спрашиваю Ватару и зама (босс спит).

—Я путешествовал, когда был студентом, — обтекаемо отвечает Ватару.

—Я не беру отпуск, — говорит зам. — Слишком много работы [Старобинец, 2012].

Задание 9

Прочтите историю о профессоре Смите (иногда он – просто Боб). Почему профессор Смит для одних и тех же людей (собственных студентов) в одних ситуациях выступает в качестве «господина профессора Смита», а в других является «просто Бобом»?

Профессор Роберт Смит, иногда – просто Боб

К американскому профессору Роберту Смиту, имеющему степень Ph. D., студенты в университете обычно обращаются «доктор Смит». В момент совершения покупки он может попросить совета у продавца магазина по поводу предполагаемого приобретения, причем последний может назвать его Бобом. Играя в боулинг, Боб может быть одним из «своих парней», даже для членов команды – студентов младших курсов колледжа, которые могут обращаться к нему «просто Боб».

Задание 10

Культура обсуждения у русских, немцев и австрийцев

Представители русской культуры, имеющие опыт работы в немецкой организации (или сотрудничества с представителями немецкоязычных культур), отмечают, что немецкие коллеги имеют привычку к продолжительному и детальному совместному обсуждению

39

всего, в чем они принимают участие. Речь идет о постановке задачи, поиску их решения, планировании конкретных действий, делегировании ответственности.

Рутинные, на взгляд россиянина, организационные ритуалы, как например, планерки в начале рабочей недели, могут продолжаться часами, в обсуждении активно участвуют все присутствующие, от каждого из них предполагается высказывание собственного мнения, проговариваются все, в том числе самые мелкие и рутинные детали. С точки зрения представителя русской культуры все это – бессмысленная трата времени, изнурительные обсуждения чего-то несущественного и выслушивание мнения людей, которые все равно «ничего не решают». В представлении россиян основная задача подобного рода организационных встреч – четкая постановка задач и делегирование ответственности за их исполнение, при этом предполагается, что задачи уже сформулированы, как и кандидаты на их исполнение. Лишняя «говорильня» раздражает и отвлекает от работы. Немцы же полагают, что «русские еще не овладели культурой обсуждения».

Автор был свидетелем следующей ситуации. Несколько австрийских исследователей принимали участие в поездке по Горному Алтаю, организаторами поездки были российские коллеги. С самого начала австрийцы захотели увидеть подробный план поездки, долго и подробно обсуждали детали. Всякое отклонение от принятого плана вызывало у австрийцев негативную реакцию. Они долго и многословно высказывали свое неудовольствие организатором. Причем главная претензия состояла не в том, что произошло некоторое отклонение от плана, а то, что это не обсуждалось заранее. Организаторы с российской стороны были в недоумении: ну зачем проговаривать всякие мелочи?

Какими особенностями немецкой (австрийской) культуры обусловлена эта «любовь к детальному обсуждению всего»?

Задание 11

Короткий рассказ А.П. Чехова «Смерть чиновника» воспринимается русским читателем как сатира на низкопоклонство и раболепие современного писателю российского чиновничества по отношению к вышестоящему начальству, недаром рассказ был впервые опубликован в юмористическом литературно-художественном журнале «Осколки». Однажды японских студентов, изучающих русский язык, попросили высказать свои впечатления о рассказе А.П. Чехова. Студенты вовсе не восприняли «Смерть чиновника» как какую-то байку, или анекдот, или же сатиру, но увидели здесь некую поучительную историю, даже притчу о том, что нарушение порядка может привести к роковым, трагическим последствиям. Они были согласны с тем, что чиновник получил по заслугам и не видели в его смерти от переживаний по поводу инцидента в театре никакой иронии или преувеличения. Как вы думаете, какие особенности японской культуры могут объяснить подобное восприятие рассказа А.П. Чехова? Чем можно объяснить различия в восприятии рассказа русскими и японскими читателями?

А.П. Чехов Смерть чиновника

В один прекрасный вечер не менее прекрасный экзекутор, Иван Дмитрич Червяков, сидел во втором ряду кресел и глядел в бинокль на «Корневильские колокола». Он глядел и чувствовал себя на верху блаженства. Но вдруг... В рассказах часто встречается это «но вдруг». Авторы правы: жизнь так полна внезапностей! Но вдруг лицо его поморщилось, глаза подкатились, дыхание остановилось... он отвел от глаз бинокль, нагнулся и.. апчхи!!!

Чихнул, как видите. Чихать никому и нигде не возбраняется. Чихают и мужики, и полицеймейстеры, и иногда даже и тайные советники. Все чихают. Червяков нисколько не сконфузился, утерся платочком и, как вежливый человек, поглядел вокруг себя: не обеспокоил ли он кого-нибудь своим чиханьем? Но тут уж пришлось сконфузиться. Он увидел, что старичок, сидевший впереди него, в первом ряду кресел, старательно вытирал свою лысину и шею перчаткой и бормотал что-то. В старичке Червяков узнал статского

40