Политика как сюжет драматургия современных предвыборных кампаний

АКТОРЫ ИЛИ АКТЕРЫ?

воодушевлена самим сюжетом свершившейся революции, ее героем и, главное, своей причастностью к свершившимся политическим изменениям в стране, что не хотела замечать и вопреки здравому смыслу отказывалась регистрировать и воспринимать недееспособность и дилетантизм новой власти. По сути, значительная часть общества отказывалась покидать ситуацию победы и пыталась продлить удовольствие от нее, оставаясь в моменте счастья, как бы отказываясь двигаться вперед. Образно говоря, время в стране остановилось на прекрасной для многих минуте победного финала; технологически возможная подручность прошлого и экспрессивность протагонистического сюжета позволила разжать, растянуть быстротечный эпизод счастья. «Эфемерность, которая не оставляет после себя солидарности среди испытавших прекрасное мгновение, должна быть увековечена, чтобы не быть непереносимой. Прекрасное мгновение должно перерасти в вечность, чтобы стало возможным счастье. Счастье, предлагаемое аффирмативной культурой, и есть увековечивание прекрасного мгновения — оно делает бессмертной эфемерность», — пишет Герберт Маркузе, при этом отмечая, что такое увековечение может быть лишь иллюзорным134.

Отметим также, что суть внутриполитической борьбы в странах победившего популизма или дилетантизма нередко сводится к столкновению, публичному конфликту интерпретаций доминирующего на тот момент политического сюжета: с одной стороны, отстаивается раз-и-навсегда-законченность героической истории с окончательно определенными для протагониста и антагонистов ролями (позиция власти), с другой — отстаивается аспект несоответствия истории истине, совершаются периодические попытки пересмотра ролей протагониста и антагониста (позиция не-власти). Проще говоря, обладатели победы, они же главные герои истории, пытаются как можно быстрее поставить в ней точку (установить временные рамки протекания этой истории, трансформировать

134Маркузе Г. Критическая теория общества. Избранные работы по философии и социальной критике. — М.: АСТ: Астрель, 2011. — С. 98.

111

ПОЛИТИКА КАК СЮЖЕТ

сюжет в «прошлое») и наделить ее оформленным, не терпящим иные интерпретации (ересь) смыслом для долговременного закрепления в общественном сознании (истории)135. Оппозиция же

сточностью до наоборот делает возможное для того, чтобы представить случившееся в качестве лишь «первого тайма» (имея в виду, что главная битва и победа настоящего протагониста впереди), тем самым препятствуя процессу закрепления ролей положительных/ отрицательных ролей и «сваливания» актуального политического дискурса в репертуар исключительно позитивных дискуссий относительно деталей и подробностей героического сюжета.

Наконец, хотелось бы озвучить естественно возникающий и в некотором смысле итоговый для нашего исследования вопрос: можно ли в связи с рассмотренным материалом и полученными результатами говорить, что наличие сюжета есть необходимое (хоть и само по себе недостаточное) условие успеха для политика в современном обществе? На наш взгляд, ответ здесь должен быть безусловно положительным — да, сегодня это есть одно из трех или четырех необходимых условий для достижения успеха; если, конечно же, расценивать в качестве успеха политического деятеля стремительную трансформацию из политика слабой позиции в значимый политический фактор с обретением статуса «лидера многих» или же достижением впечатляющей победы на выборах

собретением государственной или муниципальной власти. Кажется, что такая категоричность ответа на данный вопрос в контексте рассмотренного выше материала и обозначенных перспектив не должна выглядеть неуместной: и теоретические обоснования, и самое главное — многократно подтверждающая теорию практика не оставляют места для сомнений. Причем в целях экономии и в целях сохранения хотя бы некоторой причастности этого исследования к научно-популярному жанру мы не стали рассматривать вообще или рассматривать подробно абсолютно все

135Напомним, что корпус текстов, обращенных к архаике отдельных носителей власти, сегодня в своем объеме может не уступать, или даже превосходить корпус текстов, представляющих динамику этих государственных деятелей.

112

АКТОРЫ ИЛИ АКТЕРЫ?

случаи оперирования (хочется сказать: злоупотребления) сюжетным инструментарием в предвыборных кампаниях; случаи, которые при этом обладали всеми значимыми для темы компонентами и особенностями. Так, есть целый ряд интересных европейских прецедентов в рамках сюжета об очень молодых, очень образованных и имеющих модельную внешность (эксперты иногда называют их принцами и принцессами) лидерах: это, например, предвыборная история действующего мэра итальянского Турина Кьяры Аппендино, которой на момент избрания было 32 года; история бывшего мэра Рима Вирджинии Раджи, избранной главой муниципалитета итальянской столицы в 38 лет; история Себастьяна Курца, который был назначен министром иностранных дел Австрии в 27 лет (став самым молодым в истории страны главой внешнеполитического ведомства и самым молодым на тот момент министром ЕС), а уже в 31 год по результатам парламентских выборов был впервые назначен премьер-министром. Существует целый ряд предвыборных историй, в которых важнейшее место занимают биографические кульбиты с сюжетами из категории контрапунктного и «чудесного» обнаружения деятеля в политике: например, это ставшие общим местом всех исследований, обращенных к новому европейскому популизму, истории Пабло Турриона и Беппе Грилло; это предвыборная история епископа евангелистской «Универсальной церкви», госпел-певца Марсело Кривеллы, избранного в 2016 году мэром Рио-де-Жанейро; это история лидера движения в защиту пострадавших ипотечников Ады Колау, избранной в 2015 году мэром Барселоны; это история бывшей активистки борьбы с режимом Франко, коммунистки, которую в 1977 году чуть не застрелили террористы-фашисты, действующего мэра испанской столицы Мануэлы Кармены, которая вошла в предвыборную гонку за пост мэра Мадрида в возрасте 71 года в ставшем знаменитом образе «супербабушки». Из историй политиков высшего ранга это, безусловно, история «тропического Трампа» — победившего на президентских выборах в Бразилии в 2019 году с уверенными 55% голосов избирателей Жаира Болсонару, чей предвыборный лозунг гласил: «Сделаем Бразилию

113

ПОЛИТИКА КАК СЮЖЕТ

великой». Его история более чем типична и, кажется, в точности повторяет уже знакомые нам истории: «Жаир Болсонару — политик с достаточно неоднозначной биографией и еще более неоднозначной репутацией. Он этнический итальянец. Его родители перебрались в Бразилию после Второй мировой войны. Семья обосновалась в небольшом городке Глисерио в штате Сан-Паулу. Отец трудился стоматологом, мать была домохозяйкой (провинциал с простым происхождением — здесь и далее в этой цитате все комментарии в скобках курсивом мои — В.С.). Помимо Жаира

всемье росли еще четверо детей. Будучи школьником, он выбрал армейскую карьеру, поступил в кадетскую школу, после ее окончания получил образование в военной академии Сан-Паулу. Его молодость прошла в армии, где будущий глава государства служил

впарашютной бригаде. Это было время, когда в Бразилии правили военные и имелась возможность сделать неплохую политическую карьеру. Впрочем, в 1985 году хунту в стране сбросили, начались новые демократические времена. Болсонару еще пару лет прослужил в войсках, но ничего, кроме скромного звания капитана, не достиг. В 32 года десантник решил круто изменить свою жизнь. Он вышел в отставку и строевым шагом отправился в политику (поступок героя). Вступил в Христианско-демократическую партию, стал муниципальным депутатом. В начале 1990-х впервые избрался в федеральный парламент от штата Рио-де-Жанейро. Затем еще семь раз подтверждал свой мандат народного избранника. Весьма примечательный и характерный для него факт: все восемь раз, когда Болсонару становился депутатом парламента, он избирался от разных партий. Без малого тридцатилетняя депутатская карьера будущего президента была по-своему яркая и насыщенная. <…> Капитан-парашютист был любимцем желтой прессы из-за своих невыдержанных высказываний и резких суждений (честный и искренний), порой за гранью фола. Так, коллеге, депутату-женщине от Партии трудящихся, Болсонару однажды крикнул, что она «так уродлива, что даже не заслуживает быть изнасилованной». В одном интервью всерьез заявил, что экономически целесообразнее платить женщинам меньше, чем

114

АКТОРЫ ИЛИ АКТЕРЫ?

мужчинам, за одинаковую работу (честный и искренний). В прошлом году он объявил, что потомки африканских рабов — жирные лентяи (честный и искренний). Охотно нападает Жаир Болсонару и на гомосексуалов — лучше мертвый сын, чем гей, сказал он однажды (честный и искренний). Он неважный оратор, но умеет злословить по любому поводу (свойский дилетант). Не раз Болсонару привлекался к суду (противодействие антагонистов), что, впрочем, его не останавливало. До начала нынешней президентской кампании Болсонару считался бесперспективным бузотером и скандалистом. Но именно предвыборный период он провел безукоризненно. Не обладая большой финансовой подпиткой, не имея крупных политических союзников, Болсонару очень продуктивно использовал социальные сети, где снискал популярность своими сердитыми твитами и яркими видеообращениями в прямом эфире. Этим он привлек внимание не только молодежи, но и среднего класса страны, так называемой белой Бразилии. Болсонару также умело использовал экономический кризис и промахи предыдущего правительства левых, которое проводило политику перераспределения доходов в пользу бедных, вполне оправданную при экономическом подъеме, но провальную при спаде экономики (ущерб, нанесенный антагонистами). Наконец, Болсонару уловил сильное отторжение населения от правящего политического истеблишмента, связанного с вскрывшимися фактами коррупции, в которых были замешаны представители как власти, так и оппозиции. Анализировать программные, а тем более идейные установки нового президента Бразилии бессмысленно. В связном изложении их просто нет. Новый бразильский лидер никогда не занимался экономическими вопросами, не имеет понятия о международных отношениях и не руководил коллективом больше, чем рота парашютистов (свойский дилетант). В то же время он уважает традиционные семейные ценности, выступает за их сохранение, но при этом сам женат уже в третий раз»136.

136https://spbvedomosti.ru/news/country_and_world/braziliya_vybrala_svoego_ trampa/ (дата обращения: 22.02.2022).

115

ПОЛИТИКА КАК СЮЖЕТ

Конечно же, материал с достойными внимания примерами

вконтексте предметной темы этим не исчерпывается, да и вряд ли он исчерпается в обозримом будущем. Один из самых свежих примеров — болгарский прецедент 2021 года с сенсационным политическим успехом партии «Есть такой народ» во главе с телеведущим, музыкантом, солистом музыкальной группы «Ку-ку бэнд» Слави Трифоновым: его партия заняла первое место в парламентских выборах с результатом 24,08%, обойдя на несколько десятых процентов ГЕРБ Бойко Борисова. Современная политическая действительность, в которой легитимно и конвенционально — со стороны общества и власти — задействованы художественные модусы и механизмы продуцирования общественнополитического дискурса, очевидно, еще долго будет представлять собой «битву сюжетов». Вообще, современная «политика успеха»

вцелом (и политика популизма в частности) — это «политика для избирателей с синдромом рассеянного внимания. Таких сейчас большинство с учетом гипернасыщенного информационного пространства, в котором сложно ориентироваться, и нарастающей электоральной усталости. <…> [Популизм] использует простой набор посылов и технологий для привлечения внимания дезориентированного гражданина, который не помнит, за кого обычно голосует, или вовсе не ходит на выборы, не читает программ, не разбирается в политике, определяется с выбором в последний момент. Его внимание неустойчиво, а решения импульсивны»137. Именно в условиях таких электоральных диспозиций сюжет, как мы уже отмечали выше, становясь вирусным интегратором политического дискурса, формирует понятные для каждого и приемлемые с точки зрения общих ценностей мотивации участия в политическом процессе. Интересно заметить, что когда в предвыборном процессе в той или иной стране регистрируется полное, всестороннее отсутствие экспрессивных сюжетов и их харизматичных носителей, то современный избиратель, как

137Современный технологический популизм. Стратегический доклад. — М.: ЭИСИ, 2017. — С. 6.

116

АКТОРЫ ИЛИ АКТЕРЫ?

правило, демонстрирует очевидную неопределенность или индифферентность, голосует вяло и разнонаправленно и в результате, как говорят политологи, «проигрывают все», набирая равные и недостаточные для формирования правительства голоса. В таких случаях после долгих переговоров формируется многосторонняя, в некотором смысле безличная коалиция с вытекающими из этого новыми электоральными разочарованиями. Так произошло, например, на парламентских выборах 2021 года в Германии. «Формально первыми пришли социал-демократы (25,7%), однако партия Меркель дышит им в затылок (24,1%), при этом ни одна из традиционных политических сил не смогла завоевать умы и сердца хотя бы трети избирателей. <…> Ни одна из политических идей по большому счету не стала новой путеводной звездой немцев. «Я бы не сказал, что какая-то идея победила на этих выборах. Скорее, идея проиграла, — отмечает старший научный сотрудник ИМЭМО РАН Дмитрий Офицеров-Бельский. — У немцев нет большого доверия к политикам, они дезориентированы, и многим стало все равно, за кого голосовать. На мой взгляд, проиграли все»138.

С учетом особенностей системы современной политической коммуникации и ее наиболее вероятных перспектив, отсутствие более или менее яркого сюжета или возможности конструирования такового сегодня нужно считать крайне ущербной позицией для рассчитывающего на значительный успех деятеля; ущербной настолько, что в этой ситуации неизбежно должны возникать вопросы по поводу целесообразности его выдвижения.

138https://rg.ru/2021/09/27/kogda-v-germanii-poiavitsia-novyj-kancler.htm/ (дата обращения: 22.02.2022).

7

Итоги

самом начале мы сформулировали несколько вопросов (какое

Впослание несет нам экран как медиум? изменился ли в результате экранификации принцип объективации политической действительности и модус политического поведения индивида в современном обществе? к каким политическим последствиям привела тотальная экранификация жизни?), на каждый из которых в той или иной мере попытались ответить выше; тем не менее хотелось бы вновь вкратце обратиться к этим вопросам и подвести общие итоги.

Утверждение доминантности видеоконтента и «принуждение» к экранизации актов публичной коммуникации с обязательным использованием художественных форм и средств, присущих традиционным экранным искусствам, — в этом, на наш взгляд, заключается the message экрана-посредника, медиума.

Пришедшая в свое время на смену рукописной книге печатная книга, отпечатанная единым машинным шрифтом

118

ИТОГИ

ив стандартизированной однообразной множественности (тираж), унифицировала и систематизировала религиозную, культурную и научную коммуникацию; книгопечатание «принудило» к линейному разворачиванию актов такой коммуникации в однородных (гомогенных) формах и на типографской бумаге. Экран же, являясь универсальным транслятором разнообразного видеоконтента, который обладает давно установленными простыми и привычными для всех практиками потребления (абсолютно все знают, как смотреть что-либо на экране), будучи эксклюзивным и общепринятым инструментом визуальной верификации действительности («один раз увидеть» сегодня можно преимущественно на экране), а также обладая целым рядом иных технических преимуществ, в значительной мере заменил собой сегодня все каналы

ипространства процессирования публичной коммуникации. В этом смысле экран унифицировал, сконцентрировал в себе понятие современного медиа или медиума, а тотальная экранификация «принудила» к доминантному продуцированию актов публичной коммуникации в аудиовизуальной форме; сколько-нибудь достойной альтернативы, как известно, пока не существует.

Всовременном мире только видеоконтент обеспечивает наибольшую массовость; соответственно, для получения хотя бы гипотетической возможности стать популярным любой совершаемый в наше время акт публичной коммуникации, а особенно акт политической коммуникации должен быть экранизирован. Другие продукты экстериоризации, исполненные в иных видах и формах, могут обретать массовую популярность лишь в исключительных случаях, при этом рано или поздно тем или иным образом вновь материализуясь на экране. Безусловное доминирование всего того, что можно хорошо показать, над тем, что показать нельзя или слишком сложно, — вот сущность современной системы публичной коммуникации.

Что касается присущих экранным искусствам художественных форм и средств при экранизации контента, то этот процесс охудожествления в некотором смысле является и естественным,

иавтоматическим: при аудиовизуализации любого контента безальтернативно применяются инструменты и приемы построения

119

ПОЛИТИКА КАК СЮЖЕТ

экранного нарратива, а все они — от методов съемки до приемов монтажа — принадлежат киноискусству.

Этот факт уже сам по себе, еще в теории, может указывать на потенциальное охудожествление любого экранизирующегося контента в той или иной мере. Если же речь идет об аудиовизуализации в соответствии с представленными выше так называемыми протоколами экранизации, то можно говорить о полном охудожествлении любого контента, вплоть до в корне политического. Такой modus operandi, как мы убедились, широко распространен в современной политике: судя по ряду общеизвестных «вершинных моментов» мирового политического процесса последних лет, отдельные из которых были подробно представлены в книге, в современных политических технологиях эти протоколы соблюдаются неукоснительно.

Далее, как мы убедились, в продуцировании современной политической коммуникации сюжет вкупе со своим художественным инструментарием наделен особой ролью; примеры с рассмотренными выше предвыборными сюжетами в полной мере демонстрируют преимущества «политического кино» по отношению к политической рациональности в восприятии современного избирателя. В этом контексте следует рассматривать удачно экранизированный политический сюжет как крайне эффективный механизм современной политической коммуникации. Современный человек, руководствуясь «мышлением в терминах повествований»139, объективирует социальную реальность преимущественно посредством инструментов художественного восприятия и конструирования картины мира, прежде всего посредством инструментов создания, оформления и процессирования сюжета. Есть все основания утверждать, что это прямое последствие тотальной экранификации и увеличившихся тиражей произведений массовой культуры140: постоянные и периодические практики по-

139Бейтсон Г. Разум и природа. Неизбежное единство. — М.: URSS, 2020. — С. 30.

140«Известно, что музыка, написанная для небольшой группы инструментов, отличается — по темпу и тональности — от музыки, предназначенной для использования в больших залах. То же самое можно сказать о книгах. Печать увеличила

120