Политика как сюжет драматургия современных предвыборных кампаний

3

Инструмент объективации мира

арегистрируем очевидный факт: современный человек Зв плане ежедневного рутинного соприкосновения с миром художественных произведений, как и в плане восприятия и понимания сюжета как культурного и художественного феномена, обладает принципиально разными возможностями и находится на принципиально разных диспозициях с человеком, жившим в любую другую эпоху; практически с такой же разницей, с какой находился человек в плане доступа к произведениям литературы до и после изобретения книгопечатания. Прежде всего это обусловлено тотальной экранификацией и беспрецедентными тиражами аудиовизуальных художественных произведений (подавляющее большинство последних содержат, согласно классификации Юрия Лотмана, именно сюжетные «тексты»). Начиная с середины 2000-х годов, подчиняясь принципам экономической

51

ПОЛИТИКА КАК СЮЖЕТ

целесообразности и покоряя вновь возникающие благодаря стремительно проникающему и ускоряющемуся интернету площадки и платформы, производители и распространители произведений массовой культуры обеспечили революционный скачок производства и тиражирования; при этом отдельным компонентом тиража стала многоуровневая, в том числе рекламная, франшиза. Произошла популяризация жанра сериала (долгое время считавшегося примитивным жанром, «недостойным» по сравнению с полнометражным «большим» кино), который в условиях возросшей доступности новых технических возможностей высококачественной съемки и в силу огромного коммерческого потенциала начал завоевывать эфир и всевозможные стримы, год от года регистрируя новые рекорды по рейтингам и, главное, по тиражам (речь идет, в частности, о так называемых high-end сериалах). Глобальные политические перемены конца XX века, локальные и региональные войны, смена политических режимов, постепенное рассекречивание больших и малых тайн века — все эти события, их герои и их сюжеты стали массово экранизироваться в документальном и различных других жанрах; произошла беспрецедентная популяризация байопиков. Социальные сети и сотни миллионов их пользователей, одновременно являясь потребителями произведений массовой культуры, обеспечили стихийное или организованное продвижение этих произведений, их распространение и тиражирование в различных модификациях. В результате всего лишь за несколько лет современный человек оказался в буквальном смысле слова окружен не только экранами, но и сюжетами и героями: по сути, момент общения с последними уже давно определяется не самим потребителем (решение пойти в кино или включить телевизор в определенное время), а рынком и взаимодействующей с ним технологической средой.

В подтверждение сказанного приведем несколько статистических данных. Согласно опубликованному в марте 2021 года Американской киноассоциацией (Motion Picture Association, MPA, в которую входят крупнейшие киностудии США) ежегодному

52

ИНСТРУМЕНТ ОБЪЕКТИВАЦИИ МИРА

отчету49 о состоянии отрасли кинотеатральных и домашних развлечений, за пять лет (2016–2020) только в США снято и продемонстрировано 2463 оригинальных сериала (свыше 450 сериалов ежегодно, не считая детских и сериалов в жанре daytime-drama; по двум последним позициям только в 2020 году было снято и продемонстрировано 1665 фильмов). Количество подписчиков стриминговых сервисов в мире за год выросло на 26% и составило порядка 1,1 млрд. В США их число в 2019–2020 годах росло еще быстрее: количество подписок на сервисы потокового видео в этой стране увеличилось на 32% до 309 млн. В топ-5 ведущих стриминговых сервисов мира по количеству подписчиков вошли три американские и две китайские компании. Первое место в мире, по данным CNBC, занимает Netflix более чем с 200 млн подписчиков по состоянию на конец 2020 года. На втором — Amazon Prime Video со 150 млн. Третье и четвертое места занимают китайские Tencent Video и iQIYI, у которых примерно по 120 млн подписчиков. На пятой строчке, обойдя HBO, закрепился Disney+, которому в 2020 году удалось увеличить базу пользователей сразу на 258% — до 95 млн человек, а в начале марта 2021 года этот показатель перешел за 100 млн50. Количество сериалов, произведенных специально для стриминговых сервисов, за год выросло на 41% и составило 537 произведений. По данным международной консалтинговой компании J’son & Partners Consulting, в 2016 году российский рынок онлайнвидео вырос на 32% относительно итогов 2015 года, в 2017-м этот рост составил уже 42% относительно предыдущего года,

49https://www.motionpictures.org/wp-content/uploads/2021/03/MPA-2020- THEME-Report.pdf (дата обращения: 22.02.2022).

50https://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2021/03/21/862464-kolichestvo- podpischikov (дата обращения: 22.02.2022). Еще одна любопытная тенденция, подмеченная MPA на рынке США: 55% взрослых американцев стали смотреть больше контента в стриминговых сервисах, тогда как просмотр платных каналов телевидения увеличили только 46% из них. Доходы сервисов потоковой передачи видео выросли почти на $15 млрд — до $62 млрд.

53

ПОЛИТИКА КАК СЮЖЕТ

в2018-м — 56%, в 2019 — 65,7%51. Тенденции взрывного роста аналогичны и на территории Европейского союза. Так, число производимых европейскими странами многосерийных фильмов в год за 10 лет (2007–2016) выросло на 47%, с 1444 фильмов в 2007 году до 2124 в 2016-м52. Количество мини-сериалов, произведенных

вЕС, по сравнению с показателями 2015 года выросло в 2020-м на 54%: в количественном отображении это 1100 наименований (так называемых тайтлов) и свыше 13000 часов игрового телевизионного контента53. С 2011 года в ЕС началось поступательное увеличение производства документальных фильмов: если в 2011-м было произведено 550 документальных лент, то в 2016-м был произведен уже 771 фильм54.

Кажется, что эти показатели не оставляют места для сомнений — наблюдаемый феномен имеет глобальный и поистине революционный характер. Повторимся: пожалуй, единственным достойным примером для сравнения в плане силы воздействия на жизнь человеческого общества можно назвать изобретение книгопечатания. «Благодаря распространению и развитию книгопечатания Европа пережила первую стадию эпохи потребления, ибо печатный текст <…> научил людей организовывать все остальные виды собственной деятельности (выделено мною — В.С.) на основе принципа систематической линейности»55, — отмечает Маршалл Маклюэн. Благодаря же тотальной экранификации и увеличившимся тиражам произведений массовой культуры современный человек, по-видимому, научился

51https://www.proficinema.ru/questions-problems/articles/detail.php? ID=315607 (дата обращения: 22.02.2022).

52Такие данные приводятся в докладе, опубликованном Европейской аудиовизуальной обсерваторией (European Audiovisual Observatory, EAO), входящей в состав Совета Европы в Страсбурге. URL: https://www.proficinema.ru/questionsproblems/articles/detail.php? ID=250363 (дата обращения: 22.02.2022).

53https://www.proficinema.ru/questions-problems/articles/detail.php? ID=333234 (дата обращения: 22.02.2022).

54Там же.

55Маклюэн М. Галактика Гутенберга. Становление человека печатающего. — М.: Академический проект, 2015. — С. 218.

54

ИНСТРУМЕНТ ОБЪЕКТИВАЦИИ МИРА

объективировать социальную реальность в определенной мере, а может быть — преимущественно посредством инструментов художественного восприятия и конструирования картины мира, с помощью инструментов создания, оформления и процессирования сюжета56. Есть все основания предполагать, что постоянные и периодические практики потребления экранизированных историй и сюжетов привели к формированию в сознании современного человека нового тезауруса киносюжета, который одновременно трансформировался в инструмент объективации «жизненного мира» в целом и мира политики в частности; это новая или обновленная совокупность образов и переживаний, героев

56Аспект использования художественного инструментария в продуцировании политического дискурса отмечался именитыми учеными неоднократно; другое дело, что реалии современности значительно усилили его. Так, Джордж Лэкофф описывал систему метафор, используемую в качестве средств политического убеждения. «Метафоричность — это не достоинство и не недостаток мышления; это просто неизбежность. С метафорами лучше воспринимаются абстрактные понятия и чрезвычайно сложные ситуации. Существует широкая и по большей части бессознательная метафорическая система, которую мы используем автоматически и неосознанно, чтобы понять что-то сложное и абстрактное. Часть этой системы относится к представлению международных отношений и войны. Теперь мы знаем об этой системе достаточно, чтобы представить себе, как она функционирует. <…> Не существует способа избежать метафоризации мышления, особенно в сложных случаях, таких как проблемы внешней политики», — пишет он в своей известной статье «Метафора и война: система метафор для оправдания войны в Заливе» (Будаев Э. В., Чудинов А. П. Современная политическая лингвистика. — Екатеринбург, УрГПУ, 2006. — С. 59–71). Сурен Золян отмечает: «Поэтов и политиков принято противопоставлять <…> Между тем предназначение поэзии и политики — не описание мира, а его конструирование. И те, и другие — мифотворцы, и различаются не столько сами произведения, сколько их функция и предназначение <…> Между поэтическим и политическим дискурсами устанавливается сходство <…>, когда используются те же приемы, та же семантическая техника» (Золян С. Т. «Я слово позабыл, что я хотел сказать»: Барак Обама о геноциде армян 1915 года. — Новое литературное обозрение», № 109, Н3 5/2016. — С. 228–245). Георгий Почепцов, рассматривая широкий пласт художественных методов конструирования политики, отмечает, что сюжетность — один из самых распространенных способов обработки информации человеком, в том числе общественно-политической информации (см. Почепцов Г. Г. Теория коммуникации. — М.: Рефл-Бук, 2001. — С. 16).

55

ПОЛИТИКА КАК СЮЖЕТ

и антигероев, эмоций и событийных последовательностей, понятий и идей, которая образовала значительно отличающееся от досовременного «тезаурусное наполнение жизни» (термин Михаила Эпштейна). «Сознание имеет свой словарь, свой тезаурус, который <…> включает имена и образы людей, с которыми я был знаком, — соучастников моей жизни; названия вещей, составлявших мое материальное окружение; те страны и города, где я бывал; тех писателей, которых я читал; те эмоциональные состояния, которые мне доводилось переживать; те понятия и идеи, которым я придавал ценность и воплощению которых отдавал свою жизнь или с которыми, наоборот, враждовал <…>. Если нарратив — это временной срез жизни в последовательности ее событий, то тезаурус — это континуум событий, одновременно предстоящих сознанию, где содержание жизни развернуто в виде всеобъемлющего «каталога» людей, мест, книг, чувств и мыслей»57. Тезаурус киносюжета, сформировавшийся в сознании современного чело- века-зрителя в результате становления общества, в котором публичная жизнь опосредована экраном, судя по всему, стал совокупностью понятий и терминов, объективирующих и описывающих не просто некую абстрактную «данную предметную область

суказанием связей и семантических отношений между ними»58. По сути, мы говорим о готовом каталоге знаний и инструментов,

спомощью которых современный человек, подтверждая «диалектический характер социального феномена»59, объективирует социальную жизнь, получает «устойчивые схемы-руководства для жизни»60 и одновременно конструирует социальную реальность, в том числе через участие в политических процессах. Возможно, этим и объясняется особая роль сюжета в современном политическом дискурсе в частности и беспрецедентная сила наблюдаемого

57Эпштейн М. Жизнь как нарратив и тезаурус // Московский психотерапевтический журнал, 2007. № 4. С. 47–56.

58Стандартная дескрипция тезауруса в толковых словарях.

59Бергер П. Священная завеса. Элементы социологической теории религии. — М.: Новое литературное обозрение, 2019. — С. 17.

60Там же.

56

ИНСТРУМЕНТ ОБЪЕКТИВАЦИИ МИРА

сегодня взаимопроникновения мира массовой культуры и мира реального в целом: гипермассовый тираж обнажил к всеобщему обозрению структуру сюжета, открыл ларчик скрытого механизма

ипозволил зрителю-обывателю составить его словарь, тезаурус, который в силу своей и эмпирически подтверждаемой, и референциальной, и когерентной отнесенности к реальной действительности (в терминах Бодрийяра — гиперреальности) стал для многих приемлемой базой знаний, определяющей место той или иной ценности в системе ценностей общества. Не поэтому ли эти «многие» (которых, простите за каламбур, с каждым днем становится больше) готовы голосовать на выборах в логике развития сюжета, а не пресуществления практической политики?

Еще один важный аспект. Гипермассовый тираж кинопроизведений впервые создал для индивида возможность без особых усилий, обычно прилагаемых для налаживания межличностного взаимодействия, обрести понятную систему мировосприятия, применимую в любой сфере жизнедеятельности и, что немаловажно, содержащую в себе конвенциональные для общества паттерны оценки и восприятия социального. Ведь большой тираж, шумный успех и долгосрочное рекламное «бытование» того или иного произведения (а в течение календарного года как минимум около десятка фильмов становятся максимально кассовыми

иобретают всемирную известность и популярность) в восприятии индивида есть факт коллективного и авторитетного признания произведения в самых разных смыслах этого слова, в самых разных проявлениях такого признания, в том числе широкой конвенциональности относительно этических и эстетических, социальных и философских аспектов конфликта, разворачивающегося в произведении, относительно так называемых протагонистических ценностей представленного сюжета и т. п. В условиях тотальной девальвации и десакрализации публичной сферы и глобальной переоценки ценностей, наблюдающихся за последние 10– 15 лет в качестве последствий научно-технической революции, позиционирование произведения и героя массовой культуры и его создателей как авторитетных в плане обладания «правильным»,

57

ПОЛИТИКА КАК СЮЖЕТ

«надлежащим» и «примерным» миропониманием, возводит общение индивида с миром кино и его героев на иной, более важный для него уровень. «Мир создается в сознании индивида благодаря общению со значимыми другими (родителями, учителями, однокашниками). Мир как субъективная реальность поддерживается благодаря такого же рода общению с теми же или новыми значимыми другими (супругами, друзьями). Если общение прерывается (супруг умирает, друзья исчезают или человек покидает свою социальную среду), мир начинает колебаться, терять субъективную достоверность. Другими словами, субъективная реальность мира держится на тонких нитях [непрерывного] общения со значимым другим. Поддержание этой непрерывности является одним из важнейших императивов социального порядка»61. Сегодня, в условиях постоянно меняющегося мира и множественных трансформаций социальной среды, есть все основания предполагать, что именно массовая культура отвечает потребностям индивида в обозначенном Питером Бергером смысле; универсум ее гиперреальных персонажей, кажется, вытесняет реальных людей с позиций «лидеров мнений»62. Иначе говоря, — благодаря массовому тиражу и вездесущести в современном обществе «великий немой» трансформируется во всегда доступного и многоликого «значимого другого».

«Новая скорость печатного станка»63, изготовляющего и тиражирующего фильмы и сериалы, — этот, кажущийся на первый взгляд чисто техническим, аспект многократно увеличившегося тиража произведений массовой культуры может оказаться не просто механизмом физического и количественного расширения аудитории произведений, как можно было предполагать изначально, а ключевым аспектом в изменении принципов формирования коллективной картины мира в обществе. Массовость

61Бергер П. Священная завеса. Элементы социологической теории религии. — М.: Новое литературное обозрение, 2019. — С. 29.

62Katz, El., Lazarsfeld, P. Personal influence. The Part Played by People in the Flow of Mass Communication. New York: Free Press. — 1955. — (Лазарсфельд П., Кац Э. Личное влияние: роль, которую играют люди в потоке общения).

63Фраза Маршалла Маклюэна.

58

4

Структура и тезаурус сюжета

теории литературы существует несколько основных концеп- Вций, определяющих суть и структуру сюжета, его разновидности. В политологическом (пусть и междисциплинарном) исследовании, конечно же, будет неуместным представлять даже краткий их обзор и обращаться к литературоведческим дискуссиям относительно природы сюжета, сущности понятия сюжета и терминологической устойчивости связанных с ним определений64; представим лишь наиболее значимые для поставленных задач аспекты и определения, которые можно считать более или менее приемлемыми для большинства исследователей и одновременно обладающими потенциалом к редуцированию, упрощению для включения в корпус смыслов фолк-социологии.

64Интересная книга по теме: Пимонов В., Славутин Е. Структура сюжета. — М.: Флинта, 2018.

60