П.А. Флоренский и современность

21

Статьи

Второй параметр определяет детерминант (определитель) реальности, под которым понимается ключевая подсистема, обеспечивающая в ряду «неживая — биологическая — техническая

— гипертехническая» глобальный эволюционный процесс. Внеживой реальности — это реальность в целом, возникшая и существующая на основе изначальной информации и создающая материальные предпосылки для самозарождения биологических видов. В биологической — популяция, трофически связанная с неживой реальностью слепо эволюционирующая совокупность особей одного вида, информация о которой неотделима от особей. В технической реальности техноценоз — взаимосвязанная совокупность целенаправленно эволюционирующих биологических и технических популяций, информация о которых существует отдельно от технических особей. В гипертехнической, рассматриваемой в качестве конечной стадии формирования технической реальности гиперценоз — единичный информационно отграниченный самоэволюционирующий объект, состоящий из совокупности техноценозов и не отрицающийся собственно эволюционнымотбором.

Третий параметр показывает высший классификационный уровень использования информации. В неживой реальности информация используется на уровне реальности в целом в форме физических законов и космологических констант, на основе которых возник и существует окружающий физикохимический мир. В биологической реальности информация (генотип) используется на уровне вида физиологически неотделимо от особей. В технической реальности информация наличествует в генотипе ценоза отдельно от технических особей в форме документа. В гипертехнической реальности уровнем использования информации является генотип части гиперценоза, который существует отдельно от особей и ценозов.

Четвертый параметр задает характерный классификационный уровень эволюции, который в ряду «неживая — биологическая — техническая — гипертехническая» смещается соответственно в направлении «реальность в целом — вид — ценоз — часть гиперценоза».

22

В. И. Гнатюк

Пятый параметр характеризует уровень отбора, который для всех реальностей, по сути, является информационным (естественным, трофическим, энергетическим и т. д.). При этом в неживой реальности из-за отсутствия, кроме реальности в целом, классификационных таксонов отбор отсутствует, в биологической он является межвидовым, в технической

—межорганизменным, а в гипертехнической — внутриорганизменным.

Шестой параметр показывает характер отбора. В биологической реальности отбор не имеет целеполагающей воли и реализуется статистически за счет естественного выживания и оставления потомства наиболее приспособленными организмами. В технической реальности отбор реализуется за счет целеполагающей воли человека и/или техники, однако остается неуправляемым, так как техноценоз является трансцендентным по отношению к человеку. В гипертехнической реальности внутриорганизменный отбор станет целенаправленным и управляемым гиперценозом, для которого составляющие его техноценозы являются имманентными.

Уровень и характер отбора определяют седьмой параметр

—скорость эволюции. В неживой реальности, ввиду отсутствия отбора, скорость эволюции равна нулю (в рамках самой реальности). В биологической реальности скорость эволюции низкая из-за отсутствия целеполагающей воли. В технической реальности, ввиду того, что генотип существует отдельно от особей и наличествует целеположение, появляется возможность осуществлять отбор на информационном уровне без воплощения проектов в технические изделия. Это существенно ускоряет эволюцию и позволяет ей осуществляться по укороченному циклу. В гипертехнической реальности скорость эволюции станет существенно еще более высокой за счет перехода отбора на внутриорганизменный уровень и превращения единичных эволюционирующих объектов (частей гиперценоза

—техноценозов) в имманентные по отношению к целеполагающей системе (гиперценозу).

23

Статьи

Восьмой параметр определяет единичный функционал, под которым понимается единичный отграниченный объект реальности, обладающий волей, имеющий цели, ощущающий или осознающий себя как уникальное единое, отдельное от остального мира (в неживой реальности функционал отсутствует, в биологической — это особь, в технической — добавляется техноценоз, в гипертехнической — гиперценоз).

С мировоззренческой точки зрения наиболее важным является последний, девятый, параметр, который вскрывает отношение «единичный функционал — эволюция». Принципиально важным видится то, что до уровня гипертехнической реальности функционал отрицается эволюционным отбором. И лишь на уровне гипертехнической реальности единичный функционал по онтологической классификации начинает превосходить уровень, на котором, собственно, осуществляется эволюция. Это впервые создает предпосылки для возникновения высших материальных форм (гиперценозов), управляемо эволюционирующих своими частями и поэтому не отрицающихся информационным отбором.

Таким образом, техническая реальность рассматривается как стоящая в ряду «неживая — биологическая — техническая

— гипертехническая», объективно существующая всеобщая, самоэволюционирующая форма материи, субстанциальными элементами которой являются технические и биологические особи, обладающие существенной особенностью в приспособленности к творческому преобразованию реальностей, сопровождающемуся возникновением новых признаков, а системной формой организации выступают техноценозы, онтологическая сущность которых заключается в наличии между техническими изделиями взаимосвязи, реализующей информационный отбор и тем самым создающей побудительные предпосылки к творческому преобразованию реальностей.

Список литературы

1. Гнатюк В. И. Закон оптимального построения техноценозов // Ценологические исследования. М., 2005. Вып. 29.

24

Е. В. Краснов

Е. В. Краснов, д-р геол.-минерал. наук, проф.

РУССКИЙ КОСМИЗМ И ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ НАУКИ

Философия всегда заключает зародыши, иногда даже предвосхищает целые области будущего развития науки.

В. И. Вернадский

Эти слова [1, с. 7] безусловного лидера отечественного, а, может быть, и мирового космизма, были адресованы не расчлененному на множество департаментов научному сообществу, а жене ученого, верной его спутнице Наталье Егоровне, хорошо понимавшей своего мужа, который придавал огромное значение философии(анеподборутехилииныхфактов) дляразвитиянаучной деятельности. Задолго до Чернобыльского сполоха, в 1922 г., Вернадский прозорливо предупреждал: «Недалеко время, когда человек получит в свои руки атомную энергию и сумеет ли человек воспользоваться этой силой, направить ее на добро, а не на самоуничтожение?» [2, с. 11]. П.А. Флоренский тоже не закрывал глаза на надтреснутый мир, но, воздавая должное его заслугам и светлой памяти, нельзя не признать, что и сегодня продолжаются споры рro et сontra его идей, представлений об истине и даже поисковэтойсамойистины.

Народ десятилетиями освобождали «из-под гнета Бога» большевики, а сейчас эту миссию взяли на себя некоторые философы. Нас призывали в стихах и в прозе «не признавать чуда Божьего», а сами в это время разваливали великую страну, «отняв у богов небеса». Оболваненные люди подчас творили такие чудеса, что у остальных волосы дыбом вставали.

Статья подготовлена при поддержке гранта РФФИ №05-06-80281-а.

25

Статьи

Но вернемся к космизму.

Владимир Иванович Вернадский в 1921 г. нашел «Столп и утверждение истины» очень интересным сочинением, а Флоренский в одном из писем утверждал, что человек есть бесконечность, сумма мира, сокращенный конспект его.

Современная наука до предела дифференцирована (в каждой соседней лаборатории люди говорят на специфичном языке). В науке царит разброд и шатание. Век научных истин короток: то, что было верно вчера, сегодня опровергается. Вчера наши ученые клеймили генетику и кибернетику, а сегодня поют им дифирамбы. Зато вчера учение о ноосфере было едва ли научным обоснованием эпохи мирового коммунизма, а сегодня многие полагают, что это — утопия, фантазия престарелого геолога, возомнившего себя чуть ли не пророком.

Между тем из концепции Вернадского о биосфере П. Флоренский черпал животворные идеи. Флоренский писал Вернадскому 21.09.1929 г., что, может быть, в биосфере существует особая часть «вещества, вовлеченная в круговорот духа, которую можно бы назвать пневматосферой».

Ответ Вернадского от 13.10.1929 г. просто поразителен: «Мне кажется, что мы сейчас переживаем очень ответственный момент в научном мировоззрении.., может быть, мы подойдем к ослаблению того противоречия, какое наблюдается между научным представлением о Космосе и философским или религиозным его постижением» [ 4, с. 615].

И то, что мы теперь называем ноосферой (пишет Кирилл Павлович Флоренский), стало точкой пересечения сфер интересов двух, казалось бы, столь далеких один от другого мыслителей.

Формулировка идеи о пневматосфере хронологически одна из последних идей о. Павла Флоренского. В ней легко усмотреть синтез его естественнонаучных и религиозно-философ- ских воззрений. Выделяя пневматосферу как вещество, проработанное духом через творческую деятельность человека, Флоренский подчеркивал при этом, что учение о ноосфере не

26

Е. В. Краснов

исключает других подходов к осмыслению роли и места человека на Земле.

Вместе с тем Флоренский считал, что В. И. Вернадский — единственный у нас ученый, мыслящий глубоко в области круговорота веществ в земной коре, и один из самых глубоких натуралистов нашего времени в мировом масштабе.

Вернадского и Флоренского во многом волновали одни и те же вопросы, например:

—значениесимметрии-ассиметрии вбиосферныхпроцессах;

—о соотношении пространства и времени;

—о роли символической логики и в целом аксиоматического подхода в теоретическом познании.

Теперь несколько слов о проблемах современной науки:

—расчлененность на множество нестыкуемых дисциплин;

—терминологический произвол;

—вешание «ярлыков»;

—обвинение в лженаучности и т. д.

А Флоренский, солидаризируясь с Вернадским, предсказывал:

«…промышленность будущего станет биопромышленностью, за электроникой пойдет биотехника, физика и химия перейдет в биофизику и биохимию» [ 4, с. 618]. В этих словах я усматриваю не точку пересечения двух гигантов отечественной мысли, а, скорее, замечательные параллели Вернадского и Флоренского, которые во многом дополняют друг друга.

Замышленные как сплав науки, метафизики и религии, как русский космизм (от Н. Ф. Федорова до В. И. Вернадского), так и разделявшие идеи Всеединства (Булгаков, Флоренский, Карсавин) — оба эти направления, вряд ли сговорившись, выступали против позитивизма, сводящего философию мысли к логике науки, к логическому анализу ее языка, а собственно философские проблемы выводящего за пределы науки.

Что есть наука сегодня? Неужели только система процедур и манипуляций с фактами на основе формально-логического аппарата?

27

Статьи

Сегодня, когда в проблему человеческого в человеке уперлось все развитие не только общественных, но также естественных и технических наук, думается, идеи Флоренского и Вернадского (ноосфера — пневмотосфера) весьма актуальны для науки и востребованы практикой жизни!

Список литературы

1.Вернадский В. И. Избр. труды по истории науки. М., 1981.

2.Вернадский В. И. Очерки и речи. Пг., 1922.

3.Флоренский П. А.: pro et contra. СПб., 2001.

Н. А. Четверикова, д-р филос. наук, проф.

РЕЛИГИОЗНАЯ АНТРОПОЛОГИЯ П. А. ФЛОРЕНСКОГО

Религиозный философ П. А. Флоренский интересуется человеком как обладателем свободной воли, которой человек распоряжается будучи существом разумным. Свою задачу на этом пути философ видит в том, чтобы определить, каким образом человеческий разум познает Истину и затем выстраивает свое поведение, познав волю Бога. Теодицея, таким образом, тесно связана с антроподицеей, оправданием бытия человека.

Одним из главных элементов антроподицеи можно считать конструкт «целомудрие», содержащий комплекс представлений о теле, душе, чувствах. Этимология этого слова указывает на «цельность, здравость, неповрежденность, единство и вообще нормальное состояние внутренней жизни, нераздробленность и крепость личности, свежесть духовных сил, духовную устроенность внутреннего человека» [2, с. 180]. Сущность целомудрия состоит, прежде всего, во внутреннем переживании

28

С. В. Корнилов

целомудренной души, называемом «блаженством». Чтобы достичь спасения (а, значит, Истины) и понять, в чем оно состоит, необходимо вникнуть в «распорядок органов жизни» [2, с. 264]. Этот распорядок (или просто порядок) Флоренский также относит к целомудрию человека. Целомудрие имеет свою структуру, познав которую можно приблизиться к пониманию сути человека. Прежде всего, человек имеет тело, дан телесно как и любая другая тварь. Тело не есть «вещество человеческого организма», но это устроенность человека как целого. Телесность человека как фундаментальная характеристика не исключает индивидуальности, тончайших особенностей строения тела, которые сопровождаются особенностями личностных характеристик.

Флоренский обращается к анализу так называемой «срединной части человека», которая находится в точке сопряжения «верхнего» и «нижнего» полюсов тела. «Верхний» полюс

— это голова, грудь и живот. Каждый элемент имеет специфическую функцию: живот выполняет питательную и воспроизводительную функции; грудь — функцию чувствования, голова — функцию сознания. Жизнь каждого из этих органов может трансформироваться, подвергаться развитию и тем самым — формировать мистику того или иного органа. Весь вопрос в том, какая из мистик может считаться нормальной с точки зрения церковности.

Церковь признает именно мистику груди в качестве средоточия человеческого существа. Эта мистика «исправляет личность и дает ей возрастать от меры в меру» [2, с. 267]. Дело заключается в том, что в груди находится сердце, к которому и обращена церковная мистика. Этот орган имеет особое значение в русской философско-антропологической мысли. Одним из первых к теме сердца обращается П. Д. Юркевич в своей работе «Сердце и его значение в духовной жизни человека, по учению слова Божия» [4, с.69—103]. В своих рассуждениях по поводу мистики сердца Флоренский опирается на идеи, принадлежащие П. Д. Юркевичу.

29

Статьи

Основные идеи этого русского философа, основанные на трактовке Священного писания, сводятся к следующему. Во-первых, сердце является хранителем и носителем телесных сил человека. Во-вторых, сердце есть средоточие душевной и духовной жизни человека, поскольку именно в нем зарождаются желания, намерения и воля. В-третьих, сердце служит основой познавательных действий души, ибо «что мы твердо помним, напечатлеваем в душе и усвояем, то влагаем, полагаем и записываем в сердце своем» [4, с. 70]. В-четвертых, сердце является средоточием душевных чувствований, волнений и страстей, страхов и благоговейного трепета. В-пятых, в сердце берет начало нравственная жизнь человека, там истоки доброго и злого, поэтому верующий человек отдает свое сердце Богу.

Флоренский сосредоточивает свое внимание на такой характеристике, как «чистота сердца», так как задача мыслителя

— показать пути подвижнической жизни. Чтобы постичь чистоту сердца, Флоренский обращается к семантическим исследованиям слова «сердце» и приходит к выводу, что сердце обозначает нечто центральное, внутреннее в живом существе, либо в каком-то предмете (например, сердцевина дерева). Срединное положение сердца в теле имеет особую значимость, поскольку если сердцевина (сердце) лишена чистоты из-за отсутствия общения с Богом, то «засоряется» все тело. Более того, лишенное чистоты и благодати тело способно извратить не только свое собственное естество, но и естество прочих тварей, внести разлад в природу. Так получается потому, что тело является общей границей человека и прочей твари, объединяющей живое. «Человек связан своим телом со всею плотью мира, и связь эта так тесна, что судьба человека и судьба всей твари неразрывны» [2, с. 272]. Отсюда понятно, что роль сердца в деле подвижничества трудно переоценить, ибо именно сердце, чистота сердца лежит в основе целомудрия. Исследование тела как основы твари приводит Флоренского к необходимости обратиться к проблеме пола, этой фун-

30