Ответственность в гражданском праве. Учебно-методическое пособие

поэтому наступил именно такой результат действия, какой мы имеем. Но может возникнуть другой вопрос: а разве человек не мог предвидеть такой результат? Однако данный вопрос лежит в другой плоскости, а именно в плоскости субъективной составляющей действия.

В исследуемой проблеме основополагающим стоит вопрос: являются ли все каузальные связи юридически значимыми? Если нет, то какие являются, и какими критериями они должны обладать, чтобы служить допустимым условием гражданско-правовой ответственности. Ставя такой вопрос, исследователь непременно наталкивается на различные теории и концепции причинноследственных связей.

Согласно теории типичной или адекватной причинноследственной связи, базисом для которой стал принцип причинения, ответственность наступала в силу той причины, которая типична, обычно вызывает возникший результат. Согласно данной концепции параллельно с типичностью должен присутствовать равнозначный ей элемент – непосредственность причинения, то есть это означает, что непосредственно определенное действие явилось причиной возникшего результата.

Из-за данных противоречий стало возможным перемежевание из уголовно-правовой науки в цивилистику такой теории о причинноследственной связи как conditio sine gua non или теории необходимого условия. Сущность данной теории состоит в том, что любое действие, которое так или иначе способствовало наступлению вреда, можно считать одним из условий наступления вреда. К примеру, после дорожно-транспортного происшествия пострадавший водитель, который не был виновником данного происшествия, нуждался в неотложной скорой помощи. Однако по пути следования кареты скорой помощи с потерпевшим в больницу произошло еще одно сложное дорожно-транспортное происшествие, с участием данной кареты скорой помощи и автомобилей моделей ВАЗ и Тойота. Основным виновником дорожно-транспортного происшествия был признан водитель автомобиля Тойота, который не уступил крайнюю левую сторону проезжей части, которая предназначена для машин экстренной помощи. В результате потерпевший после первого дорожно-транспортного происшествия, который доставлялся в больницу, скончался. Если следовать теории условий, то водитель, изза которого произошло первое дорожно-транспортное происшествие,

61

точнее сказать его действия, явились результатом наступления тех последствий, которые произошли. Объективно действия, как указанного водителя, так и водителя автомобиля Тойота, признаются условиями, которые, во-первых, способствовали (в случае действий водителя при первом дорожно-транспортном происшествии), вовторых, сопровождали (в случае виновных действий водителя Тойота при втором дорожно-транспортном происшествии) наступление вреда. И эти условия согласно данной теории признаются равноценными, и, следовательно, равнозначными. То есть применительно к нашему примеру, если бы после первого дорожно-транспортного происшествия, карета бы все-таки благополучно доехала бы до больницы без происшествий, но пострадавший скончался бы по пути, то и ответственность должен нести виновный водитель первого дорожно-транспортного происшествия. Но как же быть с виновным водителем второго дорожно-транспортного происшествия? Или скажем, что водитель, из-за которого произошло первое дорожнотранспортное происшествие, взял транспортное средство у своего друга на короткий срок, а оно, оказывается, нуждалось в прохождении очередного технического осмотра, о чем собственник машины знал, а виновный водитель дорожно-транспортного происшествия нет. Так что же, быть может ответственности, подлежит собственник данного средства, который не произвел необходимого технического осмотра транспортного средства, из-за чего тормозная система машины была не в достаточно исправном состоянии (тормоза у машины были, но слабые)? Это явилось причиной того, что машина попала в дорожнотранспортное происшествие. Полагаем, что противоречие этой концепции состоит в том, что человек может нести ответственность и за отдаленные причины последствий, при учете фактора вины. Таким образом, объем причинно-следственной связи увеличивается, и ее границы простираются за рамки конкретных действий, из-за которых наступает вред, образно говоря, цепь причинной связи растягивается до бесконечности.

Данные проблемы обнаружили недейственность этой теории, и цивилистика нуждалась в другой концепции причинно-следственной связи, которая бы отвечала вопросам каузальности объективно.

Теория необходимой и случайной причинно-следственной связи появилась в 50-х годах прошлого века. Согласно данной теории все явления, которые происходят в материальном мире, являются необходимым или случайным результатом динамично развивающихся

62

процессов окружающего мира. Для юридической науки важно определить критерии как необходимой, так и случайной связи, и какой из этих элементов служит достаточным основанием для применения гражданско-правовой ответственности.

В соответствии с теорией возможности и действительности одни факты создают лишь возможность наступления противоправного результата, а другие - превращают эту возможность в действительность. Те факты, которые превращают возможность в действительность, всегда находятся в причинной связи с противоправным результатом. Те же факты, которые создают лишь возможность наступления противоправного результата, могут как находиться, так и не находиться в юридически значимой причинной связи с указанным результатом. Если поведением лица создается конкретная возможность, то налицо причинная связь, достаточная для возложения ответственности. Когда же поведением лица создается лишь абстрактная возможность наступления противоправного результата, ответственность исключается ввиду отсутствия юридически значимой причинной связи. Под конкретной понимается такая возможность, которая превращается в действительность объективно повторяющимися в данной обстановке обстоятельствами. Абстрактная же возможность превращается в действительность объективно не повторяющимися в данной ситуации обстоятельствами. Между тем, если возможность превращается в действительность, объективно повторяющимися в данных условиях обстоятельствами, то тот, кто создал такую возможность, мог и должен был предвидеть наступление противоправного результата. И наоборот, если возможность превращается в действительность объективно не повторяющимися при данных условиях обстоятельствами, то лицо, создавшее такую возможность, не предвидело и не могло предвидеть наступления противоправного результата именно потому, что наступление последнего связано с объективно не повторяющимися обстоятельствами, предвидеть которые невозможно. Поэтому в данной теории критерий, посредством которого выявляется юридически значимая причинная связь, фактически зависит от такого субъективного условия ответственности, как вина.

Наиболее приемлемой как с теоретической, так и с практической точек зрения представляется теория прямой и косвенной причинной связи. И вот почему. Эта теория опирается на два основных положения, вытекающих из общефилософского учения о

63

причинности. Во-первых, причинность представляет собой объективную связь между явлениями и существует независимо от нашего сознания. В силу этого неправильно при решении вопроса о причинной связи руководствоваться возможностью или степенью предвидения правонарушителем вредоносного результата. Возможность предвидения наступления убытков носит субъективный характер и имеет значение при решении вопроса лишь о вине правонарушителя, но не причинной связи. Во-вторых, причина и следствие, как таковые, имеют значение лишь применительно к данному отдельно взятому случаю. Выходя за рамки конкретного случая, мы связываем его со всей цепью взаимодействия материального мира, в которой представления о причине и следствии сходятся и переплетаются, постоянно меняются местами. Противоправное поведение лица только тогда является причиной убытков, когда оно прямо (непосредственно) связано с этими убытками. Наличие же косвенной (опосредованной) связи между противоправным поведением лица и убытками означает, что данное поведение лежит за пределами конкретного случая, а стало быть, и за пределами юридически значимой причинной связи. Вместе с тем необходимо иметь в виду, что все действия влекут за собой следствия через посредство каких-либо иных факторов. Однако одни из упомянутых факторов не имеют значения для юридической ответственности, и поэтому не делают связь противоправного поведения лица с убытками косвенной (опосредованной). Другие же - влияют на юридическую ответственность и поэтому опосредуют связь между противоправным поведением лица и наступившим результатом (убытками). За вред, причиненный малолетними, отвечают их родители именно потому, что действиям малолетних закон не придает юридического значения ввиду их недееспособности, в силу чего между неправомерным поведением родителей (ненадлежащий надзор или воспитание) и наступившим вредом имеется прямая причинная связь, достаточная для возложения юридической ответственности.

Таким образом, прямая (непосредственная) причинная связь имеет место тогда, когда в цепи последовательно развивающихся событий между противоправным поведением лица и убытками не существует каких-либо обстоятельств, имеющих значение для гражданско-правовой ответственности. В тех же случаях, когда между противоправным поведением лица и убытками присутствуют обстоятельства, которым гражданский закон придает значение в

64

решении вопроса об ответственности (противоправное поведение других лиц, действие непреодолимой силы и т.п.), налицо косвенная (опосредованная) причинная связь. Это означает, что противоправное поведение лица лежит за пределами рассматриваемого с точки зрения юридической ответственности случая, и, следовательно, и за пределами юридически значимой причинной связи.

Вопрос 3. Наряду с противоправностью и причинно-следственной связью наличие убытков (ущерба, вреда) является объективным условием наступления ответственности в гражданском праве. Однако в отличие от противоправности и причинно-следственной связи в гражданском праве существует легальное определение понятия убытков. Как установлено статьей 15 ГК РФ под убытками понимаются «расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).» 69. Как показывает приведенное определение, убытки подразделяются на два вида: реальный ущерб и упущенная выгода.

Вместе с тем, помимо понятия «убытки» в ГК РФ в вопросе формулирования негативного результата, причиненного вследствие гражданского правонарушения, применяются понятия «вред» и «ущерб», хотя, при этом, легальных дефиниций данных понятий ГК РФ, как в случае с понятием убытков, не приводит. Само собой возникает закономерный вопрос: как эти понятия соотносятся с друг другом?

Не входя в обсуждение формулировок относительно понятия убытков (в том числе ущерба и вреда), приводимых в цивилистической литературе и, принимая во внимание, что все-таки существует легальное определение убытков, ограничимся правовым анализом норм ГК РФ, содержащихся указанные юридические категории.

Термин «убытки» наряду со статьей 15 ГК РФ употребляется также в следующих нормах части 1 ГК РФ: ст.ст. 393-393.1. (в вопросе возмещения кредитору убытков, причиненных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства); статье 394 (в случаях возмещения за неисполнение или ненадлежащее исполнение

69 часть 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 N 51-ФЗ (ред. от 28.12.2016) // Справочно-правовая система «Консультант ПЛЮС».

65

обязательства убытков и (или) неустойки). Из этого заметим, что термин «убытки» применяется в случаях возмещения при совершенном правонарушении в отношении физических лиц и юридических лиц.

Анализ норм части 1 ГК РФ позволяет заключить, что помимо статьи 15 ГК РФ термин «ущерб» употребляется в следующих нормах: статье 16.1. (в связи с компенсацией ущерба, причиненного личности или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица); статье 174 (в связи с причинением ущерба юридическому лицу); статьях 178 и 209 (при причинении ущерба окружающей среде); статье 252 (в отношении причинения ущерба имуществу); статье 262 (в связи с причинением ущерба собственнику земельного участка); статье 313 (в отношении наступления ущерба у кредитора); статье 448 (в связи реальным ущербом, понесенным участниками аукциона или конкурса); статьях 450 и 451 (в отношении ущерба для одной из сторон договора). Следовательно, понятие ущерба применяется в отношении

физических лиц, юридических лиц, имущества, окружающей среды.

Самое частое упоминание в нормах ГК РФ свойственно категории «вред». Так, данное понятие содержится в следующих нормах части 1 ГК РФ: ст.ст. 8, 10, 12, 19, 37, 64, 123.22. (в плане причинения и возмещения вреда одним лицом другому лицу); статьях 65.2. и 67 (в отношении причинения вреда корпорации); статьях 151 и 152 (в вопросах компенсации морального вреда, причиненного гражданину); статье 285 (касательно вреда окружающей среде); ст.ст. 208, 318, 336, 383, 411, 419 (относительно требований о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина). Как видно применение понятия вреда в подавляющем большинстве случаев свойственно в ситуациях, кода речь идет о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, то есть в отношении

физических лиц.

Из приведенного выше анализа следует, что не представляется возможным отследить логику законодателя в плане употребления в статьях ГК РФ категорий «убытки», «вред» и «ущерб» в силу того, что отсутствует вообще какая-либо закономерность при указании в нормах этих понятий. Однако важно отметить, что понятие «ущерб» охватывает при своем применении в нормах ГК РФ больше адресатов, при этом возникает противоречие, состоящее в том, что из приведенного ранее понятия об убытках следует, что законодатель под ущербом подразумевает только лишь часть (вид) убытков («реальный

66

ущерб»). Единственную закономерность в этом вопросе можно проследить относительно понятия «вред», которое в большей части применяется в нормах части 1 ГК РФ, где речь идет о возмещении причиненного вреда гражданам, то есть в отношении физических лиц. Подчеркнем, что эти моменты вносят определенный разлад с точки зрения понимания и установления убытков (вреда, ущерба) как необходимого условия наступления гражданско-правовой ответственности.

Тем не менее, исходя из указанных выше законоположений, позволим себе заключить, что законодатель хоть и приводит легальное определение применительно только к категории убытков, все же допускает применение в нормах также понятий ущерба и вреда, обозначая, по сути, их объем одинаково. Во всяком случае, мы не можем однозначно утверждать обратное.

Вопрос 4. В процессе генезиса вины и изначальном ее определении, и установлении как условия гражданско-правовой ответственности, роль ее в вопросе наступления ответственности была различна.

На ранних этапах развития гражданского права (доклассический период римского права) необходимости установления вины для привлечения к ответственности вообще не существовало. То есть сам факт причинения вреда предусматривал исключительную ответственность в этом плане, согласно принципу Талиона. Однако уже в классический период развития римского частного права присутствию элемента вины в действиях правонарушителя придавалось особое значение, и утвердилась в качестве аксиомы позиция, согласно которой «без вины нет ответственности».

Дореволюционное российское право наряду с виновной ответственностью также предусматривало и многочисленные случаи безвиновной ответственности. Вина в советском праве однозначно устанавливалась в качестве необходимого условия наступления ответственности.

Проводя исследование вины и ее роли в установлении ответственности, мы неизменно наталкиваемся на зависимость указанных исследований от таких концепций, как принцип причинения и принцип вины. К слову сказать, именно советской цивилистике принадлежит ведущая роль разработки вины, основанной на психическом аспекте ее определения. Господствующей считалась точка зрения Г.К. Матвеева и О.С. Иоффе, которая в обобщенном виде

67

выглядела следующим образом: вина – это психическое отношение лица в форме умысла или неосторожности к наступившим вредным последствиям своего поведения70. Именно такое определение вины можно встретить сегодня в подавляющем количестве гражданскоправовой литературы. Возникает совершенно резонный вопрос: чем мотивирована формулировка вины через психическое отношение лица к своим действиям?

Анализируя причины и методологические основы формирования психической концепции вины, мы неизбежно наталкиваемся на ее зависимость от идеологических начал и искусственную подгонку под общественные отношения. Такой подход был свойственен гражданско-правовой науке в советский период. Более чем наглядно в этом плане замечание Г.К. Матвеева: «Наука гражданского права вскрывает научное содержание понятия вины. Основа его – марксистско-ленинская философия, ее теория познания, принципы советской психологии, вооружающего советского судью самыми совершенными методами распознавания общественных явлений, установления причин, их порождающих» 71. Но в наши дни говорить о марксистско-ленинской философии, как основе научного содержания гражданского права и науки в целом, не приходится. Реалии, имевшие место в тот период, требовали, чтобы наука, и в частности гражданское право, подстраивались под систему социалистической идеологии. К данному мнению присоединяются и М.И. Брагинский с В.В. Витрянским 72. Однако наша современная жизнь обозначена другими ценностями и потребностями, которые не были присущи советскому периоду. К слову сказать, обозначенный аспект проблемы никоим образом не умаляет научной ценности изысканий советской цивилистики, однако, думается, что наша критика обоснована потребностью в новых подходах в определении гражданско-правовой ответственности и вины, в том числе и из-за сменившихся общественных отношений.

Но встает вопрос – стоит ли полностью исключить психические аспекты в определении вины, сторонниками чего в частности являются Брагинский М.И. и Витрянский В.В.? Допустим, что лицо не исполняет, либо ненадлежащим образом исполняет обязательство.

70 См., например: Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. Киев, 1955. С.178., Иоффе О.С. Обязательственное право. С. 128.

71Матвеев Г.К. Основания гражданско-правовой ответственности. М, 1970. С. 182-183.

72Витрянский В.В., Брагинский М.И. Указ. соч. С. 739-751.

68

Само собой разумеется, что это неисполнение имеет временную характеристику, то есть, обозначено не моментальным действием, а имеет свойство продолжаться в течение определенного времени. Тогда получается, если отвергать психическую составляющую этого процесса, что человек в эти моменты должен отключиться от собственной психики, то есть он не испытывает никаких чувств, эмоций, чувства вины и т.д. Но это, конечно же, невозможно, как невозможно и то, что человек выступает неактивным волевым субъектом действия. Так что, об исключении психической составляющей говорить не приходится, важно обозначить ее объем.

Г.К. Матвеев понимал вину как «психическое отношение нарушителя социалистического гражданского правопорядка в форме умысла и неосторожности к своим противоправным действиям и их вредным последствиям» 73. То есть, как можем видеть из этого определения и формулировок, приведенных выше, в трактовке данной юридической категории советскими цивилистами психическому аспекту уделялось максимальное внимание, которое сродни трактовке вины в уголовном праве. Но в уголовном праве такое внимание продиктовано самой личностью преступника, как общественноопасного индивида, а в гражданском праве на первое место выходит не личность, а результат самого действия лица.

Необходимо отметить, что не все советские цивилисты придерживались психологической концепции в определении вины, в частности, одним из них выступал М.М. Агарков – ученик Г.Ф. Шершеневича. Он определял вину через «умысел или неосторожность лица, обусловившие совершенное им противоправное действие» 74.

М.М. Агарков продолжает: «Когда мы говорим о вине причинителя, мы имеем ввиду соединение двух элементов: 1) правонарушения и 2) умысла или неосторожности. Без правонарушения нет вины, так как налицо правомерное действие. Без умысла или неосторожности также нет вины, а есть лишь голое причинение (случайно причиненный вред). В статье 403 (ГК РСФСР 1922г.) оба элемента понятия вины выражены достаточно отчетливо, хотя и в отрицательной форме. Статья 403 указывает, что причинитель освобождает себя от обязательства возместить причиненный вред, доказав, что он был управомочен на причинение вреда (отсутствие правонарушения), либо что он не мог предотвратить вред (отсутствие

73Матвеев Г.К. Вина в советском гражданском праве. Киев, 1955. С. 178.

74Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. С. 145.

69

умысла или неосторожности). Такое содержание понятия вины причинителя установлено в виду определенной цели. Эта цель – ответственность перед потерпевшим. При наличии указанных двух элементов, то есть при наличии вины, закон устанавливает по общему правилу ответственность причинителя перед потерпевшим. При отсутствии хотя бы одного из этих элементов ответственность наступает не по общему правилу, а лишь в специально указанных в законе случаях» 75.

Как можем видеть М.М. Агарков, говорит о наличии вины по общему правилу при совокупности противоправности с умыслом или неосторожностью. Представляется, с практической точки зрения, такой подход весьма оправдан и эффективен, то есть непосредственно облегчает задачу судов в процессе установления вины.

Гражданский кодекс РСФСР от 1964 года обозначал вину как условие наступления ответственности за нарушение обязательства, и указывал на обязательность присутствия данного элемента: лицо, не исполнившее обязательство либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность лишь при наличии вины 76. Иных оснований ответственности в ней не предусмотрено. Таким образом, ГК РСФСР от 1964 года императивно указывал на присутствие условия вины для наступления ответственности, в отличие от действующего законодательства, которое допускает диспозицию в отношении определения оснований ответственности.

Основные базисные положения о вине, которые были разработаны римским правом, а впоследствии развиты российскими и советскими цивилистами основывают фундамент современного гражданского законодательства и утверждают преемственность правовых положений. Действующее гражданское законодательство учитывает как принцип причинения, так и принцип вины. В качестве общего основания принцип вины установлен в статье 401 ГК РФ, принцип причинения реализуется в специальных нормах, которые предусматривают ответственность и без вины.

ГК РФ определяет в статье 401 ГК РФ основания ответственности за нарушение обязательства. При анализе данной статьи можно выделить в качестве таковых следующие: неисполнение и ненадлежащее исполнение обязательства. Основаниями освобождения от ответственности лица, не исполнившего обязательство или

75Агарков М.М. Избранные труды по гражданскому праву. М., 2002. С.252-253.

76Статья 222 Гражданского кодекса РСФСР // Ведомости ВС РСФСР, 1964, N 24, ст. 407.

70