Политическая элита постсоветской России этапы трансформации, проблемы совершенствования

сии», автором которого является Е. г. Пономарева1. В нем есть специальная глава «Политические элиты как институт политической системы и проблема лидерства». В ней наряду с обычными для учебников общетеоретическими вопросами достаточно подробно раскрываются и такие, как специфика отечественной политической элиты; становление и тенденции развития современной российской политической элиты.

Не стану подробно останавливаться на спорных или, с моей точки зрения, неверных утверждениях и тезисах Е. г. Пономаревой, коих немало, отмечу лишь, что в ее учебнике можно найти и то, что нас особенно интересует в связи с темой статьи. это прежде всего констатация факта, что возникновение новой элиты, при всех издержках этого процесса, стало важным фактором выживания России. Ядром ее, по утверждению автора, «кровно заинтересованным в максимально быстром становлении капиталистической рыночной экономики и обретении собственности, стала новая разновидность предпринимателей от политики». В основной своей массе это были люди, «занимавшие ведущие номенклатурные позиции и сыгравшие ключевую роль в процессе, приведшем к распаду Советского Союза»2.

Утверждения, что «возникновение новой элиты... стало важным фактором выживания России» или что старая номенклатура сыграла «ключевую роль в процессе, приведшем к распаду Советского Союза», вызывают сильное желание возразить, поскольку и выживание России, и распад СССР обусловлены главным образом другими обстоятельствами.

Номенклатура, настроенная в духе консерватизма, наоборот, стремилась сохранить СССР. (за исключением, пожалуй, основной части политической элиты национальных республик, также принадлежавшей к номенклатуре.) Что же касается выживания России благодаря новой элите, то как раз старая номенклатура со своим управленческим опытом и вытянула этот воз. (об этом говорилось при анализе учебника коллег из Санкт-Петербургского университета.) Кроме того, в 1990-е гг. новой элиты еще не было. она только-только

1 Пономарева Е. г. Политические институты и отношения в современной России: Учебник для вузов. М.: МгИМо (Университет); Российская политическая энциклопедия (РоССПэН), 2007.

2 Пономарева Е. г. Политические институты и отношения в современной России. С. 181–182. Дальше Е. г. Пономарева ссылается на оценки Института социологии РАН и отмечает, что «бывшие партийные руководители и госчиновники составляют до 60–70 % новой элиты». Двумя страницами выше (с. 179) она пишет: «В аппарате центральных партийно-государственных органов насчитывалось примерно 100 000 номенклатурных позиций. В сумме в брежневскую эпоху номенклатура составляла около полутора процентов от всего населения (около 240 млн чел.), то есть около 3 млн человек».

51

формируется сейчас. Е. г. Пономарева, очевидно, и сама это отлично понимает, иначе она не стала бы утверждать: «Развитие элиты тесным и непосредственным образом связано с объективными законами трансформации обществ. История отечественной элиты не является исключением. При ее анализе очевиден вывод: в России пока смена элит не состоялась, а произошла лишь ограниченная трансформация. Дореволюционная элита представляла собой замкнутую группу высокопоставленных сановников, получавших свое место в элите по факту происхождения или личного расположения монархических особ. В начале XX в. действительно произошла не просто смена элит, а имела место кардинальная ломка методов рекрутирования и механизмов властвования политической элиты. Пройдя через потрясения и сложнейшие пертурбации, элита эпохи номенклатурного господства с политической арены не ушла, а активно участвует в формировании новой, постперестроечной элиты»1.

обрисовав далее особенности становления современной российской элиты и ее характер, Е. г. Пономарева вновь обращает внимание на то, что «современное состояние российской политической элиты определяется номенклатурным наследием, традиционно-культурны- ми особенностями отношений общество – власть»2. о возрождении (начиная с 1993 г.) номенклатуры, воспроизводстве предыдущих правящих элит (со всеми их атрибутами) говорится в учебнике и далее. Вместе с тем в нем отмечается, что начиная с 1996 г. происходит возвышение бизнес-элиты, что политическая власть попадает в зависимость от олигархии, что после избрания президентом России

в2000 г. В. В. Путина процесс элитообразования переходит на качественно новый уровень3. Характеристики элиты, которые приводит на последующих страницах своей работы Е. г. Пономарева, ссылаясь на широко известные результаты исследований о. Крыштановской, о. гаман-голутвиной, г. Ашина, Е. охотского и других отечественных и зарубежных ученых-элитологов, завершаются некоторыми выводами и оценками, непосредственно связанными с нашей темой.

Первый из этих выводов трактует способы прихода в бизнес-элиту

вРоссии. Таких способов автор видит несколько:

«1) Создание госчиновником фирм непосредственно для своего передела, так называемый процесс “пересаживания”. Такие коммерческие “отстойники” образовывались на базе советских министерств и ведомств. это была форма обмена власти на собственность

в1993–1995 гг.

1 Пономарева Е. г. Политические институты и отношения в современной России. С. 182.

2 Там же. С. 183.

3 Там же. С. 182.

52

2)Делегирование каким-либо государственным органом полномочий по ведению коммерческих дел своим уполномоченным лицам, так называемый класс уполномоченных.

3)Приватизация предприятий стала самым распространенным способом создания успешного бизнеса для 39 % предпринимателей.

4)Переход известных политиков, обладающих связями и информацией, в крупные и влиятельные бизнес-структуры»1.

По убеждению Пономаревой, современная российская элита обладает такими важными качествами, как закрытость, клиентелизм, сугубо корпоративная, партикулярная ориентация. Именно эти качества составляют суть клановых отношений. «Элитные кланы, – пишет Пономарева, – это устойчивые политико-культурные группы, объединенные общностью политико-экономических интересов и, как правило, консолидированные вокруг руководителей исполнительных структур на основании личной зависимости»2.

Клановость, по мнению Пономаревой, характерна прежде всего для регионального уровня, но здесь элитные группы распадаются на субгруппы, что «свидетельствует о прогрессирующем дроблении элит в России»3. (В этом месте хотелось бы сделать одну существенную ремарку: ни одна элита никогда и нигде не представляла собой гомогенную структуру. Всегда и везде она распадалась на субгруппы. Деление элит на субгруппы – это естественное и вечное их состояние.)

особое значение для нас имеет следующий тезис в труде Пономаревой. «Усиление экономической мощи бизнес-элиты, – отмечает она, – прямо пропорционально изменению ее политического положения. После 1998 г. начинается процесс открытого слияния финансо- во-промышленного капитала и власти на региональном уровне через электоральные институты. В результате во всех региональных законодательных собраниях руководители бизнес-структур стали доминирующей силой. В настоящее время у власти в 11 регионах РФ стоят крупные бизнесмены, а это более 12 % губернаторского корпуса»4.

В этом тезисе Пономарева очень близко, как кажется, подошла к сути закономерности (если не сказать – закона) и базовым принципам механизма смены элит в переходные эпохи.

эта суть определяется, во-первых, тем, что экономическая и политическая система так тесно переплетены, что то, что происходит в одной системе, неизбежно и достаточно быстро сказывается на том, что

1 Там же. С. 198.

2 Там же. С. 199.

3 Там же.

4 Там же. С. 200–201.

53

происходит в другой. это сообщающиеся сосуды (скорее, даже сиамские близнецы), чутко реагирующие на происходящее друг в друге.

Во-вторых, если правящие слои неадекватно оценивают происходящее в одной системе и, соответственно, совершают одну ошибку за другой, то в конце концов это приводит к системному кризису и вполне может вызвать коллапс. Поэтому если в экономической сфере формируется (например, после глубоких реформ или революции) новый класс, а политическая сфера остается прежней и господствовать

вней продолжает старая политическая элита, то через определенное время, по мере того как этот класс будет увеличивать свою мощь, его стремление к политической власти будет также расти и, соответственно, будет возрастать напряжение между молодыми «тиграми» в экономике и старыми «львами» в политике. И до тех пор, пока оно не разрешится в пользу «тигров», ситуация будет только обостряться. Чем интенсивнее процессы идут в экономической сфере и чем быстрее формируется новый класс «тигров», тем острее противоречие и борьба между системами, тем болезненнее это отражается на обществе, тем драматичнее развивается процесс гармонизации систем формирования единого организма. эволюционное развитие зависит от интенсивности процессов в той или иной сфере. Приблизившись к пониманию этой устойчивой всеобщей закономерности, Е. г. Пономарева все же не сделала очевидного, на мой взгляд, вывода. Поставив экономическую мощь бизнес-элиты в зависимость от ее политического положения, она поступила как раз вопреки логике развития реального процесса, на практике именно политическое положение идет вслед за экономическим. Но то, о чем говорит Пономарева, тоже имеет место, однако уже на другой стадии развития процесса. объективная логика такова, что, завоевав определенные позиции в бизнесе и экономике, «тигры» (можно сказать и «акулы») устремляются во власть, чтобы застраховать себя политически и законодательно. затем, уже на новом этапе борьбы, опираясь на завоеванные политические позиции, «тигры» еще больше укрепляют свою экономическую мощь, после чего передают политические рычаги своим ставленникам. Пройдут многие годы, прежде чем «тигры» будут вынуждены уступить свои роли и сцену другим, себе подобным. Если же они окажутся не в состоянии создать саморегулирующуюся и саморазвивающуюся систему, их ждет та же участь, которая постигла тех, кого они

всвое время победили.

описанная мною схема очень похожа на ту, которую изложил в свое время В. Парето. он писал: «Первоначально военная, религиозная аристократия, торговцы, плутократия, за небольшим исключением, непременно должны были входить в элиту... некоторые аристократии, поначалу являвшиеся существенной частью правящей элиты, превратились в конце концов в ее самый незначительный

54

элемент, как это в особенности произошло с военной аристократией. Аристократии не вечны… через какое-то время они исчезают. История – это кладбище аристократий»1. Тем более Парето указывал на то, что через несколько поколений аристократия становится изнеженной, теряет жизнестойкость и решительность в использовании силы. Качества, обеспечивающие элите господство, меняются в ходе цикла социального развития; отсюда меняются и типы элит, история оказывается кладбищем аристократии.

Чтобы в определенной мере нейтрализовать эту закономерность, насущная задача «тигров» состоит в том, чтобы создать политическую систему, способную обеспечить эволюционную смену элит. Наиболее конструктивно и удачно, на мой взгляд, эту задачу уже давно решила британская элита. Поэтому уже несколько веков страна развивается эволюционно, без революционных потрясений. В целом, такой же точки зрения придерживается патриарх отечественной элитологии г. К. Ашин, который пишет: «Следует сказать, что английская элита оказалась, пожалуй, наиболее преуспевающей в абсорбции потенциальных контрэлит: несколько веков она держит открытыми (или, лучше сказать, приоткрытыми) двери для наиболее мобильных представителей непривилегированных классов. значительно ниже социальная мобильность в элиту в Испании, Португалии, странах Латинской Америки. Всякое общество чревато нестабильностью. закрытость элит рано или поздно приводит к старению общества и его закату»2.

Чтобы такое стало возможным, сама политическая элита должна создать и встроить в себя такие механизмы модернизации, которые, во-первых, своевременно реагируют на симптомы ее болезни и неадекватности и, во-вторых, оперативно корректируют не только действия элиты во внутренней и внешней сфере, но и систему подготовки, селекции и расстановки элитных персоналий. Крайне важную роль играет также система постоянного внутреннего контроля за чистотой элитных рядов, за уровнем их высокой функциональности, адекватности требованиям общества и государства.

Достаточно эффективную и устойчивую систему ротации элит удаюсь, как мне представляется, создать и американцам.

Что же касается России и многих других стран, проблема формирования долгосрочной, саморегулирующейся системы элит практически всегда была нашей ахиллесовой пятой. Ситуация, думается мне, не исправится и в ближайшей перспективе. К этому нет никаких

1 Антология мировой политической мысли: в 5 т. / [нац.-обществ. науч. фонд, Акад. полит. науки]; ред.-науч. совет: г. Ю. Семигин (пред.) и др.; [предисл. г. Ю. Семигина, А. А. Миголатьева]. М.: Мысль, 1997. Т. 2. С. 61.

2 Ашин г. К. История элитологии. М.: А. В. Соловьев, 2004. С. 87.

55

предпосылок. это одна из труднейших и сложнейших задач переходной эпохи, потому что реальная картина и реальные процессы в эту эпоху значительно сложнее, чем картина, показанная выше, в которой лишь два противоборствующих субъекта – молодые «тигры» и одряхлевшие «львы». На самом деле в этой картине присутствует немало других акторов, также стремящихся играть активную роль, участвуя в дележе не только власти, но и собственности.

Прежде чем сказать об этом подробнее, остановлюсь на том, как проблематика трансформации элит в переходные эпохи отражена в нашей научной литературе.

отражение проблематики трансформации элит в научной литературе

Среди отечественных элитологов есть два исследователя, которые, на мой взгляд, являются лидерами в изучении проблематики элит. это доктор социологических наук о. В. Крыштановская, возглавляющая сектор изучения элиты, созданный в 1989 г. в Институте социологии РАН, и о. В. гаман-голутвина, доктор политических наук, профессор МгИМо(У) МИД РФ, долгое время работавшая в Российской академии госслужбы при Президенте РФ1.

У каждого из этих авторов есть, так сказать, «коронные», или главные труды, в которых весьма основательно анализируется проблематика российской элиты. У о. В. Крыштановской это, с моей точки зрения, «Анатомия российской элиты», изданная в 2004 г. в Москве издателем А. В. Соловьевым. У о. В. гаман-голутвиной это «Политические элиты России: Вехи исторической эволюции», изданная в 2006 г. в Москве издательством «Российская политическая энциклопедия (РоССПэН)». При определенном сходстве эти труды все же заметно различаются, и это делает их, с одной стороны, оригинальными, а с другой – дополняющими друг друга.

говоря о заметном сходстве указанных трудов, следует упомянуть

ио том, что в обоих исследованиях видное место отводится методологическим основам элитообразования, в частности, основным (класси-

1 описывая исторический путь отечественной элитологии, один из основных создателей этого научного направления в нашей стране г. К. Ашин относит к числу наиболее известных российских элитологов М. Н. Афанасьева, о. В. гаман-голутвину, Е. В. охотского, А. В. Понеделкова, В. г. Игнатова, С. Е. Кислицина, А. М. Старостина, П. Л. Карабущенко, С. А. Кугеля,

А.В. Дуку (см. с. 12 указанного выше сочинения г. К. Ашина «История элитологии»). Среди перечисленных имен нет, к сожалению о. В. Крыштановской

ицелого ряда других элитологов из различных научных центров, о которых мне уже неоднократно приходилось писать, анализируя их труды.

56

ческим) теориям элит, о которых говорилось выше, типологии моделей элитообразования, а также генезису российской элиты.

Что касается различий, то в монографии о. В. гаман-голутвиной генезис российской элиты представлен начиная со времени зарождения российской империи. этому вопросу посвящена специальная глава ее монографии. Другие этапы генезиса рассматриваются в последующих главах.

Вмонографии о. В. Крыштановской таких экскурсов в нашу далекую историю нет. После теоретической главы 1 она сразу же приступает к рассмотрению позднесоветского, а затем и постсоветского периода элитообразования. Именно поэтому можно считать, что две монографии дополняют друг друга.

Но есть ли в них то, что нас особенно интересует? Идет ли в них речь о трансформации элит в переходные эпохи и, если говорить более конкретно, о закономерностях этого процесса и его механизмах? Кое-что по этому вопросу мы в названных работах находим, но еще больше в них, особенно у о. В. Крыштановской, конкретного фактического материала, который может быть использован при выведении

иобосновании закономерностей трансформационных процессов.

Вглаве 6 монографии о. В. гаман-голутвиной, озаглавленной «“Революция элит” как реальность постсоветской России», обоснованно утверждается, что «смысл модернизационного проекта 1990-х гг. заключался в отказе от мобилизационной модели развития и переходе к инновационной модели, являющейся экономической матрицей западных демократий», что «трансформация модели развития неизбежно должна была повлечь изменение модели элитообразования»1. «отличительной чертой новой модели элитной организации стал ее дисперсный характер, предопределяющий множественность центров власти. Существенно возросла роль бизнесэлиты, обретшей право делегировать своих представителей во власть

иоказывать влияние на принятие стратегических политических решений. Если элита в условиях мобилизационной модели развития представляет собой высший эшелон административно-политической бюрократии (по отношению к которой экономические группы имеют подчиненный характер), то с переходом к инновационному типу развития ей на смену должно было прийти правительство, сформированное усилиями ведущих финансово-промышленных групп»2.

По оценке о. В. гаман-голутвиной, в 1990-е гг. ситуация в сфере элитообразования именно так и развивалась. Действительно, возникший в одночасье «олигархический капитализм», повивальной бабкой

1 гаман-голутвина о. В. Политические элиты России: Вехи исторической эволюции. М.: РоССПэН, 2006. С. 17.

2 Там же. С. 17.

57

которого стала тогдашняя верховная власть России во главе с президентом Б. Н. Ельциным, не мог не породить и соответствующие процессы, приведшие к переформатированию политической элиты.

Реформы 1990-х гг., по мнению гаман-голутвиной, «знаменовали трансформацию модели элитообразования значительно более существенную, чем та, что произошла в 1917 г., когда традиционная для России “служилая матрица” лишь изменила внешнюю форму, оставив в неприкосновенности системообразующие принципы. По итогам трансформации 1990-х можно говорить о полноценной “революции элит”: служилый класс обрел статус подлинной элиты»1. «Смена элитообразования, – отмечается далее, – не была одномоментной, а носила характер постепенной эволюции: осуществление реформ сопровождалось острой борьбой “номенклатуры” и “олигархии”. По существу, борьба между бюрократией и олигархией стала центральной коллизией постсоветской политики. особенностью процесса была сущностная трансформация модели элитообразования при высокой степени преемственности ее персонального состава»2.

Весьма важным рубежом в трансформации современной российской политической элиты стала середина 1990-х гг. Если в 1991– 1996 гг. перевес сил был преимущественно на стороне номенклатуры, то начиная с 1996 г. «олигархическая» модель элитообразования окончательно победила, свидетельством чего стал состав сформированного летом 1996 г. правительства, представшего в качестве сообщества отраслевых лоббистов3.

Другой важной особенностью постсоветской эволюции элит является то, что, начиная с середины 1990-х гг. крупнейшие политикофинансовые кланы не просто делегировали представительство своих интересов группам давления, но и сами выступали ведущими акторами политического процесса.

Такое слияние власти и собственности дало «основание определить сложившуюся политическую систему как олигархическую». государственная бюрократия и крупнейшие корпоративные структуры выступили в этой системе ведущими элементами4. Все свои выводы гаман-голутвина подкрепляет конкретными фактическими данными5.

С приходом к власти В. В. Путина процесс элитообразования начал достаточно быстро меняться, как по содержанию, так и по форме. за первые два года правления Путина удельный вес военных во всех

1 гаман-голутвина о. В. Политические элиты России. С. 318. 2 Там же. С. 319.

3 Там же. С. 319–322.

4 Там же. С. 332.

5 Там же. С. 333.

58

элитных группах увеличился с 11,25 % до 25,1 %. И процесс этот продолжается. «Активное вхождение во власть бывших и действующих военных, – пишет гаман-голутвина, – побудило публицистов выдвинуть тезис о формировании в путинской России нового правящего слоя – “милитократии”». однако экспансия «силовиков», на взгляд гаман-голутвиной, лишь внешняя сторона кадровой политики Путина, не вполне отражающая изменения в источниках рекрутирования элит.

размышления постскриптум

1. В переходные эпохи, которые всегда представляют собой смутные времена разной степени сложности, отлаженные в досмутные годы механизмы формирования политической и иных элит либо вообще отбрасываются, либо значительно трансформируются и видоизменяются. от нового механизма в значительной степени зависит будущее страны, общества и государства, от нового механизма и эффективности его работы зависит, какой станет элита.

Если механизмы воспроизводства и рекрутирования элит нарушены, разбалансированы, то дела в стране явно пойдут наперекосяк. Поэтому главная задача революционеров и реформаторов, затевающих и осуществляющих планы модернизации страны (общества и государства), состоит в том, чтобы основательно подумать, какими инструментами они будут реализовывать задуманное и созидать новое после разрушения старого. элита, безусловно, играет среди этих инструментов ведущую роль, но при разных режимах различную. При этом требуют осмысления такие аспекты, как состав элит (особенно политико-административной), который должен соответствовать характеру социально-экономической системы, целям и задачам господствующего класса (гегемона); механизмы трансформации, воспроизводства; функциональные характеристики (особенно высшего эшелона).

Закономерность трансформации элит такова, что если господствующий в ней костяк (ядро), сформированный главным образом из представителей основного экономического класса, не инкорпорирует в себя добровольно и своевременно представителей растущего нового слоя собственников, то между основными общественными системами – политической и экономической – и их элитами возникает все возрастающее напряжение. Со временем (если не решать проблему эволюционно) это напряжение превращается в кризис или даже революцию с тяжелыми последствиями. Поэтому во все времена крайне важна роль социальных лифтов, которые решают проблему своевременного обновления элит, особенно политико-административных.

59

однако при переходе от индустриального к постиндустриальному, информационному обществу, когда заметно падает роль собственности и растет роль интеллектуального труда, процесс элитообразования сильно трансформируется. В этой ситуации неизбежно возрастет роль меритократии.

2.В истории случаются ситуации, когда закономерности соци- ально-экономического и политического развития на время уступают место «вывихам», которые подчас достаточно сложно вернуть на прежнее место (октябрьская революция 1917 г. – это большой «вывих», равный тектоническому сдвигу, и, как ни удивительно, революция начала 90-х гг. прошлого века – это тоже «вывих», но малый). В своеобразное «вывихнутое» положение попадают

иэлиты, а также механизмы их трансформации, которые сильно деформируются.

3.Научной и другой литературы об элитах создано уже достаточно много. Тема «элиты» – одна из самых разработанных, что совершенно оправдано. Среди большого количества трудов есть весьма основательные и даже фундаментальные. Несмотря на это, в них не отражены некоторые важные аспекты, требующие всестороннего осмысления и обобщения. Речь идет прежде всего о таком аспекте, как закономерности трансформации элит в переходные эпохи, самые сложные и судьбоносные. от того, как сложится эта трансформация, зависит, какими будут результаты этой эпохи.

Представления о трансформации элит у многих авторов сильно различаются, что, в общем-то, естественно. однако ни в научной, ни тем более в учебной литературе практически не обсуждается проблема преобразования элит в переходные эпохи, что можно расценивать как серьезное упущение ученых.

4.особенность советской номенклатуры – рабоче-крестьянский состав. Такое происхождение априори (особенно поначалу) не в состоянии обеспечить ее способность к исполнению своих институциональных функций. Впоследствии это компенсируется системой образования и селекции. закономерность формирования элиты преимущественно из доминирующего экономического класса была нарушена в 1917 г., поскольку не связанная напрямую с собственностью политическая элита не имеет прочных корней в экономической сфере и не может чувствовать себя уверенно. Поэтому измена партийносоветской номенклатурной элиты своей идеологии и политическому строю в конце 80-х – начале 90-х гг. прошлого века была не случайным явлением, а запрограммированным самой природой. В это время политическая сфера восстановила связь с экономической, заменив право распоряжаться собственностью и ресурсами на право владеть ими не только де-факто, но и де-юре.

60