Политические технологии. Учебное пособие

приверженцев демократии, а что такое демократия на самом деле, как выглядит демократия в действии, каковы ее положительные стороны и издержки — это было многим неведомо. Более того, весьма спорным остается и такой вопрос: может ли быть демократия одинаковой для всех наций? Но все это представлялось неважным, несущественным — главное, казалось, состояло в том, чтобы объявить себя демократами, использовать несколько привлекательных лозунгов, цитат, теперь уже не из марксистских или коммунистических, а из демократических источников, и политик уже вполне мог считаться полным демократом. Совершенно очевидно, что такие метаморфозы ничего общего с реальностью не имели, зато новоиспеченный «демократ» оказывался на поверхности политической жизни и мог легко манипулировать другими людьми.

Миф особенно хорошо воспринимается, если он, как говорится, подан в «упакованном» виде, в концентрированной,

сжатой форме. Применительно к экономической подсистеме социальной жизни примером может выступать мифическая сила товарного знака. Он не только ассоциируется с конкретной фирмой, но и свидетельствует обо всем ее пути, всех ее успехах и достижениях. Скажем, такие товарные знаки, как «Паркер» или «Форд», подчеркивают не просто дороговизну какого-либо изделия, но и соответствующее его качество.

В фундаментальном труде «Истина мифа» немецкий исследователь К. Хюбнер утверждал, что понятие мифа связано с языком предметных знаков, это так называемый нуминоз-

ный язык. Причем речь идет о таких знаках, которые выражают и внешний облик, и внутренний мир человека в их взаимодействии. Нуминозные, то есть знаковые, качества, по Хюбнеру, играют в мифе решающую роль. Он спорит по этому вопросу с известным исследователем природы мифа и мифологии Бартом, который полагал, что миф выглядит лишь вторичной системой.

Первичная система, по Барту, есть сама реальность — такая, какая она есть. Это своего рода чистая материя. Миф идеализирует реальность, создает вторичную систему, в из-

81

вестном смысле надстраивает ее над первичной. Миф похищает подлинный смысл, наделяет вещь, предмет, процесс особым, другим смыслом.

Хюбнер исходит из того, что миф сам превращается в первичную реальность. У человека исчезает возможность отделения вымысла, идеализации объекта от подлинной реальности, от истинной сущности вещи. Миф сам становится подлинной реальностью. Действительность, какой бы она ни была, все равно лишь определенным образом истолковывается, трактуется. Сама действительность зависит от взгляда человека, от его подхода к ней. В этом смысле действительность субъективна, она невозможна без человека.

Наиболее тесно социальная мифология связана с идеоло-

гией, то есть с определенной системой идеализации действительности, что достигается на основе некоторой социальной позиции, отражающей точку зрения какой-либо группы.

Идеологию, как и миф, нельзя рассматривать как совокупность только знаний, полученных на основе достоверных опытных и иных научных данных. Французский социолог Сорель полагает, например, что для придания идеологии должного размаха (скажем, в ходе революции) обязательно нужен миф. Миф должен отобразить не только реальные тенденции какого-либо социального движения, но и его мечтания, ожидания, концентрированные надежды, инстинкты людей,

больших групп. При этом совсем не важно, что миф может быть абсолютно фантастичным, очень существенно отклоняться от реальности. Советские войска, например, в апреле 1945 года уже штурмовали Зееловские высоты, то есть были на ближних подступах к Берлину, а геббельсовская пропаганда все еще распространяла миф о сверхоружии, которое обязательно чудесным образом спасет Третий рейх.

Как ни странно, но даже этот пример показывает, что время социального мифотворчества не исчерпывается предшествующей практикой — средними веками, например. Миф жил и в XX веке, хочет он утвердится и в веке XXI. Так, миф превращает историю в чистую идеологию. Некоторые иссле-

82

дователи вообще полагают, что миф — это другое название идеологии. Так рассуждает, например, отечественный политолог Пленков.

Удивительно другое: при всей фантастичности мифов в них, как показал известный русский философ А.Ф. Лосев, содержится своя строгая логика, определенная структура. Если исходить из того, что существует два самых масштабных способа освоения мира — научный и мифологический, — то большинству людей присущ именно второй способ. Дело в том, что картина мира, которую рисует миф, наиболее полна и совершенна, тогда как в научном видении социального мира немало спорного, противоречивого.

Для общества, его политической подсистемы наиболее опасно, когда мифотворчеством занимается человек известный, авторитетный. Использование им мифов, тиражирование их с помощью средств массовой информации придает созданной этим человеком новой картине социальной реальности облик монумента, которому можно только поклоняться.

Например, интересно описывают современные отечественные историки события, отраженные в произведении А.И. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Сам Солженицын писал, что это художественное произведение, а опираться на точную информацию, статистику он не мог. Он никогда не работал в архивах, не имел дело с документами. Получается, что он использовал лишь свои наблюдения, свидетельства некоторых очевидцев. Но вот что примечательно. Солженицын оперирует данными об общем числе репрессированных, умерших, расстрелянных и т. п. Откуда, возникает вопрос, все эти данные, если к статистике, архивам автор не прикасался? Современные историки показали, что цифры, приведенные Солженицыным, невозможно проверить, подтвердить данными архивов, других достоверных источников. «Если принимать за истину живые свидетельства современников о своей судьбе, — писал литературовед Баранов, — то совершенно непонятно, откуда у кого-то из них могут появиться обобщающие цифры по ГУЛАГу в целом. Ведь свои впечатления о

83

виденном и пережитом, кровоточащие факты — одно. Но обобщающие суждения, опирающиеся на факты личного опыта — совсем другое».

Солженицын писал, например, о многих миллионах погибших в ГУЛАГе в конце 30-х годов прошлого века. А вот какие данные приводит историк Л.Л. Рыбаковский. Людские потери России в результате политических репрессий в 1937— 1938 гг. составили немногим более полумиллиона человек (475 тыс. приговоров к высшей мере наказания и 40 тыс. — сверхсмертность). Много это или мало, можно оценить лишь в сравнении. Прежде всего, в 1937—1938 гг. в целом по стране число умерших составило 6,1 млн. человек. Доля заключенных, погибших в результате репрессий, равна 8,2 процента от этого числа. Конечно, в любом случае приведенные данные, опирающиеся на точную статистику, — это очень большая величина, огромное число репрессированных. Важно помнить и то, что жизнь каждого человека и для него, и для его близких — это бесценное достояние. И все же, если говорить об исторической правде, то можно ли верить Солженицыну, утверждающему о миллионах погибших.

Так и появляются легенды и мифы, которые начинают жить самостоятельной жизнью, вызывая соответствующие эмоции. Отсюда понятно, почему Запад с таким восторгом воспринял «Архипелаг ГУЛАГ». На Западе не важна была истина о положении дел в СССР, важно было напугать своих граждан чудовищным коммунизмом. Естественно, что сведения, опубликованные современными российскими историками в 90-е годы ХХ века, для западных читателей и исследователей остались недоступными. О нашей стране, обо всем произошедшем в ней по-прежнему судят по произведению Солженицына.

Второй вопрос темы посвящен технологии создания и под-

держания политических мифов.

Мифы могут, конечно, складываться и самопроизвольно, стихийно. Но главное в мифотворчестве — это его преднамеренность, заданность. Политические мифы — иллюзорные

84

представления о каком-либо политике, событии, партии, социальном движении — всегда кому-то нужны, в них скрывается конкретная социальная выгода. Поэтому далеко не случайно, что мифы постоянно используют политические партии и движения, лидеры и политические функционеры.

Несколько замечаний о принципах создания политических мифов.

Во-первых, при создании мифа специалисты по политиче-

ским технологиям используют желание людей обладать новыми сведениями, неожиданными новостями, приобщиться к тайнам политической жизни.

Во-вторых, активно используется свойство человеческого сознания упрощать действительность, сводить ее к немногим, но ярким событиям, фактам. Кроме того, упрощение одновременно означает идеализацию, создание идеальной модели процесса, явления, события, лидера.

В-третьих, политические технологии могут придавать от-

тенок мистичности, неясности, загадочности, таинственности каким-либо процессам, явлениям.

В-четвертых, создание мифа обязательно связано с ка- кими-либо символами, знаками, метками, ярлыками.

В-пятых, создаются некие ложные смыслы жизни. Речь идет о том, что человека подталкивают вести какой-либо определенный образ жизни, наделять свою жизнь вымышленными, но очень привлекательным смыслом.

В-шестых, миф невозможно создать без качественного искажения информации. Вроде бы подается и правда, но подается так, что это оказывается не вся правда.

В-седьмых, миф стремится обеспечить присоединение че-

ловека к референтной группе, то есть к такой группе, членство в которой создает некие преимущества, прежде всего духовные, данному человеку. Речь может идти о вступлении в некие организации, о подключении к какому-либо движению.

В-восьмых, создаются ложные стереотипы. Имеется в виду уже не искажение какой-либо информации, а намеренное придание правдоподобия не во всем правдивой информации.

85

Контрольные вопросы

1.Для чего, по вашему мнению, создаются и используются мифы в политической практике?

2.Приведите пример конкретного политического мифа, который был создан давно, но используется до сих пор.

3.Какова психологическая основа мифотворчества? Какие свойства человеческого сознания способствуют приданию событиям и явлениям политической жизни оттенок иллюзии, «небывальщины»?

4.Что означают ложные стереотипы, почему так трудно бывает их разоблачать?

5.Каков порядок формирования политических мифов?

86

ТЕМЫ РЕФЕРАТОВ И СООБЩЕНИЙ

1.Использование различных форм массового искусства в политических технологиях.

2.Политические технологии в США: история, современная практика.

3.Особенности применения политических технологий в Европе.

4.Политические технологии: к истории понятия.

5.Политические технологии в жизни современной России.

6.Политические технологии, пропаганда, политическая реклама, пресс-посредничество, паблик рилейшнз: общее и особенное.

7.Роль мифа в создании образа политического деятеля.

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

1.Алешина И.В. Паблик рилейшнз для менеджеров и маркетеров.

М., 1997.

2.Блэк С. Паблик рилейшнз. Что это такое? М., 1990.

3.Бориснёв С.В. Социология коммуникации: Учебное пособие для вузов. М., 2003.

4.Буари Ф. Паблик рилейшнз, или стратегия доверия. М., 2001.

5.Иванов В.Н. Социальные технологии в современном мире. М.,

1996.

6.Карпухин О., Макаревич Э. Формирование масс: природа общественных связей и технологии «паблик рилейшнз». Калининград,

2001.

7.Королько В.Г. Основы паблик рилейшнз. М., 2000.

8.Маклюен Г.М. Понимание медиа: внешние расширения чело-

века. М., 2003.

9.Общество и политика: Современные исследования, поиск концепции. СПб., 2000.

10.Почепцов Г.Г. Паблик рилейшнз для профессионалов. М.,

2001.

11.Уткин Э.А. Конфликтология: Теория и практика. М., 1998.

12.Фрейд З. Массовая психология и анализ человеческого «я» // Фрейд З. По то сторону принципа удовольствия. М., 1992.

13.Шепель В.М. Имеджелогия: секреты личного обаяния. М.,

1994.

87

88

Учебное издание

Владимир Вениаминович Кривошеев

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ТЕХНОЛОГИИ

Редактор Л.Г. Ванцева. Корректор Е.В. Владимирова Оригинал-макет подготовила Г.Е. Гришина

Подписано в печать 20.07.2005 г.

Бумага для множительных аппаратов. Ризограф. Формат 60 90 1/16. Гарнитура «Таймс». Усл. печ. л. 5,6. Уч.-изд. л. 3,8.

Тираж 100 экз. Заказ .

Издательство Российского государственного университета им. И. Канта 236041, г. Калининград, ул. А. Невского, 14